Мара Гааг – Рассказы 5. Обратная сторона (страница 2)
– Не забываем пить таблетки, – сказал доктор и, подойдя к санитарам, добавил: – Проследите, чтоб все выпили.
– Мы всегда следим, доктор. Просим открыть рот, показать язык, все как положено.
– Очень хорошо, проверяйте тщательнее, – ответил Рэй Харисон и вышел из палаты.
До дома он добрался без приключений. Да и там все было тихо и спокойно. Теплота и домашний уют быстро переключили разум, и уже через полчаса Рэй не думал ни о Клаусе Фогеле, ни о его казавшемся невероятно правдивым бреде, ни о якобы проклятой книге, да и вообще о работе в целом. Он играл с сыновьями в «Монополию» и пил клюквенный морс. Что может быть лучше такого вечера в кругу семьи?
На следующий день, перелистывая злополучную книгу, Рэй неожиданно наткнулся на бессмысленный ряд рун и пиктограмм. Причем он-то понимал значение таких символов, как скандинавских, так и древнерусских, но вот логики в их написании не было никакой. Особенно с учетом того, что данное пособие было технической литературой. Создавалось впечатление, что их дорисовали специально для создания какого-то мистического эффекта. И сделано это было так грубо и безграмотно, что он невольно задумался: а знал ли автор рисунков суть изображенных символов?
– Вы видели страницу шестьдесят шесть? – первым заговорил о символах Клаус.
– А что там?
– Там руны зла, – очень тихо, словно чего-то опасаясь, сказал он.
– О какой книге идет речь? – делая вид, что не понимает, спросил доктор.
– Той самой, доктор, – еще более таинственно ответил Клаус и тут же добавил: – Которая у вас в ящике стола. Обязательно откройте страницу шестьдесят шесть, ваш стол сказал, что по ночам от книги исходит нестерпимый жар, он даже боится погибнуть в огне. Скажу вам по секрету, мне удалось подслушать разговор самой книги: она сказала, что как только символы на странице шестьдесят шесть удвоятся, ваша участь будет предрешена. И огонь рун поглотит все!
– Я вас услышал, – после небольшой паузы улыбнулся Рэй и встал, давая понять, что прием окончен.
Санитары проводили пациента в палату, а Рэй, как только остался один, открыл книгу на указанной странице. Тут были начертаны АЛЬГЕЗ (руна жизни), потом шел перевернутый древнеегипетский символ АНГ, потом опять АЛЬГЕЗ, и тут же шла руна УРУЗ (зубр), потом шла перевернутая пятиконечная звезда, а за ней руна БЕРКЕНА (береза), и снова звезда, но уже в круге. В символах не было никакой логики. И единственное, что наводило на размышления, та невероятность совпадения с номером страницы, на которую указал Клаус Фогель. Этот маленький факт, как последний кусочек пазла, воссоздал истинную картину произошедшего.
Рэй спешно вошел в палату и, подойдя к окну, увидел больничную автостоянку: из окна хорошо просматривался автопарк сотрудников больницы. Вывод о том, как пациент мог узнать про разбитый бампер, напрашивался сам собой. Потом доктор отправился в комнату младшего медицинского персонала, и первым вопросом к постовой медсестре было:
– Анэт, а где вы были прошлой ночью?
– Я? – слегка покраснела и растерялась Анэт, но, собравшись, ответила: – Простите меня, доктор Харисон, это все Хью виноват. Но у нас все серьезно. Он намерен посвататься на днях, так что не подумайте, что я какая-то распутная женщина… – оправдывалась юная медсестра. – Мы просто так увлеклись друг другом, что провели всю прошлую ночь в подсобке.
– Палата номер четырнадцать была открыта?
– Пожалуй, да, но они тихо себя вели. Вряд ли кто посмел выйти, – говорила Анэт, еще больше краснея. – Они не способны на глупости. А что-то случилось?
– Ладно, не переживай, Анэт, все хорошо, – ответил доктор Харисон. – Просто впредь не смешивай личное с работой. Надеюсь, мы договорились?
– Конечно, доктор Харисон, простите меня.
– И еще один момент, нам надо будет осмотреть четырнадцатую палату, у меня есть подозрения, что пациент Фогель не принимает лекарства.
– Да, конечно, доктор Харисон.
Как потом выяснилось, пациент Клаус Фогель уже неделю имитировал прием лекарств, и, как следствие, бредовая активность его безумно сложного мозга возросла. Под матрасом нашли десятка два таблеток. В какой-то мере они объясняли столь необычное поведение Фогеля. Санитары получили выговор за халатное отношение к обязанностям, а процедуру приема лекарств сделали еще строже.
Пазл, как говорится, сошелся, оставалось одно незаконченное дело – купленная для коллекции книга. На удивление доктора Харисона, продавец извинился и дал заверения, что вышлет свой личный экземпляр книги. Поэтому по истечении сорока дней долгожданная посылка из Южной Африки была на столе Рэя.
– Что за чертовщина! – не веря своим глазам, говорил он. – Пособие по эксплуатации токарных станков за 1969 год. Вы, наверное, шутите? – перелистывая книгу, недоумевал доктор Харисон. – Еще скажите, что на шестьдесят шестой странице те же самые руны!
И каково было его удивление, когда обнаружились точно такие же символы, старательно кем-то начертанные в абсолютно идентичной книге. Дрожащей рукой он попытался налить воды, когда что-то с силой сдавило мышцы за грудиной, и, потеряв сознание, Рэй Харисон рухнул на пол. При падении он задел вешалку, и та очень неудачно подперла входную дверь. Время, потраченное на взламывание двери, по сути, отняло шансы на спасение доктора. Врачи скорой помощи провели реанимационные мероприятия, но усилия оказались тщетными. Посмертный диагноз звучал так: обширный инфаркт задней стенки правого предсердия.
В ту же ночь в опечатанном полицейскими кабинете доктора Харисона произошел пожар. Расследование установило, что очаг возгорания находился в столе доктора, но сам источник возгорания так и не был найден.
Часть вторая. Пустырь снов под белой пуговицей
Ведущий популярного шоу про экстрасенсов и магов изрядно нервничал: до эфира оставалось полчаса, а менталист Клаус Фогель еще даже не гримировался. Антуан Фоч грешным делом подумал учинить скандал в редакторской за такое пренебрежительное отношение к его ток-шоу. Но проблема была в самом менталисте – он забыл про эфир и под льющийся литрами алкоголь весело проводил время на закрытой вечеринке друга. Так что под угрозами штрафов и расторжения договора его еле-еле вытянули на эфир. Тем более, что передача была инициирована промоутерами самого Фогеля.
– И что сказал этот полоумный? – гримируясь, спросил Антуан.
– Будет только через час.
– Он вообще в курсе, что эфир через двадцать минут?
– Может, первыми поставим родителей подростков? Они расскажут свою версию трагедии, а как прибудет звезда, преподнесем все как некую проверку его способностей. Будет возможность на всю страну опозорить выскочку.
– Как я не люблю такие переделки, – вздохнул телеведущий. – Это весь план эфира переписывать. Может, отменим съемку?
– Нельзя, адвокаты Фогеля нас сожрут, он проплатил трансляцию.
– Хорошо, делаем передачу, – недовольно заключил Антуан. – Предупреди родителей, что они первыми будут говорить о трагедии. И текст эфира подкорректируйте.
– Уже делаем, не беспокойся, Антуан.
Помощники и редакторы исполнили все в лучшем виде, в кратчайшие сроки перекроив сценарий. В первой половине передачи убитые горем родители Александра и Маргариты поведали всем истории жизни их детей. Трагедия, которая потрясла общественность, произошла в маленьком городке на севере страны: двое подростков умерли в один день. Сначала полиция выдвинула версию о жертвенном убийстве, но факты и отсутствие состава преступления привели к закрытию дела с формулировкой «суицид».
Происшествие практически сразу получило массовую огласку, пресса мусолила мотивы поступка подростков, выдвигая самые жуткие и нелепые версии. Но истинных причин так никто и не выявил. Потом разговоры об истории – как прозвала их пресса, «Ромео и Джульетты», – поутихли. И вот знаменитый Клаус Фогель неожиданно для всех решил в прямом эфире провести сеанс разговора с вещами погибших, дабы, как он выразился, пролить свет истины на это преступление.
– Мы приветствуем в нашей студии знаменитого менталиста Клауса Фогеля, – протягивая руку гостю, говорил ведущий.
– Очень приятно, Антуан, красивый костюм! – подмигнув, сказал Клаус.
– Спасибо. Сожалею, что не могу передать ответ костюма.
– И не надо, я и так его слышу. Скажу вам по секрету, вы нравитесь ему больше, чем прежний владелец! – Клаус Фогель широко улыбнулся. – И кстати, он говорит, что родители подростков уже побывали в студии, они за ширмой.
– Хм, – от удивления Антуан немного стушевался, но, понимая, что он в прямом эфире, продолжил: – От вас ничего не утаишь, господин Фогель, я, честно сказать, пребываю в некоторой растерянности… Чтобы наши зрители понимали, что именно сейчас произошло, пусть покажут кадры за кулисами, на которых видно, что наш гость буквально пять минут назад прибыл в телецентр и знать о происходящем ну никак не мог.
– Мог, – ответил Клаус. – Если смотрел шоу по телевизору, мы же в прямом эфире, как я понимаю.
– Ха-ха, – Антуан даже рассмеялся от столь простого объяснения. – Вы меня второй раз удивили, господин Фогель, но давайте начнем наше расследование.
В свои сорок лет Клаус Фогель выглядел на тридцать с небольшим. Заостренные черты лица, тонкие губы и впалые зеленого цвета глаза в сочетании с худощавым телом делали его на вид сильно моложе настоящего возраста. На нем были белая сорочка, замшевый черный пиджак и темно-синие джинсы – ничего примечательного и особенного. В меру успешный мужчина средних лет.