Мара Гааг – Путь Чертополоха (страница 8)

Божена не ответила.

Наркиса сидела на кровати, положив на колени скетчбук, и нервно грызла кончик карандаша. На лбу у нее выступила испарина, под глазами пролегли темные круги. Когда Кирилл и Божена вошли, она отреагировала не сразу – сделала пару штрихов на бумаге, нахмурилась, потом вырвала лист, скомкала и бросила в угол. И только тогда подняла глаза на незнакомцев.

– Кто вы? – голос у художницы был сиплый, как будто до этого она долго плакала в голос. – Что вам нужно?

– Задать тебе пару вопросов. – Божена бесцеремонно села рядом с ней на кровать. – О том, что случилось этой ночью.

– Я уже сказала полиции, что ничего не помню! Мне что-то подсыпали в шампанское, хотели отравить.

– А то, что на тебя напали, ты им рассказала?

– Что? – Наркиса вздрогнула, выронила скетчбук и карандаш. – Нет, я не…

– Вспоминай! – Божена аккуратно, но настойчиво потянула к ней руку. – Давай я тебе помогу.

Наркиса попыталась отодвинуться, но Божена крепко прижала пальцы к ее переносице, надавила. Художница ахнула, дернулась, запрокинула голову назад.

– Ты все еще здесь! – ласково сказала Божена. – Я чувствую, ты все еще сидишь в ней, пусть у тебя и забрали всю силу. Выходи, поговори со мной!

Несколько минут стояла тишина, только скрипела старая оконная рама под натиском поднявшегося за окном ветра. Кирилл не сводил глаз с ведьмы и пациентки. Что-то происходило, невидимое для него, и это злило. Он изо всех сил старался не моргать, боясь пропустить хоть какое-то проявление магии, которую творила Божена.

Наконец Наркиса судорожно выдохнула. Ее руки мелко затряслись, губы страдальчески изогнулись, как от боли.

– Проклятые ведьмы! – прошипела художница. Голос был ее, и в тоже время чужой, как будто две разные радиоволны одновременно звучали в один приемник. – Оставьте меня в покое!

– Оставлю. – Божена надавила сильнее, отчего Наркиса взвыла. – Обязательно оставлю, только позже. Сейчас мне надо, чтобы ты рассказала о тех, кто на тебя напал.

– Ведьмы, ведьмы! – Наркиса дернулась в судороге, прокусила губу. Алые капли брызнули на белую больничную пижаму. – Проклятые ведьмы!

Художница замотала головой, чтобы сбросить с себя руку Божены, но та не отпустила. Навалилась всем телом, опрокинула, прижала затылком к изголовью койки.

– Расскажи о ведьмаке! – приказала ведьма. – Расскажи, что ты видела в его голове. Сколько их в Ковене, кто ими управляет? Где они живут?

Наркиса заскулила, подняла руки. Кирилл напрягся, готовясь в любой момент прийти на помощь, если она вздумает схватить или ударить Божену. Но вместо этого пациентка принялась рвать ткань ночнушки и раздирать себе ногтями грудь.

– Ничего не скажу проклятой ведьме! Ненавижу вас, ненавижу! Как не старайся, ни слова не скажу!

Божена стиснула зубы и побледнела, но руку от лица Наркисы не убрала. Похоже, сопротивление демона отнимало много сил. Кирилл нахмурился. Прошел в угол, поднял с пола скомканный лист бумаги и развернул.

Набросанное несколькими штрихами лицо он узнал сразу. И это выражение – испуганное, но решительное. В ту ночь, когда он облил Лизу бензином и попытался сжечь, у нее было точно такое же лицо.

Он в два шага преодолел расстояние до кровати, отпихнул в сторону Божену и сжал пальцы на шее Наркисы. Второй рукой ткнул ей в лицо рисунок:

– Где она? Ты знаешь, где она прячется? Я хочу ее уничтожить! Их всех! Как и ты!

Наркиса заскулила. Руки колотили Кирилла по лицу и плечам, но он не обращал внимания.

– Осторожнее, не покалечь ее! – предупредила Божена, поднимаясь с пола. – Кто-то мог видеть, как мы сюда вошли. Если с ней что-то случится, нас начнут искать!

Кирилл проигнорировал, сжал пальцы сильнее. Наркиса захрипела.

– Говори! – процедил он сквозь сжатые зубы. – Или я тебя тоже убью!

На мгновение Кирилла обдало холодом. Он почувствовал, как демон тянется к нему. Как собака на цепи, клацает зубами и не может достать. От этого ощущения охватил азарт, он едва не рассмеялся в искаженное лицо лежащей под ним девушки. Отпустил ее горло, встряхнул за плечи, как куклу. Руки художницы снова заметались в воздухе, словно жили своей жизнью отдельно от тела. Пальцы скрючились в судороге. Кирилл примерился снова схватить ее за горло, но Божена остановила:

– Стой, погоди!

Ведьма быстро подняла с пола карандаш, вложила в пальцы Наркисы. Потом бесцеремонно подвинула Кирилла и поднесла к руке художницы открытый скетчбук.

Наркиса тяжело и хрипло дышала, запрокинув голову. Все ее тело безвольно тряслось в ознобе, но рука с карандашом послушно выводила что-то на бумаге. Черточки, точки, кривые линии.

– Что это значит? Что за каракули? – не выдержал Кирилл, слезая с кровати.

– Тихо! Не мешай! – шикнула Божена. – Она рисует нам карту.

Глава 6

В усадьбу Лиза приехала глубокой ночью. За многочасовой путь она только два раза позволила себе остановиться на заправке, чтобы купить кофе, поэтому едва не валилась с ног от усталости. Резиденция Ковена поприветствовала тишиной, встречать верховную ведьму никто не вышел.

Лиза слезла с мотоцикла, отперла ворота. Закатила транспорт во двор и оставила там до утра. С переноской в руках, где уже елозили почуявшие близость дома Ночка и Лютик, направилась к центральному зданию.

Во внешнем облике особняка мало что изменилось с того дня, когда Лиза впервые перешагнула его порог. Все те же бархатные портьеры, будто припорошенные столетней пылью, холодный мрамор лестниц и антикварные люстры. Лиза поймала краем глаза блик, мелькнувший под высоким потолком – в хрустальных подвесках поблескивало отражение тускло светящего в окно уличного фонаря. Эхо поймало стук входных дверей, разнесло в стороны, сообщая: кто-то пришел. В ответ в обеденном зале скрипнул стул, а потом раздались шаги.

Девушка поставила на пол переноску и расстегнула молнию. Кошка и ворон выбрались наружу, сразу засеменили в сторону кухни. Агата встала в дверном проеме, проводила фамильяров взглядом, а потом повернулась к Лизе:

– А ты не хочешь перекусить после дороги?

– Зайду к Никите, потом в душ и спать. Я так устала, что есть совсем не хочется.

– Никита спит, я дала ему большую дозу обезболивающего. Завтра с ним поговоришь.

– Я просто хочу его увидеть. – Лиза размяла затекшие плечи и потянулась. – Хотя бы на пару минут. Он на меня злится? Я пыталась с ним поговорить, пока ехала, но он не отвечал.

Агата покачала головой:

– Не думаю, скорее он винит себя в случившемся. Как и Вита. Мне больших трудов стоило ее успокоить. Ведь это она ранила Никиту.

– Если кто и виноват, то я. И Тшилаба, которая наверняка знала, что в босорке сидит суккуб.

– Но ей обвинения не предъявишь. Так что давай обойдемся без самобичеваний и поиска виноватых. Просто порадуемся, что все живы, а враг повержен. Если не хочешь есть, поднимайся к себе и отдохни, завтра все обсудим.

Лиза бросила взгляд в сторону, куда ушли Ночка и Лютик, а потом не удержалась и зевнула.

– Я отнесу Лютика к Никите, а Ночка сама найдет дорогу в твою комнату, – сказала Агата. – Иди.

– Спасибо. – Лиза устало улыбнулась и побрела к лестнице, ведущей в жилое крыло.

Перед тем, как голова коснулась подушки, она мысленно начертила в воздухе защитный рунескрипт. Особняк под защитой Агаты, но никто пока не знает, на что способна та ведьма, что вмешалась в происходящее на теплоходе. «Разберусь с этим завтра», – подумала Лиза, а потом провалилась в сон.

Но выспаться не получилось. За окном едва рассвело, а Лиза уже открыла глаза. Из коридора – ночью она специально оставила дверь приоткрытой для Ночки – доносился возмущенный голос Александры, и скрежещущий звук, как будто что-то тяжелое тащили по полу.

Лиза села в кровати. Ночка недовольно подобрала лапы, но с места не сдвинулась, всем видом давая понять – уж ее точно не разбудишь каким-то шумом. Лиза зевнула и спустила ноги с кровати. Обнаружила, что вчера завалилась в постель одетой, только скинула ботинки. Мышцы противно ныли и очень хотелось в душ.

Но сначала она заставила себя выглянуть за дверь – ощущение, что в доме чужие, не покидало. Так и есть: двое красных от натуги грузчиков волокли большой фанерный ящик, а Александра, недовольная их медлительностью, отпускала едкие комментарии.

– Что происходит? – поинтересовалась Лиза.

Саша бросила на нее полный негодования взгляд:

– Ты, конечно, слишком занята, чтобы помнить, какой сегодня день.

– И какой же? – осторожно спросила Лиза.

– Сюда! – проигнорировав Лизу, Александра распахнула настежь дверь своей комнаты. – Заносите сюда, и осторожнее! Если хоть кусочек отколется, если с содержимым хоть что-то случится… клянусь, прокляну до седьмого колена!

Грузчики обреченно переглянулись, потом снова взялись за ящик. Выражение лиц говорило о том, что оба едва сдерживаются, чтобы не покрутить пальцем у виска и не уйти, бросив ящик прямо здесь. «Интересно», – подумала Лиза, внезапно развеселившись, – «они вообще в курсе, что ее угроза вовсе не пустой звук? И часто ли приходится доставлять заказы в дом, полный ведьм?»

Ящик встал посреди комнаты. Один из грузчиков взялся за гвоздодер, чтобы открыть его, но Александра выхватила у него из рук инструмент, и тоном, не терпящим возражений, рявкнула:

– Вон!

Грузчики топтались на месте. Лиза сжалилась над ними: