Мара Евгеника – Вишенка 45. Сильным трусы не нужны (страница 6)
Его рот накладывает на мой печать молчания.
А правильнее...
Губы Парамона впиваются в мои. И его язык заставляет мой вступить с ним в орально-интимную связь.
Если простыми словами, то альфач банально трахает меня в рот…
И мой организм как-то странно отзывается на это. Предает меня что-ли…
Потому как начинает вибрировать, дрожать и поднимать температуру внутри.
Прислушиваюсь к себе и реально понимаю: моему телу тепло. Нет. Ужасно жарко…
При чем этот жар образуется в области груди и потоками лавы стекает на нижний этаж туда, где нет трусов.
“Что за превратности судьбы? Каков, однако, - мерзавчик!” – рождается мысль, совершенно не отрезвляющая меня, а наоборот…
Впервые в жизни чувствую себя совершенно беззащитной и растерянной.
На несколько мгновений впадаю в ступор.
Пока пытаюсь сообразить, что делать,
Парамонов времени зря не теряет.
Ловко одним движением захватывает обе мои кисти, заводит за спину и зажимает в одной своей.
Свободную ладонь кладет на мою грудь и начинает ее нагло лапать.
После переводит руку на талию. Затем опускает ее ниже через бедро на задницу. Его пальцы жестко и властно сжимают “булочки”.
В моей голове не остается никаких сомнений о цели Парамоши.
Да, да, я имею ввиду ту самую. Порочную. Озвученную ранее в лифте: вечерний ужин, переходящий через постель в ранний завтрак.
Почему у меня возникла такая мысль?..
Да на основании плотно прижатой ко мне твердой выпуклости ширинки альфача.
При мысли, что это порочное действо со мной может случиться в его рабочем кабинете, моя кровь начинает бурлить и закипать. Но…
Не от возмущения. Нет…
Мне даже не хочется сопротивляться и кричать: “Спасите! Помогите! Честную женщину пытаются сначильничать!”
Не могу самой себе не признаться, что сама эта ситуация для меня как запретный плод и увлекательный квест с тайной и призом.
И вот это ужасно возбуждает…
А еще забавляет игра в ассоциации.
Прямо представляю, как Парамонов насаживает меня на свой ствол, который явно больше среднего европейского.
Думая об этом и неожиданно вожделея, внутренне улыбаюсь, а внешне покрываюсь мурашками и вздрагиваю.
Эффект моих фантазий усиливает язык этого наглеца, который уверенно танцует огненное танго с моим.
Мои эмоции от порочности поцелуя зашкаливает.
Пытаясь хоть как-то взять себя в руки, сжимаю бедра и губы. Нижние… Потому как пульсация в них становится нестерпимой…
“Черт, черт, черт! Нет так не пойдет. Я совсем не такая. Нет, может и такая, но не с первым же встречным. И не с этим же Парамоном! – возмущается мой внутренний голос. – Пусть этот ушлепок шпилит какую-нибудь легкодоступную соплю или вон свою секретаршу… Она как в приемной для этих целей…А со мной так нельзя!”
В последний миг начала неуправляемого заноса все же собираю мысли в кучу, не давая им, превратить меня в безвольное желе.
И как правильная женщина, пусть уже давно ею и не являюсь, успеваю мотнуть головой и разорвать поцелуй.
– Вы одурели что-ли? Вы меня за кого приняли? Вы наглец… Нахал…Подлец! – шиплю сдавленно, потому что не успеваю отдышаться. Но…
Меня никто не слышит и слушать не собирается.
В ответ на мои слова наглец издает довольный рык.
И наглые и горячие губы Парамона уже ныряют в треугольник моей трешки, что пикантно видна в вырезе блузы.
Нахал бесцеремонно проводит языком по ложбинке между полушариями и поднимает свое довольное лицо.
Порочный взгляд его глаз проникает внутрь меня, распаляя и сжигая мои благие намерения.
Пытаясь остановить свое падение в пучину сладкого разврат, с трудом, но все же выдергиваю руку из горячей мужской ладони.
Тут же беспардонно кладу её на ширинку и сжимаю пальцы на выпирающем хозяйстве...
Глава 8
Была уверена, что наглеца это остановит. Но увы и ах!..
– Может лучше расстегнуть, чтобы тебе было удобнее, а мне приятнее? – тут же чувственно и возбуждающе рокочет в области шеи баритон Парамона.
И по моему телу от бархата и вкрадчивости его тембра пробегает будоражащая дрожь.
Пытаюсь взять себя в руки.
– Пустите! Я сюда пришла не вот за этим… Вы же хотели что-то обсудить со мной? – стараюсь говорить как можно увереннее и твёрже, но мой голос предательски томно вибрирует.
– Обсудить? А, да, хотел…Но…К херам все! Позже…
Понимаю, что от такого напора и темперамента отбиться мне будет крайне сложно.
Если еще взять в рассчет, как меня это все саму будоражит. То и вовсе безнадежно…
“Вот попала, так попала. Нет, пропала так пропала..,” – проносится в мозгу.
От пошлости ситуации и от напора и азарта Парамоши меня плющит до черных мушек перед глазами.
И еще выбивает почву из-под ног пульсация мужской плоти под тонкой тканью брюк, которую я чувствую пальцами.
– Не понимаю, о чем речь! – шепчу сдавленно осипшим голосом. - Если Вы хотите обсудить юридические вопросы, то давайте присядем за стол.
– Ничего не хочу обсуждать, - взгляд его синих глаз проходит по мне жаркой волной. – Ты ведь хочешь меня, малышка?
– Я для вас не малышка, а Виктория Вольдемаровна, – отвечая, старательно изображаю презрительный взгляд.
– Раз нет, то перестань давить на мои яйца. Это очень нежный орган. С ним нужно обращаться деликатно…
– Ага, щаз! Я так сдерживаю вашу агрессию, – откашливаюсь, чтобы голос стал громче и четче.
Парамонов саркастично кривит губы и отдирает мою кисть от своего гульфика и снова заводит руку за спину.
Сам наглым образом опять свободной ручищей мнет мою грудь.
Только теперь уже пальцами залезает под бюстик и начинает поглаживать и пощипывать сосок.
Непроизвольно напрягаюсь, вздыхаю и издаю стон.
Он приближает свое лицо к моему и мажет губами по моим.
– Нравится? Мокрая уже, с-сучЁ-ночка, – горячо и довольно шепчет наглец прямо мне в рот.