Мара Евгеника – Ты моё спасение души (страница 51)

Скрипка начинает звучать уверенно, а музыка литься раскованно и плавно. Мягкие прикосновения смычка к туго натянутым струнам рождают восхитительные звуки, окутывающие зал.

Бабушка Катя утирает платком слезы и все время тихим шепотом повторяет:"Жаль Никита этого не видит и не слышит! Ах, как жаль!"

Все выступление лицо Саша сильно напряжено, меж светлых бровей нервная складка, бледные губы судорожно сжаты, нижняя закушена так же, как и у его отца в моменты волнения.

На финальных звуках наш мальчик расслабляться. Его глаза восторженно распахиваются. Губы трогает улыбка.

Чувствую, как по моему позвоночнику проходит лёгкий разряд нервных импульсов. От него ощущаю холодок и мурашистость. Мелко вздрагиваю. Хочу оглянуться, чтобы посмотреть на того, кто буравит меня взглядом. Не делаю это, потому что и так знаю. Мое любящее сердце не может обмануться.

На последнем движении смычка Александра музыка замирает.

В зале воцаряется звенящая тишина.

Я считаю раз, два, три. Не успеваю про себя произнести "четыре", как раздаются крепкие, уверенные, мужские аплодисменты.

- Папа, папуля, - не сдержавшись, кричит Сашуля, и не смотря на правила, спрыгивает со сцены и несётся в объятия своего отца.

По моим щекам текут слезы. Я плачу от радости и счастья.

"Господи, спасибо тебе за то, что тогда пять лет назад ты услышал мои молитвы, что Никита - человек с большой буквы, замечательный настоящий мужчина, любящий муж и отец, должен жить", - в очередной раз благодарю Бога за жизнь дарованную моему мужу.

Врачи до последнего не верили, что после ряда сложнейших операций, "пламенный мотор" Никиты будет полноценно "работать".

Многие кардиологи советовали подключить Ника к аппарату искусственного кровообращения и ждать донорское сердце.

После очередного консилиума и настояния Екатерины Андреевны Никитушке была проведена первая операция. На протяжении многих часов за его жизнь боролись лучшие кардиологи.

Долгое время наш любимый человек находился между жизнью и смертью.

Весь этот сложный период мне было страшно так, как никогда в моей жизни. Провожая Никиту полтора года назад на очередную операцию, я встала перед мужем на колени, как когда-то сделал он.

Зажав свой нерв и свои слезы, сказала ему его же фразу:"Никитушка, ты должен жить. Нет, ты обязан жить. Ради себя самого, ради наших детей. Ради меня. Без тебя, любимый мой, я умру. Ты - мой кислород! Ты спасение моей души!"

В унисон моим мыслям в зале как фейерверк взрываются овации.

Люди разворачиваются и, стоя, аплодируют моим любимым мальчикам.

Смотрю на Никиту и читаю по его губам:"Люблю тебя!"

В ответ отправляю мужу свое признание в любви и благодарность за спасение моей души…

Конец