Мара Евгеника – Ты моё спасение души (страница 45)

- Мамуль, мамуль, тебя папуля поздравляет, - выдергивает меня из мыслей шёпот Майечки.

Вздрогнув, благодарю доченьку и взглядом прошу у Никиты прощения.

- Славочка, конечно же, все самое важное я сказал тебе утром. И все же. Ибо, ибо, как говорил бессмертный персонаж Ильфа и Петрова Астап Ибрагимович. Слов хороших много не бывает. Славик, нам высшими силами так уготовано, что мы родились с тобой в один день, месяц и год. В день нашего с тобой рождения мы и встретились. И она, эта встреча, стала знаковой в нашей жизни. Дорогая, ты - душа моя и моё сердце. С нашим днем тебя, моя любимая!

Завершив свою пламенную речь, Никитушка подходит ко мне, чтобы поцеловать. Сначала он прикасается губами своими к моим ладонями, потом мягко и нежно целует мои губы и шепчет слова любви.

Моя душа от остроты момента трепещет, окутывая сердце флером нежности и жаром любви. Держу одной ладонью руку Никиты, а второй вкладываю в неё стильную плоскую коробочку с аккуратным бантом.

Муж внимательно смотрит. На его губах ласковая, манкая и многообещающая улыбка.

- Никитушка, всегда сложно подобрать подарок человеку, у которого все есть. Надеюсь, что мне все же удастся тебя удивить и порадовать тем, что находится в этой коробочке, - произношу тихо и немного замедленно, потому что очень сильно волнуюсь.

Никита открывает упаковку, снимает крышечку с бантом, достаёт предмет в виде электронного градусника, молча рассматривает его.

Увидев данные в маленьком окошечке, муж мой прикусывает нижнюю губу, поднимает на меня свои голубые глаза.

Под его пристальным взглядом, меня пробивает дрожь. Стараясь побороть волнение, начинаю улыбаться, решаюсь пояснить.

- Н-никита, у н-нас бу-дет ре-бё-нок! - запнувшись от волнения на первой букве имени мужа, стараюсь говорить как можно мягче и плавнее.

После моих слов за столом воцаряется звенящая тишина. Я вижу удивление и напряжение в глазах наших друзей.

По моей спине проходит холодок. На холке волоски встают дыбом. Впервые за многое время испытываю ужасное напряжение и даже страх.

Мы с Никитой смотрим друг на друга. Я вижу, как по лицу моего мужа пролетает гамма чувств. Он тоже старается совладать с собой и прогнать негатив, который его душит.

Первой неожиданно для меня отмирает моя маленькая Пчелочка.

- Уф, ура, ура,ура!!! У нас будет ребёнок! - с детской непосредственностью весело восклицает моя Феечка. - Мамуль, а ты уже знаешь, кто у нас будет мальчик или девочка?

- Н-нет, милая моя, пока ещё не знаю, - мягко отвечаю дочери, обнимая её и поглаживая по кудрям. - А ты бы кого хотела, Майечка?

- Я. Нью-у-у, надо подумать, - Пчелочка задумчиво прикладывает ручку к пухленькой щечке, постукивая по ней указательным пальчиком. - Нью-у-у-у, и все же думаю, правильнее родить мальчика. Так у папули появится свой личный друг. Да, папе нашему нужен сынок. Тогда всех в нашей семье будет по два. Две - девочки и два - мальчика. Да, папуль, я же правильно все решила? Тебе нужен сыночек? А?

После вопроса дочери Никита ещё несколько секунд молчит, будто взвешивая то, что хочет ответить.

- Да, малышка, ты совершенно права. Мне нужен сын, - произносит мой муж напряженным, хриплым голосом.

Майечка, будто почувствовав его состояние, поднимается с места и подходит к своему любимому папочке. Никита подхватывает дочурину на руки. Феечка обнимает отца, целуя его в щёку, тут же обращается к Кате:

- Бабуль, правда здорово, что у нас появится свой малыш? Крошечный такой пупсичек с ручками и ножками. Ой, - в своем восторге Майечка даже не замечает, как называет Катю бабушкой.

Вдруг дочурина резко замолкает и замирает, что-то тщательно обдумывая в своей головке.

Екатерина Андреевна, нежно улыбаясь, терпеливо ждёт рождение очередной шедеврально мысли своей внучки.

- Только я теперь не смогу к вам поехать, - на выдохе выпаливает Феечка, хлопая глазками. - Ты, бабуль, не обижайся, пожалуйста. Ладно?! Я же теперь уже старшей стала. Маму одну оставить не смогу. Мне же надо за ней присматривать. Помогать нужно…

- Конечно, родная, ты все правильно говоришь. Малыш - это здорово, и маме помогать нужно, - мягко произносит Екатерина Великая, подходя к нам.

Свекровь переводит взгляд на Никиту и меня. Ее глаза излучают радость. В них появляются поддержка и одобрение.

- Отличная новость, Славочка! Отличная новость. Дети - это счастье данное нам свыше. Вот и тост родился "за детей"! - произносит моя любимая свекровь, поглаживая своего сына по голове и целуя его в макушку. - За тебя, сыночек! Все будет хорошо!

Глава 29

Праздничный вечер подошел к своему логическому завершению. Мы с друзья несколькими машинами едем в наш дом в пригороде Парижа.

На моих коленях уютно устроилась Майечка. Слава сидит рядом, пытается демонстрировать внешнее спокойствие и безмятежность. Но…Пальчики ее, нервически перебирающие тонкий трикотаж платья, выдают волнение.

Тоже стараюсь транслировать позитив, зажимая внутри себя негодование и раздражение, которые как яд разъедают мозг и душу.

После Славкиного подарка мне и публичного оглашения новости о ее беременности все наши друзья высказали нам слова поздравлений и поддержки. Держа на лице маску позитива, радости и счастья, я весь вечер не отходил от своей Бэмби.

Делал это из соображения, что мои внутренние демоны никому не должны испортить настроение. Хотя все оставшееся время эти горгульи, корча страшные рожи танцевали в моей душе хака, только не приветственный, а воинственно-раздраженный.

Славка это чувствовала и старательно пыталась смягчить ситуацию, ни на минуту не выпуская меня из вида, оставаясь подле, касаясь руками и лаская взглядом. Мы танцевали и разговаривали, но ни разу так и не коснулись вопроса беременности, будто наложили табу на эту тему.

Не знаю из каких соображений это делала Слава. Я, боясь, сорваться.

По приезду в дом, впервые за годы, что мы вместе с Бэмби, у меня возникает желание дистанцироваться от моей жены.

Побыть одному, пройти пять стадий принятия неизбежного, чтобы остыть, и потом адекватно поговорить со Славиком.

Ещё в машине, решаю остудить свой гнев в спальне Майечки, которая всегда на меня действует как подорожник. Однако, план мой рассыпается, как домик из песка.

В последний момент дочурина выражает желание остаться с матерью.

- Папуль, пусть сегодня меня мамсик спать уложит. Хочу с ней пожмулькаться и пошептаться как девчуля с девчулей, - сонным голосочком произносит моя Феечка по дороге в детскую.

При всём моем внутреннем деструктиве просьба Феечки меня искренне радует, как и ее слова на дне рождения о помощи матери.

Бросаю короткий взгляд на Славу. Она смотрит на меня умоляюще.

Понимаю, что мне взрослому мужику совсем негоже сейчас "залупаться", как прыщавому подростку. Да, и в принципе, просто не могу отказать в такой малости обеим моим девочкам.

И все же в данной ситуации больше иду навстречу жене, потому как Майечка раньше к своим вечерним церемониям допускала мать лишь в мое отсутствие.

- Конечно, любимая моя! - отвечаю, крепче прижимая к себе дочурину и поглаживая её по спинке. - Уверен, что вам с мамой есть, о чем пошептаться.

Доношу куколку до постели, целую в макушку, желаю спокойной ночи и выхожу из комнаты.

Возвращение жены ожидаю долго. Успеваю за это время выпить ни одну дозу вискаря и прокрутить в мыслях несколько раз вновь открывшиеся в нашей жизни обстоятельства.

Понимаю, усмирить своих демонов мне нужно, пока не пришла Слава. Очень сильно стараюсь адекватно взглянуть на ситуацию. Но…

В попытке пройти пять стадий, застреваю на отрицании и гневе, которые меня захлестывают так, что хочется орать в голос и крушить все вокруг себя.

Во время моего очередного срыва на пути принятия ситуации в спальню заходит Слава.

Сижу в кресле лицом ко входу и пристально смотрю на жену.

Вероятно, на нем не самое доброе выражение.

Бэмби замирает у двери, нервно прикусывает нижнюю губу. В ее глазах появляется печаль.

При взгляде на жену меня ещё больше начинают раздирать демоны.

Для отвлечься наливаю себе новую порцию вискаря.

Мы очень долго молчим. Пауза затягивает. Напряжение растёт.

- Никитушка, в чем я так провинилась, что ты смотришь на меня волком? - не выдержав моего взгляда, первой нарушает тишину Слава.

- Разве я в чем-нибудь тебя обвинил, дорогая? Разве сказал, что ты виновата? Нет, Слава, ты ни в чем не виновата. Во всем виноват только один человек. Это я, перестав предохраняться, потерял бдительность во время нашей близости. Своей неосмотрительностью я дал тебе право распоряжаться моей жизнью и жизнью нашей дочери, - произношу с рыком, не скрывая своего раздражения.

- О чем ты, Никита? Я не понимаю, - с искреннем удивлением отвечает на мои слова жена.

Я снова молчу. И Слава тоже.

В спальне стоит ацкая тишина, что слышен грохот наших сердец. Они у нас обоих отстукивают галоп.

- Чего ты, дорогая, застыла у двери. Садись в кресло. Раз не понимаешь, значит, нам обязательно нужно все обсудить, - говорю, тоном не терпящим возражения, прихлебывая вискарь.

На мои слова жена не реагирует, не предпринимая даже попытки подойти ко мне. Сидя от нее на расстоянии метров семи, вижу, как её щеки покрывает нервный румянец.

- Ну, что ж, трусиха, раз у тебя смелости не хватает, то подойду сам, - произношу с неприкрытым сарказмом, встаю с кресла и иду к Славе.