— Все свои дела я решаю в рабочее время. Приезжайте или звоните завтра моему секретарю. Она посмотрит в моем расписании свободное окно. Встретимся и переговорим, — стараюсь отвечать, как можно вежливее.
— Я сейчас произнесу одно слово, и ты сразу все поймёшь и даже согласишься, — безапелляционно заявляет незнакомец.
Вздернув бровь и снисходительно улыбаясь, транслирую, что разговор закончен и поворачиваюсь к своей машине. В спину слышу "зубатка".
— Меня зовут Юрий Давыденков. Все же предлагаю познакомиться. Только не надо начинать меня убеждать, что я ошибся, и ты — не Черный Ангел энд Зубатка, — во взгляде незнакомца появляется снисходительность превосходства.
Услышав фамилию этого еблана у меня сжимается желудок и сводит кулаки. Снова разворачиваюсь у мужику.
— Мне не интересно ваше имя. Да, и можете не объяснять ваше дело. Я им не буду заниматься.
— Может тебе интересно, кто тебя сдал мне и дважды ментам? — с вкрадчивыми интонациями говорит Дава и ждёт моей реакции.
Я держу паузу, жду от него продолжения. Мы достаточно долго играем в гляделки. Дава не выдерживает первым.
— Когда первый раз тебя замели менты, заказанное тебе лицо взорвали в автомобиле, с ним погибли ещё три человека. Да, совершенно согласен работа топорная, погибли невинные. Второй раз тебя мусора взяли не так давно. Объект твой опять убрали взрывом, только теперь катер его рванули. Хорошо, что в этот раз обошлось без дополнительных жертв. И, как ты думаешь, кто оба раза срубил бабло дважды? Кстати, именно он и шепнул мне о тебе. Ну, Зубатка, давай баш на баш!
Я киваю головой. Дава достает из кармана фотографию и протягивает мне. Увидев снимок, моё сердце начинает грохотать о ребра грудной клетки. На фотографии Варвара с Ваней на руках. Держу лицо, молча взглядом показываю, что слушаю.
— Волк и волчонок, — произносит фразу, заведомо зная, что мне понятно, о чем речь. — Я — перфекционист, люблю, чтобы все было чисто и красиво.
Желание грохнуть Даву на месте у меня появляется в момент, как только он протягивает мне фото. Терпеть приходится лишь потому, что мне нужно имя человека сдавшего меня трижды. Показываю Давыденкову жестом о своём согласии.
— Самара, — произносит Дава, передавая мне флешку с комментарием: "Здесь все".
Надеваю перчатки, забираю флешку и сажусь в Крузак. Рендж тут же уезжает.
Да, все сложилось как нельзя лучше. Хорошо, что Самара сдал меня Даве, а тот решил обратиться именно ко мне, а не к какому-нибудь любителю по-быстрому срубить бабло.
Перфекционизм Давыденкова, уберег моих любимых от непоправимого. Да и ему с Самарой помог.
Через две недели во всех СМИ появляются некрологи о скоропостижной смерти двух известных бизнесменов.
Причина у обоих мерзавцев схожа — острая сердечная недостаточность.
На самом деле уебаны сдохли от передоза, потому что оба давно и плотно сидели на дури.
Спустя неделю после печальных известий и пышных похорон, на моем рабочем телефоне высвечивается звонок от помощника Марка Кареновича. После обмена любезностями Ливон приглашает меня в гости. Отвечаю, что прилечу в столицу в ближайшую среду.
В обозначенный день в Шереметьево встречаюсь с Ливоном. За ничего не значащими разговорами добираемся до деревеньки Барса.
— Кирилл, как всегда рад тебе от души, — по-отечески обнимает меня в своём кабинете Каренович. — Да, уж, Кир, все же ты — богатырь. Мне, старику, до тебя сложно дотянуться. Присаживайся, друг мой милый, и расскажи, по какой причине Самара и Дава вусмерть обдолбались.
Сначала без утайки рассказываю о том, что Сама из-за денег сдал меня Даве и дважды ментам.
— Да, уж, как не крути, был говном, говном и сдох. Жадность и подлость человеческие неистребимы, — прицокивая, комментирует Барс. — Дава то чем отличился?
— Он заказал мне мужчину и ребёнка одной женщины, — говорю я, глядя прямо в глаза старику, уточняю. — Вашей крестницы Варвары.
— Ох, ты, Боже мой! — в негодовании вскрикивает Барс. — Знал я, что Дава редкостный уебок, но не до такой степени. Он же любил Варьку, жениться на ней хотел, руки её у деда Аскара просил. Он же другом Кости был. Ох, ты, ох ты ж…
— Да, и именно он инициировал взрыв автомобиля, в котором ехал Константин, — поясняю я. — Ему нужна была смерть Зимина, чтобы прибрать к рукам часть его бизнеса, где была его доля, и девушку Кости, на которой он и женился через шесть месяцев. Да, и я уверен, что ни одна из его четырёх жён не умерла своей смертью.
— Спасибо тебе, Кирилл, что девочку нашу спас и мальчишку её.
— Я иначе, Марк Каренович, поступить не мог. Это моё личное дело, потому что Иван — сын мой! Ну, дальше, я думаю, мне Вам объяснять не надо.
— Ах, ты ж! Ну и дела! Ну и Варвара — партизанка! — с искренним удивлением произносит Барс. — И ведь ни разу не обмолвилась об этом, ни слова о тебе. Молодец — девчонка! Сильная — натура, вся в деда Аскара! Горжусь!
— А Вы знали, что Варвара много лет была Белым Ангелом?
— Честно признаюсь, узнал только тогда, когда она пришла ко мне за помощью уже будучи беременной. Тогда и решили заявить о помолвке, что бы Сафрон от неё отстал. Подожди она же могла и к тебе обратиться за помощью. Почему же не сделала этого?
— Ну об этом, Марк Каренович, мне придётся чуть позже у неё самой спросить, — говорю я.
— Сказал бы я тебе, Кирилл, добро пожаловать в семью, сынок, но зная Варвару, торопиться не буду. Вот когда пройдешь этот квест под названием " Варюха и ее изюминки", тогда и поговорим. Ну, если у тебя, конечно, все получится. Правильно, Ливон?! — подмигивая, произносит Каренович.
Перед своим выездом из усадьбы Барса за ужином рассказываю о причинах своего отъезда из страны и о своих дальнейших планах.
— Очень понимаю тебя, Кирилл. Мы за бизнесом твоим присмотрим. В Питере же рулить Олежек будет, правильно? Ну и славно, Коршун — мужик честный и правильный. И бизнес не погубит, и тебя не сдаст. Езжай легко и спокойно!
Да, вот я и жду своего вылета спокойно и налегке во всех смыслах этого слова. Из багажа у меня лишь полупустой рюкзак.
Закинув лямки рюкзака на плечо, не оборачиваясь направляюсь в терминал посадки.
Путь мой неблизкий. За четверо суток с пятью пересадками по воздушному пространству я преодолею расстояние 14 тысяч 472 километра. Конечный пункт моего многотысячного путешествия столица Австралии Канберра.
Глава 28
- Пилот Иван Вайц останавливается на пит стопе. У его болида проверяют давление в колесах, пилоту поправляют шлем и фиксирующие ремни для обеспечения его безопасности, — кричу я как комментатор на гонке формулы 1. — Пять, четыре, три, два, один, пилот Иван Вайц срывается с места, опережая, всех своих соперников устремляется вперёд и становится лидером гонки.
Последние слова сын мой уже не слышит, потому что несётся на своём детском болиде с такой скоростью, что у меня самой дух захватывает, но только от страха.
— Варюш, завтра лечу в Москву. Дел накопилось до жути сколько, — приобнимая меня за талию нежно на ухо шепчет Ливон. Буду скучать по тебе и Ванюхе. Постараюсь вернуться к его дню рождения. Кстати, надеюсь в этом году наш американский друг не приедет в гости?
— Стопе, дорогой мой, я что-то не поняла? Чем тебе снова Юсти не угодил?
— Ну, да, Варь, мне не нравится, что он постоянно трется около тебя и Ваньки. Я этого и не скрываю.
— Ах, вах, вах, вот где собакен порыт! Смотрю ревность ваша с Юсти — обоюдная беда! Чувствую, что я для вас обоих — шкура не убитого медведя! Не прекратите допекать меня, отдам свое сердце какому-нибудь швейцарцу или немцы! — хохочу от души.
— Вот только не надо пугать меня, жэнщина! — тоже смеется Ливон. — Швейцарцы и немцы — это не патриотично! И, вообще, этим твоим ухажерам, которые вечно трутся вокруг тебя в клинике, покажу "кузькину мать" и ноги повыдергиваю. Кстати, даже не погнушаюсь войти в союзный сговор с американским Юстином. Уверен, он точно не откажется…
Не успевает Лив договорить, как нам навстречу, как цунами, несётся Ванька, что-то держа в руках.
— Боже, нет, только не это, — тихо поскуливая, произношу я.
— Мам, глянь, какая бошая лягуха. Вот у неё тошно мошно шивот разрррэсать и сэрррце увидеть. Давай, её домой возьмём и сэрррце посмотрим? — кричит Ваня. — Дай мне пакет от пирррошного. Я туда лягуху полошу.
— Стоп, юный Айболит, давай, просто отпустим лягушку. У неё маленькие детки есть, пусть она к своим малышам прыгает. Ну же, Вань?!
— Пошему, пошему, пошему? — тихим и упёртым шепотом кричит Иван и топает ногой. — Я…хошу, мне…надо! Надо мне!
— Ванюш, помнишь ты хотел лошадку покормить и на ней покататься? Давай, сейчас ещё круг проедешь на болиде, и мы отправимся к лошадкам?
Ливон подхватывает сына на руки, гладит спинку и целует щёчку.
— Вань, давай отпустим лягушку. Мы с тобой дома посмотрим её сердце в книжке. Как эта книга называется, подскажи мне, сыночек?
— Шиклопедия, — тихо произносит Ванечка и утирает ручками слёзки. — Ладно уш, давай пока отпустим.
Мы дружно отпускаем лягушку на волю. Ваня, растерев слезы по щекам и глотнув молока, снова несётся на болиде по гоночному кругу…
Дожидаемся нашего гонщика, едем катать его на лошадях, потом в кафе, где Иван вспоминает про мотик.
— Мам, пойдем в магасин, мотик покупать, а? — обращаясь ко мне, Ванька щенячьими глазами смотрит на Ливона.
