Мара Евгеника – Нам (не) по пути (страница 21)

— Первые — старшина нашего отделения. Другие два после операции в госпитале образовались. Третьи не знаю, не где и кто штопал. Но ты, Колибри, молодец! Дай я тебя за это поцелую, а лучше полижу твою "киску", — произносит Кирюха, наваливаясь на меня. — Хорошая ты — девчонка, Варюха! Как дальше жить думаешь?

— Дальше, я, Кирилл Петрович, думаю вставать и кормить нас завтраком. Потом планирую вывести тебя на прогулку и показать местные красоты. Мне нравится, как ты всем восторгаешься. Затем ты можешь побалдеть самостоятельно или баню затопить, как вчера и планировал сделать. Я займусь некоторыми личными делами. Спать сегодня ляжем раньше. Завтра нам надо выдвигаться до первых петухов. От деревни до Питера около 500-т километров.

— Точно, петухов я сегодня слышал, но так и не понял, где они голосят. Варь, а на самом деле, деревня то где? Судя по навигатору наш путь через деревню проходил, но ты мне велела свернуть, и мы проехали какой-то партизанской дорогой.

— Нормальной мы дорогой проехали, Кирилл, красивой. Гелик на предмет езды по бездорожью испытали. Восторгу твоему не было предела, когда ты посмотрел на окрестности с холма, — пыхтя и выворачиваясь из-под мужчины, поясняю я.

Выбравшись, поднимаю с пола вещи и пытаюсь надеть на себя. Кирилл вырывает из моих рук одежду.

— Ты мне обнажённая нравишься, Варь. Я хочу на тебя на голую смотреть. Ещё мечтаю сделать несколько фотографий. Кстати, сможешь скинуть мне фотки и видос на мой телефон? — получив от меня отрицательный жест головы, с печалью замечает. — В принципе, иного я и не ожидал. Ну что ж, за вредность твою выебу тебя жёстко и безжалостно. Кстати, после ночного пробного шара и твоей горячей реакции на мои пальцы, сегодня все же доберусь до твоей попочки. Буду первопроходцем всех твоих девственных местечек!

Глава 15

После душа выхожу из спальни на террасу второго этажа. Взору открывается такая шикарная перспектива, что в очередной раз жалею об отсутствии профессионального фотооборудования.

Да, и Варюхины фотки получились бы значительно лучше и насыщенне, чем на ее яблочный гаджет. Колибри достойна того, чтобы её фотографировали. Она — шикарна во всем. Меня даже ростик её малый уже не смущает. Особенно заводит сочетание внешней холодности и внутренней горячности.

Сколько не стараюсь отрицать и сам себя уговорить, но пигалица мне нравится. Зашла она мне по всем параметрам.

Впервые с момента окончания школы называю мысленно и даже вслух девушку — "моя малышка", "моя милая". И это не просто вежливое обращение, это мое реальное присвоение и идентификация. Я ее на своем внутреннем животно-самцовом уровне считаю "своей", и не потому что я её первый мужчина, хотя и не без этого. Варя действительно мой человек. Если бы ни некоторые мои личные сложности и планы, то я бы, не задумываясь, связал свою жизнь именно с этой женщиной. Чувствую ментально — Варвара моя истинная пара.

Пока занимаюсь причесыванием своих мыслей, Варюха внизу колдует над какой-то едой. Запах её кулинарного творчества разносится по всему дому.

Решаю спуститься и посмотреть на кулинарные эскапады Дюйма. Давно не видел женщин, колдующих на кухне.

— Колибри, это что за волшебные запахи? Ты что кашу из топора решила сварганить?

На мои вопросы мне никто не отвечает. Зайдя в зал, через кухонный проем вижу на столе стопку блинчиков, а у плиты пританцовывающую стряпуху в трусишках, короткой футболке и с наушниками в ушах. Варя так увлечена, что совершенно ничего не замечает вокруг себя. Видно музыкальные треки у нее забойные, потому как жопонькой своей она двигает ритмично и экспрессивно.

Мы не так давно вылезли из постели, но я уже чувствую в себе нарастающее возбуждение и ловлю себя на желании, прямо сейчас нагнуть свою малышку и войти в ее узкое и нежное лоно одним махом до самых своих яиц. Решаю отвлечь себя от порочных мыслей.

— Варь, а за чем вы хотели такой шикарный дом продавать? — интересуюсь у пигалицы.

Для того чтобы получить ответ, приходится подойти вплотную к Дюйму и поймать её в свои объятия. Варя вынимает наушники из ушей.

— Господи, ты меня напугал! — взрагивая, выдыхает девчонка.

— Продолжай, дитя моё! Мне нравится, когда ко мне так обращаются, — произношу, хихикая, щиплю одной рукой колибри за попку, второй за сосочек груди, а губами прикасаюсь к ее нежному местечку за ушком. — Я тебе спросил, за чем вы хотели такой шикарный дом продавать?

— Так сложились обстоятельства, потому и решили, — пожимая плечами, отвечает Варя.

— Если я сейчас спрошу, почему передумали продавать, ты ответишь так же, да, Варь?

— Да, Кир, отвечу так же, потому как на самом деле обстоятельства изменились. Жизнь слишком скоротечна и непредсказуема, знаешь ли. Все течёт, все меняется!

— Окей. А что в доме, кто-то бывает? Просто я, вчера нос свой сунул в холодильник и обратил внимание, что на полках не просроченные продукты лежат.

— Упс, Кирилл Петрович, Вы меня очень удивили. Искренне была уверена, что ты даже и не знаешь, как холодильник открывается, — язвит малышка.

— Окей, получай алаверды, был уверен, что ты белоручка, — скатывая блинчик в рулончик, запихивая его в рот и жуя, произношу я. — Вау, Варя, какая прелесть. Эммм, таких тонких и вкусных давно не едал. Так чтобы дома и прямо со сковороды, вероятно, лет 7 назад у родителей. Такие блинчики мама моя жарит.

Запихивая в себя следующий блинный рулончик, резко хватаю колибри, заключаю в свои объятия и предлагаю ртом ухватиться за второй конец блина. Сходится на середине и целуемся нежно и долго, пока не чувствуем запах горелого.

— Ну, вот, последний блин все же в уголь, — смеясь, Варя снимает с плиты сковородку, ставит на стол чашки, чайник, варенье и сгущёнку. — Давай, Кирюха, завтракать. У нас реально на день грандиозные планы.

— Варь, у тебя прямо отработанный рефлекс пропускать мимо ушей вопросы, — хмыкая, язвлю я. — И все же, сделаю вторую попытку. За домом смотрит тот, кто продукты в холодильнике оставил?

— А ты об этом? За домом смотрит Гарри Ашотович. Продукты, как я думаю, отец оставил. Вероятно, он со своей гражданской женой был здесь не так давно, потому как диван стоял разобранным.

— А что Гарри Ашотович живёт в этой деревне? Варь, а кем он тебе приходится, если ты ему так доверяешь? Я видел, что ты ему деньги давала, и слышал, что говорила. Понял, что заимка, где мы ночевали, тоже твоя.

— Кирилл Петрович, может ты совсем не бизнесмен, а богатенький следак, как в фильме "Ментовские войны" или в другом сериале был такой мажорный полицейский. Короче, не важно. Ты прямо профессионально вопросы задаёшь, и все так невзначай, исподволь.

— Дюйм, не съезжай с темы, а то сейчас скручу и вытрахаю из тебя признание, — жуя очередной блин, говорю я.

— Гарри Ашотович — родственник моего деда. Он с семьей живёт в этой же деревне. База для рыбаков и охотников — бизнес моего погибшего брата. Теперь приходится мне заниматься. Это моя головная боль. Времени требует много, а его у меня нет, от слова совсем.

— Так у тебя же, Варь, отец жив и здоров, пусть он занимается этим вопросом. Или парня найди себе, чтобы он тянул этот бизнес, — через паузу произношу то, что меня очень волнует.

— С отцом все не просто, но может теперь, живя в этом доме, он и займется этим бизнесом. Про парня опускаем. Сейчас мне не до личных отношений. Есть вопросы и планы, которые для меня первичны.

— Ты про карьеру, да, Варь?

— Кирилл, я имею ввиду свой профессиональный рост, как нейро-хирурга. Профи в моей профессии становится только тот, кто много учится и оперирует. Женщинам в этой очень узкой и крайне сложной сфере хирургии приходится особенно трудно. Ты вот знаешь каков процент женщин нейрохирургов?

Задав мне вопрос, Варвара, берет паузу, пережевывает блин, запивает его чаем и проводит языком по губам, слизывая капли сгущёнки. Наблюдая за действиями колибри, у меня самого возникает непреодолимое желание облизать девчонку, тщательнее всего её сладенько местечко. Из похотливых мыслей меня выдергивает голос Дюйма.

— Основная часть хирургического сообщества — мужчины, которые убеждены, что нейрохирургия — «неженская» профессия. По статистике Мировой федерации обществ нейрохирургов, во Франции женщин в ней всего восемь процентов, в Австралии — семь, в Штатах — шесть, в Британии — три. В нашей стране нет громких имен женщин-нейрохирургов. Вместе со мной в ординатуре в "Бурденко" учились четыре девушки. До выпуска дошла я и ещё одна. Сразу после окончания она уехала заграницу.

Варя снова замолкает, будто подбирает слова или взвешивает, стоит говорить или нет. Осмыслив, спокойно продолжает.

— Не хочу, чтобы мои слова прозвучали пафосно. Я — не причисляю себя к феминисткам. Просто для меня важно состояться в моей профессии. Даже не так, я хочу стать лучшей. Поэтому ближайшие лет десять не планирую отвлекаться на личную жизнь и семейные отношения.

— Подожди, Варь, ты прямо десять лет готова вычёркнуть из своей жизни? Это не правильно! — раздраженно говорю я пигалице. — Разве нельзя совмещать одно с другим? Другие же совмещают…

— Нет, не собираюсь ничего совмещать, потому что это не реально. У меня перед глазами был пример моей мамы, которая все свое время посвящала профессии. Она постоянно пропадала в больнице. Лично я дома её видела урывками. Маме повезло, что у нашего отца амбиций практически не было. Он занимался мной и братом, бытом, строительством этого дома. Мама и ценили отца за то, что он дал ей возможность состояться в профессии.