Мара Евгеника – Моя месть. Шах, тебе мат! (страница 33)
- Женя, ты сейчас так говоришь, потому что тебя давят эмоции. Отключи их и ты на все посмотришь иначе.
- Яш, ты - робот? А какие у тебя были эмоции, когда твоя любимая женщина умирала на твоих глазах?! А когда ты ее хоронил?! А кроме нее ты еще кого-нибудь любил?! Ты меня любил?! Не как свою Галатею, а как женщину?!
Свою защитительную речь я начала говорить тихо и спокойно, а в конце сорвалась на крик и рыдания.
- Яков, ты никогда меня по-настоящему не любил. А мой муж меня любит! И самое главное, Шах, я тоже люблю его. Очень сильно люблю! И сделаю все, чтобы Роман со мной был счастлив! Не звони мне больше! Никогда! Просто забудь номер моего телефона!
Прокричав Шаху о своей любви к Зорину, я резко успокоилась.
И мне стало так легко, свободно и радостно, что я даже заулыбалась.
Улыбаясь, я слушала, как на реверсе, внутри себя слова, которые только что сказала Якову: «- Очень сильно люблю! И сделаю все, чтобы Роман со мной был счастлив!»
В унисон своему внутреннему голосу сама себе произношу вслух:
- Да, я люблю этого несносного доминанта по имени Роман, как женщина любит мужчину! Люблю и буду любить всегда!
Сначала хотела записать свое признание Зорину в любви голосовым сообщением. Но…
Подумав, решила сказать самые важные для нас слова глядя Ромке в глаза.
Сообщение, что найдены все члены экипажа и пассажиры вертолета, стало для всех нас глотком воздуха.
Огорчила лишь, смерть одного члена экипажа из-за травм.
Об этом мне рассказал Зорин-старший.
- Дочка, ты не переживай, Роман в нормальном состоянии. У него лишь переохлаждение и рука сломана. Жить наш парень будет долго и счастливо. Еще внучат нарожаете нам кучу, - мягко успокаивает меня свекр. - Женька, не плачь. А хотя чего уж там, лучше плакать от радости…
Почти за две недели ожидания с мужем мы практически не общались и не переписывались.
После известия о спасении Романа я написала ему несколько сообщений.
В ответ получила одно: «Все ок. Не надейся, вдовой ты не станешь!»
Сегодня стало известно о прилете Романа.
Меня распирает от радости и счастья.
Хочу встретить его в аэропорту. Звоню начальнику службы безопасности. Сообщаю о своем намерении. В ответ получаю категоричное нет.
- Евгения Юрьевна, это распоряжение обоих Зориных. Я - лицо нанятое. Ослушаться хозяина не могу, - безэмоционально отвечает мне начбез.
- Прошу Вас, Михаил, возьмите меня с собой на аэродром. Мне очень-очень нужно встретить мужа. Поймите, от этого зависит наша дальнейшая совместная жизнь, - на последней фразе выдержка меня окончательно покидает, и я всхлипываю.
Начбез некоторое время молчит, а потом все же соглашается.
По дороге в аэропорт я сильно волнуюсь и нервничаю. Не могу найти себе места.
Все время посматриваю в телефон в надежде получить от Романа хоть какую-то весточку.
Муж проявляет завидную выдержку.
И это меня злить еще больше.
С одной стороны понимаю, почему он так поступает. С другой, мне очень обидно.
На перроне аэродрома начбез велит мне оставаться в машине.
Как только подают трап, дверь самолета открывается и начинают выходить люди, по моему телу проходит крупная дрожь.
Увидев Романа, не могу сдержаться. Дергаю ручку двери и выскакиваю из салона.
Не иду, а бегу к мужу. Нет, даже лечу к нему.
Подлетев, падаю на его грудь. Крепко прижавшись к нему, обнимаю его за шею, а через секунду беру его лицо ладонями, поднимаюсь на цыпочки и целую куда могу попасть.
- Ромочка! Милый мой! Родной мой! Прости меня, дуру поперечную! Люблю тебя! Больше жизни люблю! Еле пережила этот чертов месяц. Думала сама умру, узнав, что о трагедии, - жарко шепчу в губы мужу, целуя их между словами. - Я никогда и никуда от тебя не уйду! Без тебя меня нет! Ты нужен мне! Ты нужен нам! Ты нужен нашему малышу! Любимый прости меня!.
В момент, когда я уже срываюсь в неуправляемую истерику, из глаз Романа уходит сталь.
Он обнимает меня, целует и прижимается к моему виску.
- Женька, ты моя жизнь! Моя любовь к тебе безмерна! Своими словами ты сделала меня самым счастливым человеком на земле! Мне есть для кого и ради чего жить! - шепчет муж, утыкаясь в мой висок.
После всего сказанного Ромой я боюсь даже пошевелиться. Но…
Больше всего боюсь уронить его скупую мужскую слезу, которая сейчас катится по моей щеке.
Всхлипываю от разрывающего мою грудь счастья, и в этот момент чувствую, как легко, словно пушинка взлетаю вверх.
- Ты что? У тебя же рука? - пытаюсь вырваться из стального захвата здоровой руки мужа.
- Не волнуйся, свое счастье я и одной рукой удержу, - целуя, шепчет мне Роман и тут же обращается к тем, кто стоит у самолета. - Прошу меня извинить. Мне нужно побыть с женой! Встречу перенесем на пятнадцать часов. Гостей компании ожидают комфортабельные номера в гостинице. Все расходы за счет принимающей стороны.
Я лежу между ног своего любимого мужчины. Смотрю в чистейшую лазурную гладь, где небо сливается с заливом Ионического моря.
- О чем думаешь, ЖенюлИ? - спрашивает Ромка, шебурша моими волосами.
- Мам, пап, смотрите, как я с деда нырять буду, - кричит нам наш старший сын Димочка.
- Твой сын деду спину не оттопчет, Ром. Может, лучше тебе Димку в воду покидать?
- Жень, не будем мешать деду чувствовать себя молодым папашей. Кстати, а бабушка с Галчонком куда ушли.
- Не нервничай. Мама сказала, что она с внучкой прогуляется в оливковую рощу.
- А вы не хотите искупаться, ЖенюлИ?
Муж обращается ко мне на вы не из уважения, а потому что нас двое. Я и наш шестимесячный сыночек, пока еще купающийся внутри меня.
- Не крутись, Ром, а то мне кое-что в шею упирается, - говорю, прижимая головой, Ромкино восстание в шортах. - Иди-ка ты охлади своего младшего друга…
Приподнимаю голову, чтобы встать, но не успеваю, потому что загребущие руки мужа меня хватают под мышки, подтягиваю выше. Роман тут же укладывает мое окуклившееся тельце рядом с собой.
- Мне ужасно нравится твое беременчатое состояние. Тебе оно идет. Ты самая красивая беременяшка. У тебя самый очаровательный животик.
- Очень интересно, Зорин. А где это ты успел разглядеть других менее красивых беременяшек? - выдыхаю намеренно капризно и жеманно, старюсь с мужем играть.
- Ой, Женька, не корчись. Тебе это не идет. Ты мне больше нравишься в образах строго адвоката и Снежной королевы.
- Хорошо, что не медсестрички и училки, - хикаю.
- Кстати, отличные ассоциации. Может поиграем вечерком, - игриво подмигивает мне Зорин, спускаясь дорожкой поцелуев с купола живота к паху, его похотливые пальчики сразу же забираются под край моих пляжных трусиков.
Начинаю хохотать, но не от щекотки, а от воспоминаний.
- Ну, ты чего, сладкая? Я же аккуратно…
- Ты смотри не увлекайся проверять стратегически важные места, - заливисто смеюсь и грожу ему пальцем. - А я до сих пор помню, когда ты самый первый раз без зазрения совести полез их проверять.
- Вот ты, Женька, сочинюха. Это просто у меня пальцы замерзли. Ну, и я их решил погреть, там где альпинисты руки греют.
- Так….Стоп-стоп, драгоценный Роман Дмитриевич. Смотрю, у Вас начал ранний склероз развиваться. Ты же мне все эти годы рассказывал, что у тебя, когда я села в салон твоего бегемота, снесло крышу от любви ко мне.