Мара Евгеника – Измена. Просто так не сдамся (страница 19)
Как это не смешно, а, вероятно, смешно от слова совсем. Пока шла операция, я успела пройти все стадии отрицания и пришла к прощению.
Может вас это удивит и даже рассердит, но…
Я простила мужу все вольные и невольные прегрешения. Сделала это, потому что его жизнь для меня была важнее всего.
И, вообще, а кто из нас не ошибался, не совершал неправильные и неблаговидные поступки?
И есть ли среди нас безгрешные - чистые душой. Те, которые живут и всегда поступают правильно так, как в заповедях написано.
Ну, неужели есть те, которые ни разу не лгал, хотя-бы во благо.
Или найдут те, что никогда и никому не завидовали даже “белой завистью”.
Да, и кто я такая, чтобы осуждать мужа, как и прощать ему грехи?!
Придет время и встанет он перед тем, кто может простить его.
Все это, конечно, лирика, но, простив Юрку, я чувствую себя гораздо лучше, чем все это время “до”.
Сейчас сижу около постели мужа, смотрю на лицо, что белее простыни, и вспоминаю только хорошее.
Почему-то хочется думать о хорошем.
Да, кто-то скажет, что у меня позиция страуса. И пусть…
Потому как за все годы нашей семейной жизни мне не за что Юру упрекнуть.
Так я и Левитину сказала во время последней встречи.
- Лев Давидович, служба безопасности Шацкого проверяла эту гражданку. Я сама вчера с начбезом разговаривала, - пересказываю то, что мне стало известно. - Он ответил, что ей 27 лет. Она - переводчик синхронист с приличным заработком. Работает через агентство. Живёт одиноко.
- Ну, это нам с вами и раньше было известно. Ещё когда мы к ней подослали дон жуана Виктора, - пожимает плечами Левитин. - Только если помните, она парня нашего быстро бортанула. Не интересен он ей. Гол, как Сокол, этакий зять нехер взять. Элоне нужна была рыба покрупнее. Скажем, как муж ваш.
Левитин берет паузу, словно думает над чем-то. Похмыкав, продолжает говорить:
- Я только одного понять не могу, чего она так вцепилась в Юрия Леонидовича. У неё до него был мужик из Минфина. После фармаколог и владелец сети аптек. До этих двух ее содержал Сомсин. Этот тот, что алмазный божок со скверным характером. Он бил её. Кстати, она ему досталась от лесозаводчика. Вот тот даже хотел на ней жениться. Но…Тут жена вернулась из Португалии. И ведь…
Договорить Лев не успевает, потому что звонит его телефон. Он просит меня его извинить и поясняет, что это важно именно по нашему делу.
Пока Левитин говорит, я слышу только скупые фразы: “Интересно. Да, ты что? Вот это как раз то, что нам было нужно. И как давно? Понятно. Ловко. Значит, вот откуда ноги растут. Я так и думал. Нет, что есть конечный бенефициар. Распечатки будут? Отлично. До встречи, дорогой!”
Завершив разговор, Лев смотрит на меня внимательно.
- Ну, что, Юлия Борисовна, Вы были совершенно правы. Всё в этой истории не так просто, как казалось на первый взгляд, - обращается ко мне Левитин. - Вторая часть марлезонского балета даже интереснее первой.
Лев рассказывает, а у меня аж дух захватывает: насколько все хитро, продумано, четко. Прямо настоящий план захвата. На такую замануху, как выразился Лев, денежные мужики сами как мотыльки глупые летели. Но…
- Юлия Борисовна, всё перечисленное мне и понятно. Левак для этих самцов дело привычное и нормальное. Здесь уж: за что боролись, на то и напоролись, - цокает и качает головой Левитин. - Но… С вашим мужем все как-то странно. И Юрий на самом деле не шёл с Элон на контакт. На сообщения и звонки не отвечал. Ну, кроме последнего раза. Вот потому и не могу найти эту нить Ариадны, что Элону привязала к Шацкому…
Мысли о разговоре со Львом прерывает дежурная медсестра.
Девушка просит подойти меня на пост, потому что звонят снизу.
Вздыхаю, глажу руку мужа, выхожу из палаты и беру трубку телефона.
- К Шацкому Юрию Леонидовичу пришла посетительница. Можно ей подняться? Она уже второй раз…
- Да, хорошо. Поняла, - отвечаю, пока администратор больницы объясняет про ожидающую женщину. - Я сейчас выйду. Пусть подождет.
Спускаясь вниз на лифте, мне уже понятно, кто хочет навестить Юру. И все же…
Увидев Элону, я вздрагиваю…
Глава 23
При виде Элоны меня пробирает дрожь, потому что она для меня словно змея или развратница царства Аида.
Приподняв голову, с прищуром превосходства, смотрю на незваную посетительницу.
Помогать ей и начинать разговор не собираюсь. Не я пришла к чужому мужу, а она. Несколько минут мы обе молчим.
- Добрый день, Юлия Борисовна! Я хотела проведать Юру, - выдыхает пухлогубая. Элона пытается придать своему голосу бодрости. Но…
Слышу по вибрации тона и вижу по мимике лица, что она изрядно нервничает.
Продолжаю внимательно смотреть на её, но отвечать не тороплюсь.
Хочу, чтобы эта шмародень начала дёргаться, как червяк на крючке.
- Зачем Вы со мной так, - вскрикивает Элона через несколько минут. - Что я вам плохого сделала? Прекрасно понимаю о чем идёт речь, но все равно продолжаю молчать. Уверена, что в вашей жизни хоть раз была ситуация, когда вас что-то сильно задело или обидело. И вам есть, что ответить своим обидчикам. И вы уже раз десять каждое слово подобрали и произнесли внутри себя. Но… В момент “Ч” смотрите, но уже говорить ничего не хотите. Почему? Да потому что свой путь по всем пяти стадиям отрицания вы уже или прошли. Или…
Готовитесь нанести удар такой силы, после которого рубикон точно будет перейден.
Так и я...
Смотрю на пухлогубую и думаю: “Нужно ли мне с ней вообще разговаривать? Стоит ли она моих эмоций и слов?” - Даже и подумать не могла, что вы на столько жестоки, - злобно выдыхает Элона.
Если бы она не произнесла эту фразу, я бы, вероятнее всего, молча развернулась и ушла. Только…
Мерзавка просто не оставила мне выбора.
Правда, у меня еще было время подумать и остановиться. Но…
В этот момент ко мне подходит администратор и корректно предлагает вместе с гостьей пройти в комнату для посетителей, где нам никто не будет мешать общаться. Закрыв за собой дверь, я тут же начинаю скидывать накопленный деструктив и “биться током” оголенного нерва.
- Ты кто такая, чтобы упрекать меня в жестокости и пенять мне: как я могла? Кто тебе, мерзавке, позволил приходить сюда и качать свои права? Тебе кто-то такие полномочия дал? Может Юрий Леонидович?
Выдыхаю тихо, но жёстко.
Делаю резкий шаг вперед и непроизвольно взмахиваю перед носом пухлогубой ладонью.
Она, словно я ее собираюсь ударить, шарахается в сторону и испуганно вскрикивает.
- Что страшно? А в чужие семьи влезать и ломать людей через колено не страшно? - шиплю, делая ещё шаг вперед. - Хотя о чем это я? Безнаказанность дает драйв и порождает смелость…Так ведь, Элона Брайман? А правильнее, Ксана Вырва. Дальше продолжать или не стоит? Я могу опустить подробности твоей студенческо-эскортной жизни. Ты же за Браймана умудрилась выскочить замуж едва школу закончила. Чем ты его охомутала? Ну, как…дай как…угадаю…Тем, что на момент вашей связи ты еще не достигла совершеннолетия? Судя по фотографиям, ты была еще той Лолитой…
- Рада, что ты накопала все это дерьмо, - нагло тыкая, перебивает меня Элона. - И что тебе это дало? Думаешь, сможешь склеить разбитую тарелку своей семьи? Если бы все в вашей жизни было так прочно, как ты считала, то я бы никогда не оказалась рядом с Юрой.
Пока Элона-Ксана огрызается, я борюсь с желанием высказать все, что я о ней думаю.
И самое неприятно: впервые в жизни, мне хочется ударить человека. Хотя нет… Эту мерзавку я бы сейчас просто по бабьи оттаскала за патлы. Но…
Мне нужно с ней разговоры разговаривать. Делать это придётся по несколько причинам.
Первая: надо её откровения записать на диктофон.
Вторая: необходимо дождаться Левитина, который едет с каким-то важным человеком.
- Не тебе рассуждать о прочности и сохранении семьи. Такие как ты умеют только разрушать и ломать. Любят приходить на готовое. Вы как падальщики. Вам бы все растерзать и ободрать до крови и костей… Хоть и стараюсь быть спокойной, но чувствую, как от напряжения по моей спине пот бежит. - И пусть у вас не получится жить дальше с тем, что вы оторвали. Для вас не это главное… У таких как ты другая задача - ухватить и хапнуть побольше. Квартиру, машину, брюлики, бабло, тюнинг новый сделать. Вам же нужно обеспечить свое безбедное существование до следующей жертвы.
Делаю паузу. Наливаю в пластиковый стакан воду из кулера. У меня на нервной почве так пересохло в горле и во рту, что язык ездит, словно по наждачке или по песку.
Пока пью наблюдаю за Элоной.
По лицу пухлогубой понимаю, что её не меньше меня рвет от эмоций.
- И нечего на меня так злобно смотреть. Правда глаза колет?! - говоря, морщусь и гневно свожу брови. - Ты свою семью сначала попробуй создать. Не методом разрушения и увода обеспеченного и состоявшегося во всем мужчину из чужой, а с нуля. Найди того, у кого в портмоне ветер, нет костюмов от Гуччи, майбаха и часов по стоимости квартиры.
Пока говорю, снова вспоминаю нашу с Юркой скромную, но такую счастливую жизнь.