Мара Евгеника – Измена. Просто так не сдамся (страница 14)
Блондинистые волосы все же подсказывают мне, что это пухлогубая Элона.
Рассматривая фото, быстро моргаю ресницами, чтобы скинуть с них предательские слезы.
Водитель паркуется около галереи, помогает мне выйти из авто. Захожу на несколько минут внутрь. Со всеми здороваюсь. Даю Марии задание по аукциону. Иду в свой кабинет и выхожу через запасную дверь на параллельную улицу.
До кафе шагаю на ватных ногах в тяжелых раздумьях.
Левитина мне ждать не приходится. Почти час уходит на разговор со Львом. Вернее, он мне рассказывает и показывает.
Я ему тоже перекидываю запись звонка и фотографию.
- Юлия Борисовна, я Вас очень прошу не делать резких “телодвижений”. Мы на пути к финалу пьесы, у которой есть свой режиссер, а может даже и несколько. Потерпите, пожалуйста, немного, - успокаивающе поглаживая мою ладонь, убеждает меня Лев. - Еще есть моменты, которые хочется докрутить. И тогда можно уже будет ставить точки над “i” и обнародовать всю разом.
Обещаю сохранять спокойствие, хотя от информации, которая упала на мои плечи гранитной плитой и давит их, меня подколачивает.
Встреча в обед с мужем проходит напряженно, потому что Юрий приезжает в нулевом настроении. На все мои вопросы отвечает односложно или отнекивается.
Ближайшие несколько дней ничего не меняется. Шацкий постоянно раздражен и взведен, того глядишь и выстрелит.
За день до нашей поездки к дочери, меня накрывает лавина событий, которые ломают все внутри моей души…
Глава 15
Шестым чувством понимаю - тучи сгущаются. Юрка все дни сам не свой. Без настроения. Дерганный. Злой. Подглазины потемнели. На лбу обозначились морщины. Спит плохо. Постоянно ворочается. Вздыхает. Аппетита нет.
Домой возвращается поздно. Вечерами сидит в кабинете. Стол завален документами.
Сегодня утром увидела между бумаг тонометр и пачку нитроглицерина.
- Юр, что это? - показываю, когда муж одетый спускается к завтраку.
Окидываю его придирчивым взглядом.
Внешний вид Юрки не нравится мне от слова совсем.
Лицо отекшее. Глаза красные. Под ними мешки.
- Что не нравлюсь, - резко бросает муж.
- Да. Не нравишься, - зеркалю Юркин тон. - Ты в спальню пришёл под утро. Крутился, стонал, дышал неровно. И что это?
Не получив ответ на первый свой вопрос, повторяю его, демонстрируя упаковку с таблетками.
- Все нормально. Полез в ящик стола и нашёл это, - отвечает муж, глядя мимо меня.
- Юр, мне не нравится происходящее. А главное, ты…Может, нам стоит поговорить об этом?
- Может и стоит, но давай вечером. Сейчас у меня нет времени от слова совсем, - быстро выпивая чай с куском сыра, отвечает муж.
Тут же встаёт из-за стола. Без привычной мне нежности и сантиментов чмокает мой нос. Вздыхает и поворачивается в направлении выхода.
- Таблетки, Юр! - дергаю его за руку, протягиваю стакан с водой и открываю пластиковый контейнер.
Шацкий запивает лекарства. Резко притягивает меня к себе и крепко прижимает. Тяжело вздыхая, чмокает меня в макушку.
- Я люблю тебя, Юльчик! - Юрка шепчет и снова целует.
Стою в объятиях мужа, замерев. Стараюсь даже не дышать, чтобы не разрушить этот момент.
Ну, знаете, как бывает? Ты и другой человек рядом. И это может быть даже не кто-то из ближнего круга.
Вот вы смотрите друг на друга. Хотите что-то сказать.
И ты понимаешь, что происходящее сейчас важно. Для тебя и для этого человека. Но…
Второпях или на эмоциях смаргиваешь, машешь рукой, дергаешься, отодвигаешься. И все!
Миг ушёл! И магия вместе с ним! И ты не получил ответ, что посылала тебе Вселенная.
Вот и у нас сейчас…
Юрка дернулся. И я почувствовала пустоту.
По моему телу прямо пробежал ветерок арктического холода. Вслед за ним на кожу прибежали некрасивые гусинные пупырки.
И ещё грусть с тоской, что все рушится. И я это чувствую каждой клеточкой своего организма и душой, в которой вместо весёлых разноцветных мотыльков поселились серые моли.
- Возьми с собой, - догнав Юрку в холле, протягиваю ему пачку нитроглицерина. - пусть будет на всякий случай.
Муж кивает головой и смотрит на меня взглядом, в котором сквозит отчаяние.
Поднимаюсь на цыпочки, целую Юрку и шепчу о своей любви.
Сую ноги в балетки и прямо в халате провожаю его к машине.
Машу рукой, пока майбах выезжает со двора.
Возвращаюсь в гостинную со слезами на глазах.
Всхлипывая, пью кофе, не чувствуя его вкуса.
День проходит в обычном порядке.
Загружаю себя работой. Готовлюсь к выставке с итальянскими партнёрами.
До вечера не выпускаю телефон из рук и все время даю задания Марии.
- Юлия Борисовна, предлагаю устроить кофе паузу, - обращается ко мне Маша, заглядывая в мое лицо.
Я отрываю взгляд от телефона, куда полезла, чтобы посмотреть фотографию, которую прислал менеджер частной флорентийской галереи, а нашла…
Вернее, не нашла, а сразу лишь только открыла экран телефона увидела снимок Юры с пухлогубой Элоной.
Двигая пальцем, пристально рассматриваю мужа и её.
В отличие от всех предыдущих этот фото сделано днем.
Внизу нахожу дату и время. Сегодня. Двадцать минут назад.
Судя по лицам, между персонажами напряженный разговор. На столе лежит какая-то прямоугольная коробочка.
Первая моя мысль: “Неужели Юрка решил откупиться от пухлогубой ювелиркой…”
Докрутить мысль не успеваю, прилетает ещё одно сообщение с фото.
На нем тест с двумя полосками и срок двенадцать недель.
- Юлия Борисовна, вам плохо? - раздается голос моей помощницы.
Как в замедленной съемке закрываю телефон и перевожу на нее взгляд.
- Я за водичкой, - выдыхает Маша. - На вас лица нет.
Пока помощница ходит, начинаю дышать на четыре счета, потому что моё сердце то несется галопом, то замирает, не желая запускаться. Состояние от тахикардии до брадикардии и обратно меняется меньше чем за секунду.
В мозгу раненной птицей бьется только одно слово “ИЗМЕНА”.
И если до этого я гнала его от себя. Думала, что это шантаж. Шацкого просто подставляют конкуренты. То сейчас…