Mar Sel – ELAI. Том I. Несколько жизней (страница 3)
«—Ты хочешь это вернуть? Думаешь, было бы лучше?»
—Хотя бы не было так ужасно, как есть сейчас…
«—Ты точно в этом уверен? Я думаю, что всё давно уже шло к подобному исходу. Он хотя бы стал намного счастливее.»
—А можно ли стать счастливее далеко от близких людей?
«—Можно…»
—Значит, мы ему не были нужны, ни я, ни мама… Он мог бы хотя бы забрать меня! Почему он этого не сделал? Почему бросил совсем одну… С ней…
По щекам предательски потекли слезы, а крик где-то там не замолкал, словно прошлое закрылось в маленькой темной комнате, и я пытаюсь докричаться до себя, что остался в настоящем. В ответ лишь тишина, я ничего не слышу, совсем, только глухой крик из той маленькой комнаты и стук, что болью прорывается из-под ребер.
Отец часто запирался здесь после очередной ссоры и не спускался, так как на чердаке было все оборудовано специально для подобных случаев. Он ничего не ел и пропускал все приемы пищи, погружаясь с головой в работу. Над чем именно он работал, я не знаю, помню только, что эта работа была связана с какими-то разработками. Он был ученым, хорошо зарабатывал, предлагая свои услуги в качестве врача, порой ходил лечить пациентов, но больше времени проводил в своем личном кабинете. Мне всегда было интересно заглянуть сюда в момент его работы, посмотреть поближе на то, что именно его привлекает в нахождении в полном одиночестве, без малейшего присутствия кого-либо рядом. Он не любил, когда его отвлекали или когда они с мамой ссорились, а больше всего ненавидел ее претензии к себе и то, как хитро она к скандалу и нарастающей обстановке приписывала меня.
Эдвард Пайн Сайленс – мой отец. Сидя на куче мусора, я рассматривал наши совместные фотографии, словно вглядываясь в прошлое. Я помню его жизнерадостным, он всегда приносил мне игрушки, как будто пытаясь компенсировать своё отсутствие. Хотя я не уверен, что он делал это намеренно. Мама считает, что это было просто уловкой, чтобы показать ребёнку, какой у нас хороший папочка.
Я помню его изумрудные глаза, уставший взгляд с ярко выраженными синяками от недосыпа. Он часто работал в своём кабинете допоздна, и его отсутствие было особенно ощутимым. Его тощий силуэт восхищал меня своей утончённостью, хотя и выглядел немного болезненно. Он был целеустремлённым и вёл затворнический образ жизни, но это приносило свои плоды – он добивался успеха.
Он редко играл со мной, но меня постоянно тянуло к нему, словно к недосягаемому цветку, до которого невозможно дотянуться. Привлечь его внимание было сложнее всего, и это стало моей целью, попыткой вдохнуть как можно больше воздуха, чтобы наконец дотянуться до этого цветка, едва протянув руку.
Его волосы всегда были взъерошенными, и он редко напоминал мне делового человека с элегантной причёской. Они были тёмно-бордового цвета, древесного с ноткой красного на свету, по крайней мере, такими я их запомнил. Порой он был странным и молчаливым, но в то же время самым счастливым и лучшим.
Иногда мне кажется, что он всё ещё здесь. Стоит лишь на мгновение закрыть глаза, и я вижу его перед собой. Я могу представить, как он перемещается по комнате, чувствую аромат его духов. Даже кабинет пропитался этим запахом, который возвращает меня обратно в те времена.
«– Ты только посмотри, насколько это кажется бессмысленным».
– Замолчи…
«– Ты же знаешь, что он больше не появится…»
– Замолчи!
Крикнув, я услышал, как мой голос отражается от стен, почувствовал, насколько пуста комната. Ещё несколько раз мой призыв эхом прокатился по стенам, а затем затих где-то в глубине моего сознания.
Я знаю, что этого не случится, что эта несуществующая жизнь останется со мной навсегда. Я не смогу принять те изменения, которые застали меня врасплох. Неужели вы думаете, что так легко отпустить эту боль? Так легко признать, что ничего не вернуть обратно?
– Да ты ничего не знаешь! Ты просто не можешь осуждать меня!
Я с силой хлопнул себя по ушам, и боль пронзила моё сознание, заглушая все остальные звуки и даже моё собственное дыхание. От этого ощущения я зажмурился и, стиснув зубы, прижал ладони к ушам в надежде, что боль исчезнет.
Отняв руки от лица, я медленно оглядел комнату, полную книг, которые валялись без дела. С потолка свисала залежавшаяся паутина, словно на ней жили тысячи поколений пауков, а по углам прятались ещё несколько поколений. Это место было в запустении, и мне хотелось остаться здесь навсегда, наедине со своими эмоциями и чувствами, лишь бы только не попадаться ей на глаза. Мама точно не заметит моего отсутствия, если я не буду шуметь и привлекать к себе внимание.
Казалось, дом опустел, не в силах принять болезненное отсутствие человека, который освещал своим присутствием мгновения, проведённые с семьёй. Пусть даже эти редкие моменты стали самыми ценными. Он был единственным, кто всегда уделял время дому, приводил его в порядок. Раньше дом никогда не выглядел так, как будто после ухода отца всё самое важное исчезло. Он будто заболел и начал гнить. Иногда по ночам я слышу, как доски стонут от боли, чувствуя пустоту, пожирающую его изнутри вместе с теми, кто остался.
Я разделяю свою жизнь на «до» и «после». Не помню, что было «до», лишь изредка возникают моменты воспоминаний. Но что же случилось «после»? А после ничего не было. Это не жизнь, это гниющие нездоровое существование, позволяющее лишь мучительно гнить, загоняя себя в обстоятельства, которые произошли после.
Я не могу забыть ту маму, которая всегда дарила мне тепло своей улыбкой, объятиями и этой теплотой от действий и слов. Я не могу забыть её сверкающие глаза от счастья, цвета самых ярких звёзд в небе. Её вечно ухоженные светло-персиковые волосы, нежно выведенный макияж «на каждый день» и кружащую в танце походку. Она словно плыла по полу, приводила дом в порядок и следила за тем, что мы едим и покупаем. Раньше я восхищался ею, а теперь даже не помню, каким это было. Она слишком изменилась, чтобы считать всё это правдой, или же она просто притворялась и не была такой на самом деле. Может быть, её погубила эта любовь, которая, как выяснилось, не была вечной? Мне всё ещё кажется, что она любит его и скучает. Я слышу, как горько она плачет в темноте, за стенами собственной комнаты. Она всегда закрывает двери на ключ, и невозможно даже заглянуть внутрь. Порой плач переходит в крики и истерики, от чего становится ещё страшнее. В такие моменты я убегаю как можно дальше, закрываюсь в комнате и пытаюсь заглушить страшные крики руками, сторонние звуки тишиной.
Мы часто путешествовали, посещали различные мероприятия, такие как цирки, музеи и парки аттракционов. Это были самые прекрасные выходные в моей жизни. Однако сейчас я провожу время в полуразрушенном доме, который, кажется, вот-вот рухнет. Этот дом словно пытается прогнать нас, и мы, как тараканы, прячемся по углам.
Отец покинул нас довольно давно, и никто не ожидал такого поворота событий. Всё было как обычно: мама уехала по своим делам, а отец ушёл в компанию на свой обычный рабочий день, как нам тогда казалось. Он попрощался, как всегда, в обычное утро, обняв меня на прощание. Но я и представить не мог, что это был последний раз, когда я видел его.
С тех пор я никогда его не видел, лишь изредка в темноте мелькают изумрудно-зелёные глаза. Это коты, которые всё ещё лазают по дворам, собирая остатки еды из контейнеров. Сейчас я часто всматриваюсь в каждый угол домов, в каждую деталь на улице, пытаясь найти тот самый потерянный взгляд, но безуспешно. Каждую ночь мне снится этот цвет глаз – такой отчуждённый и потерянный, словно не его.
Среди домов уже не видно силуэта, который уходил тогда прочь, лишь мелькающие тени чужих мимо проходящих людей. Я пытаюсь найти силуэт по фотографии, но его нигде нет. Я всё думаю о том, что было бы, если бы он забрал меня с собой. Чувствовал бы я себя так же?
Я бегло осмотрел газетные вырезки, альбомы с фотографиями и книги, которые я собрал ранее. В голове застыла лишь одна идея – найти тот самый взгляд. Интересно, жив ли он сейчас? Это место стало музеем воспоминаний об одном человеке, и я не хочу забыть всё навсегда. Он остался лишь на этих фотографиях, на этих чёрно-белых снимках, которые мало похожи на правду.
Время замерло здесь, и мне захотелось сохранить это место нетронутым, только бы навести порядок, чтобы кабинет точно напоминал музей. Это моя огромная память об отце, о его привычках и мыслях, это моё сокровище, которое продолжает удерживать меня здесь. Сейчас бы вернуть всё назад.
«– Ты слишком много об этом думаешь».
– Разве ты можешь меня судить за это?
«– Могу, у меня есть на это право, просто ты пока об этом не знаешь».
– Ты слишком шумный, у меня из-за тебя болит голова!
«– Знаешь, ты гораздо громче меня, ведь именно тебя сейчас слышно.
Ахахах».
Я вернулся в свою комнату, захватив с собой любимую книгу отца. Я никогда раньше её не читал и вообще не прикасался к отцовским вещам, но знал, что он каждый раз перелистывал её перед сном. Видимо, он забыл её здесь. Я уже давно оставил попытки его дождаться, сидя перед окном в полной темноте. Свет был мутным, синевато-белого оттенка, а воздух казался холодным. Чтобы согреться, я каждый раз укутывался в одеяло. Иногда я специально оставлял створки открытыми, чтобы чувствовать этот холод, который пронизывал тело до дрожи, но иногда мне казалось, что этого недостаточно.