Мануил Семенов – В зеркале сатиры (страница 69)
НА КОРДОНАХ
Камыши
Величава и прекрасна природа Волжской дельты. Чем ближе к морю, тем неприступнее и строже становится ее дикая красота. Куда ни кинешь взглядом, всюду волнующееся море зелени да непроходимые болота и заводи. Глухие приморские речушки становятся все капризнее и хитрее: то они узенькой лентой забьются в глушь, чтобы спрятаться в чаще ветел, то разбегутся на десяток бойких и игривых рукавов. Нелегко ориентироваться в таком лабиринте. Только опытному капитану и старожилу здешних мест — приморскому рыбаку — дано прочесть эту причудливую книгу природы.
Прикаспийский край богат и обилен. На плодоносных его почвах произрастает буйная растительность, реки дельты изобилуют рыбой, на озерах гнездятся многочисленные семейства самых разнообразных птиц.
Чтобы получить представление об одном из главных богатств Волжской дельты — камыше, надо из Астрахани спуститься вниз по течению к морю. Уже в самом начале пути можно встретить много характерных примет: легкие, летнего типа постройки на рыбацких тонях; добротные, выбеленные мелом домики в прибрежных поселках; просторные загоны для скота; плывущие навстречу суда с рыбой, укрытой от солнца и дождя плотными матами. Все это камыш. С незапамятных времен население Прикаспия применяло камыш для самых различных нужд: на постройки, изгороди, топливо и даже в качестве корма для скота. И коровы и овцы жадно поедают молодые побеги камыша; сейчас колхозы научились приготовлять из листьев и молодого тростника великолепный силос.
Камыш — природный дар, в самом буквальном и точном смысле слова. Никто и никогда не культивировал его здесь, никто не заботился о нем. С самого раннего детства жителя дельты окружают камышовые заросли, они всегда были непременной чертой здешнего ландшафта. Из каждого рыбацкого села, из каждого казахского аула до зарослей рукой подать: выйди на окраину села — и камыш тут как тут, бери сколько хочешь! И вот что замечательно: чем больше камыша употреблялось на хозяйственные нужды, чем более обширные площади его выкашивались, тем больше камыша становилось вокруг. Ранней весной обычно вся дельта полыхает огнем — горит камыш. Это единственная услуга, которую оказывал человек своему другу, — он начисто выжигал все сохранившиеся старые заросли. А уже к осени там, где все было черным-черно от гари и пепла, как в легенде о чудо-богатыре, снова вставали камышовые рощи, еще более могучие и стройные, чем раньше, снова шептались о виденном.
Мы едем с Абдрахманом на ловецкой лодке. Слышны лишь тихие всплески весел да журчание воды под килем. Утлое суденышко наше уходит все дальше и дальше вниз. Реже встречаются села, речка становится все уже, а течение быстрее. Чувствуется близость моря. И если там, в верховьях, камышовые заросли располагались огромными массивами в низинах, у ильменей, то здесь камыш то и дело подступает к самому берегу. И вот мы уже плывем, как в камере шлюза: справа и слева от нас высокая стена камыша. Здесь начинаются «крепи» — сплошные, без конца и без края, непролазные камышовые заросли.
Пристаем к берегу и, сойдя с лодки, пытаемся пройти в глубь зарослей. Но куда там! Выражение «пройти» мало подходит для такой прогулки: надо буквально вламываться в сплошную стену крепкого, словно железные прутья, тростника. К тому же внизу он, как проволокой, переплетен побегами ежевики, вьюна, осоки, и потому каждый шаг стоит неимоверных усилий. Уже на первых пятидесяти метрах выбиваемся из сил и возвращаемся обратно.
Снова наша лодка плывет вниз. Остановка — у маяка. По обветшалым, скрипучим ступеням поднимаемся на сторожевую вышку. Всюду, куда хватает глаз, — безбрежное море диких нетронутых зарослей, где никогда не ступала нога человека. Хозяева этих мест — кабан, рысь, камышовый кот. В «окнах» — вокруг ильменей и протоков — гнездятся гуси, утки, пеликаны, цапли. Дикая, непуганая, нетронутая природа!
Сколько камыша в Астраханской области? Я задавал этот вопрос многим и ни от кого не услышал более или менее точного ответа. Абдрахман по этому поводу сказал так:
— Разве можно узнать, сколько капелек в нашей реке Бузан? Разве хватит сил сосчитать всех рыб, что сплошными косяками устремились сейчас из моря вверх по течению реки? Так и камыш. Он растет везде. Зачем считать его?
Но, конечно, считать камыш надо, особенно сейчас, когда он стал объектом индустриального использования. И это хорошо понимают в астраханских хозяйственных организациях.
Управляющий трестом «Астраханкамышит» Михаил Яковлевич Грачев показал мне карту Волжской дельты, на которой дана схема камышеперерабатывающих предприятий треста. Меня заинтересовали крайние южные точки. Читаю названия географических пунктов: Белинская Коса, Вышка, Бакланий…
— А дальше? — спросил я.
— Дальше мы пока не двинулись, хотя основные запасы сырья находятся здесь, — ответил мой собеседник и показал на широкую приморскую полосу. — И вообще эта карта устарела, — добавил он. — С тридцатых годов никаких съемок у нас не производилось, а ведь дельта за это время очень сильно изменилась. Море ушло, а там, где раньше ловили рыбу, теперь стоят камыши. Значит, его запасы гигантски выросли, а мы все считаем по старым данным…
Чтобы получить точное представление о запасах камыша, надо провести большие топографические работы, в том числе и аэрофотосъемки. И это будет сделано. А пока приходится пользоваться ориентировочными данными. Предполагается, что ежегодно в Астраханской области можно заготавливать 1200 тысяч тонн камыша. Много это или мало? Чтобы изготовить 3 миллиона квадратных метров камышитовых плит, как предусмотрено годовой программой, потребуется всего 200 тысяч тонн; значит, целый миллион тонн останется еще в запасе…
Куда же идет камыш? Прежде всего, это великолепный строительный материал. Мне рассказали, что, когда четыре года назад возник вопрос о широком применении камышита в строительстве, в Астрахани произошел следующий случай. Кто-то сообщил, что в районе вокзала есть старый двухэтажный дом, построенный из камышитовых брусьев. И немедленно у этого дома собрались первые энтузиасты нового строительного материала. Начались расспросы, как строили дом, когда? Жильцы сообщили, что дом стоит уже больше ста лет. Сначала этому не поверили, а потом изумились: дом из тростника — и стоит сто лет! Ведь он давно должен был сгнить!
С таким же волнением, какое испытывает археолог, снимая во время раскопок первый слой грунта, строители очищали на одной из стен наружную побелку и слой глины. И вот их взорам открылся камыш. От времени он потемнел и приобрел красноватый оттенок, но, кажется, стал еще крепче — нож отскакивал от него, как от металла. Вот вам и тростник!
Сегодня он уже испытан и блестяще показал себя как великолепный стеновой материал при заполнении деревянных или железобетонных каркасов, его используют для перегородок, перекрытий кровли. Камыш может служить основой при изготовлении плит сухой штукатурки, гипсоволокнистых плит. Органическое камышитовое волокно пропитывают синтетическими смолами и получают линолеум для полов, покрывают эти плиты эмалями, и они с успехом заменяют керамическую облицовку.
Новый строительный материал стоит на одном из первых мест по термоизоляции — в доме из камышита зимой тепло, а летом прохладно. Стены из камышита не пропускают звук. Наконец, камышит долговечен и дешев, что само по себе крайне важно.
В районах области уже действует девять камышитовых заводов. Они изготовят три миллиона квадратных метров плит, то есть стеновой материал для 75 тысяч домов с двумя жилыми комнатами и кухней.
Но камыш — это не только строительство. Органическая камышовая масса дает целлюлозу, а целлюлоза — это бумага, картон, искусственные ткани. В Астрахани построен и уже действует целлюлозно-картонный комбинат, который способен насытить отделочным картоном все Нижнее Поволжье. Здесь же работает и завод волокнистых плит с объемом производства 5 миллионов квадратных метров в год.
Когда-то И. С. Никитин писал:
Это время давно ушло. Нехоженые камышовые джунгли ожили, они изрезаны автомобильными трассами, в их гуще слышен гул моторов.
— Это работают тракторы нашего Марфинского камышитового завода, — говорит мне с гордостью Абдрахман. — Большое дело делают…
И как бы в подтверждение его слов навстречу нам идет самоходная баржа, доверху груженная камышитовыми плитами. Да, большое дело задумано и творится сегодня в низовьях Волги, в дремавших веками камышовых зарослях!
Там, где цветет лотос
…Наша лодка пляшет на поднятых встречной баржой крутых волнах. Лишь некоторое время спустя река снова обретает привычный покой.
Внезапно из-за поворота показывается большой деревянный щит с надписью. Читаю: «Обжоровский участок Астраханского государственного заповедника».
Абдрахман пристает к берегу и прячет в траву свои сети. На территории заповедника появляться с орудиями лова и охоты категорически запрещено.
Наша лодка убыстряет свой бег. Абдрахман сильнее налегает на весла — он хочет скорее возвратиться обратно, чтобы, пользуясь вечерней прохладой, заняться рыбной ловлей. Незаметно проходит еще полчаса, и мы видим новый опознавательный знак: «Кордон № 1».