Мануил Семенов – В зеркале сатиры (страница 52)
Купянск получает извещение о прибытии леса и, ликуя, начинает разгрузку. Но радость сгорает, как сухая стружка в жарком костре. Обнаружена недостача. Не хватает сотен кубометров леса на несколько тысяч рублей и нечетное число копеек. Что-то стряслось в дороге: то ли древесину поглотили задумчивые северные речки, то ли проворные железнодорожники забыли прицепить к составу несколько вагонов.
«Сельхозтехника» сообщает о пропаже сплавной конторе.
«Претензия предъявлена не по адресу, — отвечает контора. — Обращайтесь в пароходство».
«Сельхозтехника» обращается и слышит ответ:
«Не к нам, не к нам надо стучаться, друзья. Теребите железную дорогу».
«Сельхозтехника» теребит.
«Просим оставить нас в покое, — сообщает Управление дороги. — Отвечать за пропажу должно пароходство».
Только что два ведомства выступали как дружные партнеры с общей ответственностью, а теперь они валят друг на друга. Купянск обращается в народный контроль, в арбитраж, но толку чуть. Сотни кубометров леса провалились сквозь землю. Несколько тысяч рублей и нечетное число копеек растворились в воздухе.
Мы уже сказали, иные акции по изъятию ценностей приобретают громкую известность. Операции по взлому кассы Купянской «Сельхозтехники», увы, не была уготована такая счастливая судьба. Она прошла под еле слышный шелест бумаг-отписок.
Их много, таких бумаг, в учреждениях, разбирающих межведомственные споры и претензии. Один завод поставил другому некомплектное оборудование, а денежки получил сполна. Другой отгрузил второсортную продукцию, а плату взыскал за первый сорт. Третий не отпустил вовремя сырье, и партнер понес миллионные убытки…
Лежат бумаги в папках и неумолимо стареют. Да что бумаги. Даже люди, которые их писали и читали, снабжали резолюциями и заключениями, сами старятся и уходят на пенсию.
И, как правило, ни одно такое дело не становится достоянием гласности. О нем не упомянут даже подслеповатой нонпарелью в рубрике «Происшествия».
Это тихое ограбление.
МОЛОДЫЕ НОГИ
Это была удивительно преуспевающая контора. Все ей приходилось впору, все по плечу: какое угодно задание, любая директива. Бывало, начальство наверху только обмозгует какую-нибудь задумку, а в конторе уже рукава засучили и землю роют. С нее сто процентов требуют, а она сто и три десятых ломит. Чуть-чуть приоткроют перед конторой новые горизонты, а она, глядишь, уже перестроилась коренным образом и на всех парусах этим новым курсом несется. Мистика, да и только!
Многие пытались докопаться до причин такого поразительного явления. Ведь каждому лестно получать благодарности, поощрения и премии. Вот соседи и посылали в везучую контору своих ходоков разузнать, что там у них и как. Но каждый раз ходоки возвращались ни с чем.
А все потому, что не обнаруживали они ничего особенного. Контора, как обычно, казенная и тоскливая. Доска показателей, с которой месяца два пыль не смахивали. Стенная газета, конечно, еще к прошлому маю вывешенная. Привычная, словом, картина.
Да и сотрудники ничем вроде не блещут. Копаются, не торопясь, в бумажках, говорят про домашнее, старые анекдоты друг другу рассказывают. Такие пороха не придумают, не жди!
Короче говоря, есть какой-то секрет, но в чем он заключается, — неизвестно.
Однако один ловкач все-таки докопался. Он к конторскому швейцару подъехал и целую неделю его обхаживал. Крепился, крепился старик, а потом не выдержал.
— Есть, — говорит, — у них в конторе инженер один, Стасей его зовут, а по фамилии Корзинкин. Сумеете его к себе переманить — и у вас удача будет!
Ну, пригласили Корзинкина соседи, начали переговоры:
— Не хотите ли перейти работать к нам?
А Корзинкин Стася головой мотает:
— Нет, не хочу. А если бы даже и захотел, меня все равно не отпустят.
Тот, кто переговоры затеял, видимо, почувствовал что имеет дело с ценным работником. И стал осторожно выпытывать:
— Вы, что же, вероятно, рационализацией занимаетесь?
— Нет, не занимаюсь.
— А тогда, значит, владеете иностранными языками, зарубежные новинки читаете и снабжаете предприятия ценной технической информацией?
— Не владею и не снабжаю.
— Понял! У вас в главке близкий родственник. И через него удается быстро решать все вопросы материально-технического снабжения.
— У меня в городе один-единственный близкий родственник: дядя. Он дворником работает.
Беседа зашла в тупик.
— Скажите тогда, товарищ Корзинкин, за что же вас так ценят в конторе?
— У меня молодые ноги.
Собеседник опешил:
— А разве для производства имеет значение, молодые у вас ноги или, так сказать, в годах?
— Имеет, и решающее.
— Растолкуйте, ради бога, что-то я никак до сути не доберусь…
Корзинкин Стася уселся поудобнее и начал выкладывать суть.
— Вам, как руководящему работнику, известны такие моменты в жизни предприятия, которые я назвал бы точками подъема. Предприятие достигло какого-то, пускай даже небольшого успеха. Управляющий созывает командиров производства, узкий круг лиц. Идет вполне деловой разговор о том, как следовало бы развить успех, как отметить наиболее отличившихся. Но вот, кажется, все переговорено, наступает пауза. И тут кто-нибудь, словно невзначай, произносит глубокомысленную фразу: «А ведь это дело, братцы, стоило бы отметить!» Братцы, разумеется, согласны и проворно лезут в карманы за рублями и трешками. А управляющий спрашивает: «Ну, а у кого из нас молодые ноги?»
— Это, значит, он вас имеет в виду?
— Меня. Первый раз все вышло чисто случайно. Сам я предложил свои услуги, как младший по возрасту и должности. А потом вошло в обычаи. Только управляющий заикнется насчет молодых ног, я уж тут как тут. Портфель в руки — и по окрестным продмагам. Знакомством, конечно, обзавелся. Одна продавщица консервов деликатесных в портфельчик сунет, другая — тешу, третья — сырку пикантного. Ну и те емкости, соответственно…
— Выходит, вы в качестве стимуляторов банкеты используете?
— Скажете тоже! Банкеты окончательно дискредитированы. Громоздки они и… опасны. А тут скинулись по-быстрому, разложили закуску на старой газетке, собрали по комнатам стаканы — и порядок! Главное в этом деле — молниеносность.
— Ну и что же, стимулирует она?
— Еще как! После такой летучей встречи руки сами собой к работе тянутся. И потом, вы знаете, как складываются иной раз служебные отношения? Плановый отдел гнет линию на то, чтобы все количественные и качественные показатели были тютелька в тютельку, бухгалтерия жмет на экономические данные, а ОТК вообще стоит в стороне и только приглядывается, кого бы покрепче укусить как бракодела. В такой ситуации жить и работать страшнее, чем оказаться в турецкой перестрелке. А вот эти короткие минуты встречи в интимной обстановке сглаживают острые углы и чрезвычайно влияют на квартальные, полугодовые и годовые отчеты. Они выходят из конторы гладенькие, как из-под горячего утюга. Великое дело — мужская солидарность! Так мы и движемся от одной точки подъема к другой…
Собеседники помолчали.
— Ну, а как же все-таки насчет нашего предложения? — спросил хозяин. — Или действительно не отпустят вас?
— Убежден. Ни за какие коврижки! — ответил гость.
— Что же, ничего не поделаешь. А за откровенный рассказ — большое спасибо.
Они расстались. Но не насовсем. Прошло несколько лет, и Корзинкин Стася опять появился в соседней конторе. Его встретили как старого, доброго знакомого.
— Присаживайтесь, рассказывайте, как дела.
Корзинкин тяжело опустился на стул.
— Неважные у меня дела. Чувствую, что пора сходить с дистанции.
И действительно, вид у визитера был неважный. Куда девались прежняя спортивная подтянутость, живой задорный взгляд? У него появились брюшко, тяжелое, прерывистое дыхание, быстрые огоньки во взоре потухли, он весь как-то сник.
— Укатали Сивку крутые горки, — продолжал Корзинкин. — Вот я и вспомнил о вашем прежнем предложении…
Хозяин стыдливо отвел глаза в сторону.
— Так ведь когда это было! С тех пор многое изменилось. И, не хвалясь, скажу: изменилось в лучшую сторону. Богиня удачи коснулась своими крылышками и нас. Теперь и на нашем предприятии никаких склок и раздоров, а единое, согласованное во всех регистрах песнопение.
В это время дверь кабинета открылась, и на пороге появился стройный юноша, еще не расставшийся с институтским значком. В руках он держал пухлый портфель.
— Вызывали?
— Да, есть небольшое дельце. А пока познакомьтесь. — И хозяин кабинета представил Корзинкину Стасе вошедшего: — Инженер Жора Степанчиков. — Потом усмехнулся чему-то и добавил: — Наши, так сказать, молодые ноги…
ТЕПЕРЬ Я ВЕДУЩИЙ…
С некоторых пор я стал задумываться над тем, что занимаю слишком скромное положение в жизни. Конечно, народная мудрость правильно подсказывает, что каждый сверчок должен знать свой шесток. Но, разбредясь по своим шесткам, не совершаем ли мы трагической ошибки, губя, может быть, в самом зародыше заложенные в нас таланты?
Другое дело — голубой экран. К нему прикованы миллионы глаз. Под воздействием излучаемой ими тепловой энергии таланты распускаются, как цветы.