Манон Стеффан Рос – Синяя книга Нэбо (страница 2)
Не думаю, что я похож на нее. Я вообще ни на кого не похож.
Мама очень долго смотрела на меня. На миг мне показалось, что она вот-вот позволит мне влезть в дом мистера и миссис Торп, но в итоге мама просто отвернулась. Мона о чем-то щебетала сама с собой под маминым дождевиком, я не видел сестренку, но слышал ее голосок; бестелесный набор ничего не значащих словечек. Иногда маленькая ручка тянулась к маминому лицу.
Сегодня вечером я собираюсь на охоту. Попытаюсь поймать кролика или одичавшего кота, чтоб мама поела мяса на день рождения. Я уже расставил ловушки на картофельном поле. У нее будет замечательный день рождения.
Вчера я поймал крольчиху. Она трепыхалась в капкане, и я быстро прикончил ее перочинным ножом и слил кровь в бутылку. Мама готовит из этой крови соус к картофелю, чтобы придать нам сил. Иногда ей приходится пить кровь животных, если Мона постоянно требует молока, поскольку женщине нужны силы, чтобы производить молоко. Порой она выпивает половину чашки, и ее тут же выворачивает. Мама говорит, что какой бы холодной ни была кровь, ей она всегда кажется теплой и вызывает тошноту.
Я освежевал крольчиху и принес домой со словами: «С днем рождения, мама!» Утром я нашел открытку и поставил ее на камин. На ней была гоночная машина и надпись: «С днем рождения! Уже шесть лет!» – но какая разница? Это была наша единственная открытка. Вообще-то, у меня их было тринадцать, но мы решили сжечь остальные после Конца, потому что тогда ничего не умели, даже сухих дров на зиму не запасли.
– Спасибо, милый, – улыбнулась мама.
Мона играла на полу с игрушечной змеей, которую мама сделала из старого носка. Я положил тушку в котелок и поставил на огонь.
– Снял шкурку?
– Ага. Сушится в сарае!
Мама кивнула.
Я не помню ее дни рождения. То есть, разумеется, я помню последние дни рождения, но не те, что были до Конца. Зато я помню свои. Торты со свечками, подарки в блестящей бумаге. А еще имена других детей, хотя не помню, как они двигались и смеялись или их голоса.
Фредди.
Дэви.
Нед.
Элла.
Джеймс.
Оливер.
Гарри.
Эндаф.
Бетти.
Свен.
Элоиз.
Наверное, был кто-то еще, но я не помню. Я пытался воспроизводить их в памяти снова и снова, но чем больше старался, тем меньше помнил. Это все равно что пытаться вспомнить свой сон.
Мы ели кролика с каштанами. Было вкусно. Половину оставили на завтра. Вы даже не представляете, сколько мяса в одном кролике.
Сегодня, уложив Мону спать, мы сидели на крыше пристройки, поскольку было ясно.
– Тебе нравится писать, – сказала мама, и я не понял, утверждение это или вопрос.
– Ага, но мне кажется, надо написать о Конце, иначе это не имеет смысла. А я о нем ничего особо не знаю.
Мама кивнула:
– Ты был совсем крошкой. Это случилось так давно…
– Ты должна писать, мам. В этой же книге. Просто расскажи, что случилось.
– В школе у меня были двойки за сочинения.
– С тех пор ты прочла тысячи книг. Теперь ты справишься.
Так мы и условились, что будем вместе писать «Синюю книгу Нэбо». Мама будет писать о былых временах и Конце, а я буду писать о настоящем, о том, как мы живем. Мы договорились не читать записи друг друга, разве что в особом случае. Какой случай можно считать особым, я не совсем понял.
– Если с одним из нас что-то произойдет, – пояснила мама, еле слышно вздохнув. Я не ответил, поскольку ответа и не требовалось. Все и так было ясно. Мы какое-то время сидели молча.
– Как бы я сейчас хотела покурить, – сказала мама.
Она иногда так говорит по вечерам. Курение было распространено в былые времена; это когда люди поджигали маленькую палочку и совали ее в рот, а потом заглатывали дым. Я не особо помню сам процесс, только запах. Сначала теплый, густой и даже приятный, а через несколько часов тяжелый и кислый.
– Ты бы
Мама посмотрела в сторону Англси и задумалась. От нее пахло улицей.
– Ничего, – ответила она через некоторое время. – Я не хочу ничего.
Звучит классно, но я понимал, что это ложь. Всем чего-то хочется.
– Все, что угодно, мам. Даже из былых времен.
Мама вздохнула:
– Ладно. Я бы хотела «Баунти».
– Что?
– «Баунти». Это шоколадный батончик, Дил. – Разумеется, я помнил шоколад, но не такой. Я помнил «Дэйри Милк», «Пингвин», «Милкибар» и «Фреддо». – Внутри были кусочки кокоса. В сахарном сиропе. Я всегда сначала съедала глазурь, а потом уже начинку. Батончики с молочным шоколадом выпускали в голубой обертке, а с темным – в бордовой.
– Кокосы похожи на каштаны?
– Не-е-е. Они сладкие, с кучей крошечных волокон, как бы слипшихся вместе.
Я пожалел, что задал этот вопрос, поскольку всякий раз, когда мы говорили о былых временах, мама становилась молчаливой, и это не то молчание, какое наступает, когда человек занят каким-то делом, – это молчание, когда не найти подходящих слов.
– Я ведь никогда особо и не задумывалась, понимаешь, – сказала она через некоторое время. – И никто не задумывался. Просто идешь в супермаркет или в магазинчик при автозаправке и, если взгляд падает на шоколадный батончик или упаковку чипсов, берешь их и покупаешь. – Она покачала головой. – Даже если не голоден!
– Но зачем?
– Не помню, – ответила мама. Она снова немного помолчала, а потом добавила: – Просто потому что можешь.
Ровенна
Я начинала несколько раз, но ничего не получалось. Когда я перечитываю записи, кажется, что все это неправда. Как будто случилось с кем-то другим, в мире, которого никогда на самом деле не существовало. После Конца прошло столько зим, и мне страшно, что если я не запишу все сейчас, то уже никогда этого не сделаю.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.