Манана Какабадзе – Императорская прививка. Дорога в Россию (страница 2)
Но последним и решающим аргументом стало то, на что Мусин — Пушкин посчитал
возможным намекнуть при личной встрече. Оспу надо будет привить высочайшим особам в империи!
Да, это решило дело. Не приём в посольстве, не очарование Пушкина (оно наличествовало в избытке!).
И квакер, доктор Томас Димсдейл, нарушил молчаливую молитву единомышленников. Он встал в доме, где трепещущие молились, обратив на себя взоры. И сказал: «Я поеду в Россию! Прививать против оспы. Так сказал мне Господь. Я услышал!».
Ах, бедная женщина, бедняжка-жена. Она ведь тоже услышала…
Впоследствии доктор писал об этом: «Я убедился важностию дела, особенно соображая неизмеримую ценность жизни обеих значительных особ, от которых зависела Российская империя. То, чего от меня хотели, я считал обращением к моей чести, и я не мог отказаться, не сделав низости, недостойной англичанина»…
28 июля 1768 года доктор в сопровождении одного из сыновей, студента медицины Эдинбургского университета Натаниэля (сколько ж слёз пролила его мать в подушку! но не могла же она смущать своей слабостью героических сына с отцом), отправился в Россию…
Тысяча фунтов стерлингов только на дорожные расходы! Государыня русских была неизмеримо щедра… Доктор мог позволить себе экипаж с крепким кузовом, с большим вместилищем для провизии… Он купил себе пистолет! новенький английского производства кремнёвый пистолет, с латунным стволом…
А как же иначе внушить другим уважение к себе и вежливость? Нет, доктор обладал запасом терпения, сочетал его с изрядной долей весёлости, и это немало значит в жизни. Но! то, что хорошо в Англии, как ещё устроено в России? Будучи уверенным в том, что дорога не обойдется без мошенничества, он всё же лелеял надежду на то, что нетрудно будет найти законную защиту, обратившись к местному начальству… А пистолет пусть будет! Правда, стреляет громко, доктор подпрыгивал от ужаса всякий раз при выстреле. Натаниэлю пистолет нравился, что означало — держать надо оружие подальше. Неизвестно, сумеет ли доктор Димсдейл воспользоваться тогда пистолетом вообще… Но само его наличие — уже успокаивает душу.
Путешествовали «сносно». Что означает — не отдали Богу душу на российских рытвинах и ямах… Провизию они запасли в достаточном количестве, и ради еды в трактирных домах не останавливались. Разве что ночами хотелось прилечь, вытянуть ноги…
Вытягивали. Дни летели…
III. Главный из орлов
А на том краю Вселенной, в месте, откуда вызвали доктора, разыгрывалась нешуточная драма изо дня в день, и в описываемый — тоже.
Григорий Орлов мог пройти к государыне в её покои с антресолей Зимнего дворца в любой час, но предпочитал вечер и ночь.
Собственно, он одолел привычно этот короткий путь июньской ночью, напоминавшей вечерние сумерки… и вот уже некоторое время препирался с императрицей, вопреки обычаю предаваться любви или просто лежать, обнявшись, обсуждая прошедший день.
Старинушка настоял на том, чтоб братья Орловы обменивались чуть не каждый день известиями о том, что касалось императрицы и двора.
Посему Владимир послал известие Алехану, а там и до Григория долетело. У самого-то престола был он! С него и спрос.
Григорий провёл небольшое расследование. Он потряс до основания существование дам, имевших фрейлинский шифр. Он добрался до доктора Шулениуса, лифляндского врача, имевшего опыт оспопрививания. А Алехан до отъезда в Италию посетил Медицинскую коллегию…
— Государыне, самодержице всероссийской, саму себя уродовать, рисковать собой, Великим Князем, это ли не преступно? А ну как закончится плохо?
Григорий Орлов особым, подчеркнутым жестом, положил знамение крестное. Глаза его горели ярко-голубым пламенем, пронизывая императрицу насквозь. Екатерина поёжилась, но не от страха, как можно бы думать, — от удовольствия.
Искренне считая Григория красивейшим мужчиной в своём окружении, да чуть ли не в России целой, — она испытывала удовольствие от
Он был в её глазах таким — молнией, проблеском Божьим. Что в постели, что в жизни, когда Григорий вспыхивал, поистине был неотразим. По крайней мере, в её глазах!
— Да ведь доктор знает своё дело, Гришенька! Не первая я у него. И что такое это «плохо»? По мне плохо — как лицо оспинами покроется, и буду я некрасива, даже страшна собою. Ты Петрушу моего вспомни! Всегда не к добру он помянут, да уж вспомни, как затирался да прикрывался! А Лизка! Замуж я её выдала, всё ей простила… дитя крестила… а смотреть на неё и ныне не желаю… Лицо государыни — лицо государства. Коль страшна, так и недобра, а добра, так насупротив… значит, красива… Разве не так люди считают?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.