Мамаева Надежда – Как избавиться от наследства (страница 8)

Казалось, еще один удар – и я услышу, как на пол посыплется тысяча осколков.

Я села на кровати, с неимоверным усилием распахнула глаза и… И заорала. Лобастая оскалившаяся морда стояла на балконе, щерила на меня клыки и показывала раздвоенный язык. Но хуже того, к морде прилагалось тело – мощное, в отметинах застарелых рубцов и шрамов, со здоровенными кожистыми крыльями. Лапы с длинными черными загнутыми когтями внушали лишь одну мысль: меня разделают такими за секунду.

Не переставая орать, я буквально взвилась на постели, утянув за собой немаленькое одеяло. Кубарем покатилась на противоположный край перины, прошлась бешеным бегемотом по чьим-то ногам и сиганула на пол, под прикрытие кровати.

И только закрыв рот, я поняла, что в спальне воцарилась звенящая тишина. Больше никто не скребся в стекло, зато одеяло, которое я успела намотать на себя, как гусеница – кокон, сейчас кто-то настойчиво пытался отобрать.

Я подняла голову и узрела темного. И ладно бы одетого, хотя бы частично. Этот тип предстал передо мной в знаменитом костюме Адама, только без фигового листочка.

– Ты? – выдохнул брюнет, все еще держа в руках одеяло. – Откуда ты вообще здесь взялась? В моей спальне? Я же вчера, как зашел, дверь закрыл и зачаровал, прежде чем отруб… уснуть.

Несмотря на то что смотрела на него снизу вверх, я пошла в наступление. Выпростав из одеяла руку, я демонстративно ткнула пальцем в пространство со словами:

– Вообще-то это моя комната. Меня сюда твой Гринро привел!

Темный отпустил одеяло и скрестил руки на груди. Кажется, нагота его ничуть не смущала. Но и я не была невинной девицей, краснеющей при виде обнаженных тел. Как-никак и в стиле ню приходилось снимать. Поэтому тоже плевать хотела на этого недоделанного Аполлона Бельведерского. И на его заявление: «Вон из моей спальни!» – тоже плевала. Причем трижды.

– Слушай, иди-ка ты сам из МОЕЙ спальни. – Я наконец встала с пола, хотя укутанной в одеяло сделать это было нелегко.

В комнате резко потемнело и похолодало. А взгляд у чернокнижника стал таким, будто он решил меня им без криокамеры сохранить для будущих потомков.

И тут в стекло деликатно поскребли коготком. Чернокнижник махнул рукой, створки распахнулись, впустив в спальню мороз и ветер. Визитер тут же переступил порог и аккуратно затворил двери, помогая себе не только лапами, но и хвостом. Обернувшись к чернокнижнику, он чуть заискивающе уточнил:

– Мессир, может, мне попозже залететь, когда вы ее убьете?

В ответ Дэймон только глянул на летуна. Тот нервно переступил лапами и… И тут его глаза округлились и едва не выпали из орбит: он увидел на запястье чернокнижника браслет.

– Мессир… Вам можно посочувствовать? Вы все же женились на той светлой?

– Да. – Чернокнижник, поняв, что одеяло я так просто из рук не выпущу, потянулся за своей одеждой, что лежала на стуле недалеко от изголовья кровати. То, с чем не справились смущение и стыд (по той причине, что оных у Дэймона попросту не было), с легкостью удалось банальному холоду, ворвавшемуся в спальню. Темный таки решил прикрыться.

– Ты еще здесь? – обернулся ко мне чернокнижник. – Я же сказал, уйди!

– Куда и в чем? – Одеяло сползло к моим ногам. Я осталась в халате, растрепанная и злая, как ведьма. – Разгуливать босой и голодной по замку, кишащему склеротичными привидениями, которые не помнят, где покои хозяина, а где – гостей, я не собираюсь.

– Тут еще есть зомби и умертвия, – натягивая через голову рубашку, злорадно отозвался чернокнижник.

Я не подала вида, что сказанное меня удивило. Улыбнулась, сделала выводы и прикинула, чем эффективнее всего убивать чернокнижников.

Наверное, на моем лице отразилось нечто такое, отчего крылатый гость нервно сглотнул и тихо спросил:

– Мессир, а вы точно уверены, что вам в жены подсунули светлую? У нее такой взгляд… Подобный был у верховной ведьмы, когда она недавно пообещала пожирателю смерти лично его прикончить. Я сам видел…

– Но ведь пожиратель все еще жив? – как само собой разумеющееся уточнил чернокнижник, натягивая сапог.

– Ну как вам сказать… Почти… – осторожно ответил летун и бочком-бочком начал придвигаться к двери. Не иначе, чтобы дать деру.

– Стоять! – увидев маневр гостя, рыкнул Дэймон. – Рух, ты зачем ломился ко мне в спальню в столь ранний час? Не поверю, что чтобы пожелать мне приятного утра и отличного дня. Вам, горгулам, вроде бы подобная дурость не свойственна – с утра без повода вламываться к темным магам.

Визитер поджал губы и дернул похожим на лопух и лишь чуть заостренным кверху ухом.

– Вы, как всегда, проницательны, мессир. Меня прислал к вам капитан пограничного гарнизона. Ночью в одной из деревень вспыхнул мятеж. Его подавили, но…

– Передай Таргусу, что лично буду вести допрос зачинщиков, – жестко перебил чернокнижник.

– Да, мессир. – Крылатый склонил голову.

– У тебя что-то еще?

– Нет. Позвольте удалиться.

Темный кивнул, и Рух поспешил ретироваться. Даже стеклянные дверки вежливо и аккуратно после себя закрыл.

Во время этого короткого диалога я так и стояла посреди комнаты. Отмерла только тогда, когда горгул улетел, и тут же удостоилась тяжелого взгляда чернокнижника.

– Больше. Никогда. Не перечь мне. При свидетелях, – отчеканил он.

Я сглотнула и кивнула:

– Хорошо.

А потом увидела, как маска холодного и решительного темного мага слетела с Дэймона. Он протер лицо ладонями, будто умываясь, и устало произнес:

– Это и есть та причина, по которой владыка приказал мне взять тебя в жены.

– Я не совсем уловила связь между свадьбой и восстанием, – осторожно начала я. – Может, если ты мне объяснишь, в чем, собственно, дело…

– Просто изображай в течение пары седмиц юную покорную деву, и все, – вместо ответа потребовал темный.

– Я не умею делать две вещи на голодный желудок: быть покорной и худеть. А сейчас я жутко голодна… – Я чуть склонила голову и скрестила руки на груди.

Не знаю, чего ожидал от настоящей Кэролайн этот темный, но я всегда считала, что если хочешь добиться чего-то, то нужно уметь договариваться. А еще – понимать намеки.

Судя по моему недолгому опыту общения с чернокнижником, к первому он был не склонен категорически. Интересно, как обстоит дело со вторым?

Темный не был бы темным, если бы не понял того, что я не только недосказала, но даже еще и недодумала.

– Обычно женщины требуют украшений, денег, внимания, услуг… Но первый раз я встречаю согласие в обмен на сочный кусок буженины. Я так понимаю, что к завтраку должна прилагаться беседа? – Он вопросительно изогнул бровь.

– Ты удивительно понятлив. Расскажи мне, почему этот брак был так для тебя важен.

– Ведь не отстанешь, пока всего не узнаешь? – с какой-то обреченностью протянул темный.

– Видишь, мы всего ничего женаты, а отлично понимаем друг друга, – улыбнулась я.

Чернокнижник хмыкнул:

– И почему ты такая язва?

– У меня замечательный характер. Но я же не виновата, что у кого-то просто слабые нервы.

– Кэролайн… – он покатал это имя на языке, словно пробуя, примеряя его на меня.

Я чуть поежилась, словно на меня надели платье с чужого плеча. Но мне теперь его носить, если хочу жить, конечно. Между тем темный продолжил:

– Привыкай, что теперь тебя зовут именно так. И я заодно тоже постараюсь привыкнуть. Так вот, Кэролайн, в двух словах этого не объяснишь, а я тороплюсь.

– Я поняла: восстание, допрос и прочие гадости жизни…

– Как вернусь, в общих чертах расскажу тебе, почему наш брак был так важен.

– Точно расскажешь? – тоном сварливой тещи уточнила я.

– Точно, – теряя терпение, прорычал Дэймон.

– Обещаешь? – не унималась я, доводя темного до состояния кипящего чайника.

– Достала! Клянусь первым уровнем Бездны… – после этих слов его руку на миг окутала тьма. – Надеюсь, клятвы будет достаточно, чтобы ты от меня отцепилась?

Я не знала тогда, что эта самая клятва про первый уровень, звучавшая столь весомо, на самом деле полная ерунда. Ее невыполнение грозит чернокнижнику разве что насморком или занозой. Первый уровень – самый слабый из ста… Но пока я не нашлась что сказать, а Дэймон, посчитав, что на этом разговор окончен, развернулся и ушел.

Я так и осталась стоять одна посреди спальни, с коконом из одеяла у ног. На горизонте занимался рассвет, окутывая густым туманом, словно муаром, лощину. А я наконец-то смогла в полной мере осознать, что же со мной произошло. Да, я в другом мире. Но главное – я могу снова сама ходить, чувствовать свое тело… Жить, а не существовать заживо погребенной в собственной постели, когда тело опутано системами и датчиками! И сейчас моя задача – выжить, не упустить второй шанс.

Я поднесла ладонь к лицу. Еще вчера заметила, что она тонкая и изящная, не знавшая грубой тяжелой работы, холеная. Такой была и вся Кэролайн. С пшеничными, чуть волнистыми волосами, длина которых позволяла закрыть ягодицы. С аккуратными ступнями и лодыжками. Невысокая, я бы даже сказала, миниатюрная. Полная противоположность чернокнижнику, чье тело было украшено шрамами и странными татуировками. Последние отчетливо врезались мне в память, когда Дэймон, встав с постели, показал себя во всей обнаженной красе. Особенно одна, занимавшая едва ли не всю спину, – черный ястреб, расправивший крылья.

Не знаю, сколько я так простояла бы, если бы не лич, выплывший из стены. Дух имел невероятно унылый вид.