Мамаева Надежда – Как избавиться от наследства (страница 11)

– Подожди, я запуталась. – Я помотала головой. – Разве эти земли не принадлежат этому… Темному плас… властелину, ну, здешнему императору?

– Нет, – огорошила меня белка. – В Темных землях есть темный властелин. Он закон и верховный правитель, а еще хранитель Врат Бездны. А есть стражи. Это не должность, а скорее титул. – Рыжая на миг задумалась и, почесав затылок, пояснила: – В твоем мире ближе всего к этому титулу князь. Стражам принадлежат независимые земли – они вроде бы и подчиняются монарху, но не совсем…

– И сколько таких вот стражей? – полюбопытствовала я.

– Родов-то? – уточнила рыжая и тут же ответила: – Сейчас уже четыре. Хотя раньше больше было. Но у Найрисов и Мероссов владения чуть больше носового платка: только и осталось, что воспоминание о былом стражеском величии. А про род Блеквуд-Бьерк – тут и вовсе особый разговор. Эти белые чернокнижники уже вторую сотню лет мозолят очи обеим владыческим династиям: и светлой, и темной.

Почему-то в последних фразах у белки прозвучала даже ностальгия… Словно о верных то ли друзьях, то ли врагах (хотя порою это одно и то же) рассказывала.

Я еще собиралась спросить, отчего Дэймон не хотел становиться наследником, что случилось с предыдущим главой рода и… Но тут рыжая, громко чихнув, возвестила:

– Пришли. – И ткнула лапой в одну из дверей.

Похоже, она просто виртуозно ушла от ответа на еще не прозвучавший вопрос. Но я не стала настаивать на продолжении столь познавательной для меня беседы. Увы, припереть белку к стене, чтобы она выложила все, что меня интересовало, не имелось никакой возможности: она попросту могла исчезнуть в любой момент. Да и портить отношения со своей шизофренией… Но это не значит, что при следующем удобном случае я не задам ей очередной вопрос.

Я послушно взялась за ручку и толкнула дверь. Как выяснилось, та вела в кабинет. Просторный, но выполненный в строгих темных тонах. В таком кабинете рабочий настрой появится сам собой.

А затем я взглянула в окно. Оно, высокое и широкое, с низким подоконником, который был на уровне колен, не скрывало красоты пейзажа. Замок стоял на вершине отвесного уступа. Дальше находилось ущелье с долиной. Извилистая река-змея еще не замерзла и казалась почти черной лентой на припорошенной первым снегом земле. Чуть дальше шли горы – не острые пики, а гигантские покатые валуны. Они напоминали мне согнутые спины громадных медведей, навсегда застывших. Вот только шкура таких гигантов – не серый мех, а сосны и ели.

Еще дальше – высокие острые пики, увенчанные сахарно-белыми шапками вечных ледников. Вдали они сливались с низкими пузатыми снежными облаками.

Холодная, величественная и беспощадная красота, которой хорошо любоваться вот так, из окна, стоя рядом с камином в теплом кабинете.

Ветер бился в стекло, нет-нет да и донося заунывный волчий вой. Я поежилась. И тут особо сильный порыв распахнул створки. Те ударились и зазвенели, но не осыпались крошкой стекла. Тяжелые парчовые занавески вздулись парусом. Я враз замерзла и поспешила к окну, чтобы его закрыть.

Взявшись за створки, я залезла на невысокий подоконник: мой рост не позволял мне просто так дотянуться до шпингалета. И только я хотела закрыть окно, как раздавшийся за спиной крик заставил меня замереть.

– Не смей!

Тихо, как в замедленной съемке, я повернула голову. В дверном проеме стоял Дэймон. Чернокнижник тяжело дышал. Непокрытая голова, распахнутая черная кожаная куртка, еще не успевшие растаять снежинки на плечах и волосах – темный был сейчас олицетворением стылого осеннего ветра. Яростного и злого. В одной его ладони танцевал сгусток тьмы, вторую он протянул словно для призыва.

– Не сметь чего? – на всякий случай очень вкрадчиво, словно разговаривая с душевнобольным, уточнила я.

– Прыгать не смей. – Темный впился в меня взглядом.

– Да вроде как и не собиралась… – Я покрепче ухватилась за раму. – Только окно хотела закрыть.

Темный меж тем сделал несколько плавных, текучих шагов ко мне.

– Только закрыть? – спросил чернокнижник, и по его тону я поняла: мне отчаянно заговаривают зубы.

– Да. Точнее некуда, – фыркнула я. И не успела даже ничего сообразить, как меня сграбастали и стянули с подоконника. Бесцеремонно, грубо. Наверняка после этого останутся синяки.

Но только после того, как я оказалась стоящей на полу, темный позволил себе выдохнуть. А потом совершил пасс рукой, и окно захлопнулось само.

– Только закрыть, говоришь? – прошипел явно взбешенный маг. – Эти створки сами собой не распахиваются. На них, после того как моя бабка в седьмой раз пригрозила деду самоубийством, было наложено запирающее заклятие.

– Но они…

– К тому же ты стояла на самом краю, в ритуальном платье для погребений. По-моему, картина однозначная.

– Платье для погребений? – ахнула я и машинально перевела взгляд на белку, которая сидела в кресле как ни в чем не бывало.

– Что тут такого? – Она пожала плечами. – Подумаешь, саван. Зато он теплый, и ты сама его выбрала. Кто я такая, чтобы тебе возражать?

– Зачем?

Желание задушить эту рыжую стремительно перерастало в жизненно важную необходимость.

– Ну я решила: раз уж ты с ума не сходишь, может, его, – белка кивнула в сторону чернокнижника, – свести удастся. Он же на тебя столько всего угрохал. Десять лет жизни отдал зараз и прорву сил! Надо думать. Ведь еще седмицу назад он был вполне себе магом двадцати девяти лет, а сегодня – почти сорокалетний! Вдруг, увидев тебя в саване, готовой выпрыгнуть из окна, он бы тронулся рассудком? Ну хотя бы слегка…

Задушить белку я не успела. Прежде в нее полетел огненный шар. Увы, рыжая исчезла раньше, чем Дэймон подпалил ей шкуру. Зато кресло занялось основательно, задымив весь кабинет.

Чернокнижник, ругаясь сквозь зубы, усмирил пламя.

Глава 4

Мы с темным остались вдвоем. Мне пришлось чуть задрать голову, чтобы взглянуть ему в глаза: ростом Кэролайн была ровно по плечо брюнету. Хотела что-то сказать, но промолчала.

Дэймон тоже не говорил ни слова. Лишь внимательно смотрел на меня, словно увидел в первый раз.

Дэймон. Страж. Темный. Чернокнижник. С жесткой линией губ, тяжелым взглядом – одним словом, воин. И неважно, где он ведет сражение – на поле брани или в кабинетах. Такой привык побеждать и не отступит. Упрямый. Гордый. Опасный. И сейчас он стоял в каком-то шаге от меня.

Я чувствовала его дыхание, кожей ощущала его взгляд, и от этого у меня внутри словно закручивалась тугая пружина.

– Прости, я не знала… – Слова вырвались сами собой.

– Кэролайн… – начал он сухо, но помедлил и, с усилием усмирив гнев, продолжил: – Кэр, никогда, слышишь, никогда не поддавайся на уговоры этой бестии. Она действительно сводит с ума.

Дэймон во время своего монолога, кажется, сам не заметил, как взял меня за плечи и притянул к себе, будто доходчивее пытаясь донести до одной мелкой блондинки сказанное. Хорошо хоть, не встряхнул, как нашкодившего котенка. А когда и он, и я осознали, что стоим так близко, почти прижимаясь, оба замерли, не шевелясь, глядя в глаза друг другу. В горле враз стало сухо. Я сглотнула, поймав себя на том, что сейчас все мое тело превратилось в одни сплошные ощущения.

Сильные руки, что все еще держали мои плечи. В них чувствовалось напряжение до дрожи. Я ловила дыхание темного, вдохи и выдохи, от которых было щекотно и тепло. Странно. Ново. Хотелось отодвинуться и одновременно оказаться еще ближе.

А еще я ощутила ароматы ели и мороза, что исходили от Дэймона. Они смешались с чуть пряным запахом его дыхания и кислинкой пота от ворота рубахи, щедро разбавились дымом от полусгоревшего кресла… И все же…

Темный хрипло выдохнул. Заметила, как дернулся его кадык. Дэймон чуть наклонился ко мне.

На миг смежила веки. А затем, открыв глаза, выдохнула:

– Извини, я и правда не хотела напугать тебя. Окно действительно распахнулось само.

– Я уже понял. – Чернокнижник опустил руки и нахмурился, будто сам на себя раздосадованный за что-то. – Это рыжая сняла запирающее заклятие. Могу поспорить, что и твоя одежда – ее идея.

Я опустила взгляд, усиленно рассматривая подол.

– Не совсем. Утром я осталась в одном халате и… Но я действительно не знала, что это саван. Я бы никогда… – И, перебив сама себя, предложила: – Может, есть другая одежда? Я с радостью переоденусь.

– Зачем? – Темный изогнул бровь.

– Как зачем? Это же саван. Причем твоей матери… Он наверняка напоминает тебе о ее смерти.

– А с чего ты решила, что моя мать умерла? Она вполне себе здравствует и на той седмице сменила очередного любовника, – сухо отчеканил чернокнижник. – Что же до савана, это у нее было в свое время такое хобби. Кто-то собирает гробы со своих неудавшихся похорон. А вот она – коллекцию саванов. Оные ей шили каждый раз, когда думали, что все, наконец-то лэрисса Райос отправится к праотцам. Но мать назло всем доброжелателям в последний момент оказывалась живой и почти невредимой. Все в лучших традициях истинных черных ведьм.

Я провела рукой по бедру, разглаживая складки.

– Признаться, первый раз встречаю такой саван. Он больше на свадебное платье похож, светлое, пышное…

Чернокнижник снисходительно хмыкнул:

– И много ты видела в своей жизни свадебных платьев и собственно свадеб?

– Только за последний год у алтаря стояла раз пятьдесят, – брякнула я, припомнив, сколько у меня было съемок венчаний.