Мальвина Гайворонская – Одаренная девочка и так себе каникулы (страница 49)
– И что с ним стало? – подвел Богдан Иванович к непростой для себя части.
– Сейчас я пытаюсь понять, как именно ему это объяснить, – просто ответил Марат.
Патриарх обомлел:
– Я?
– Вы.
Казалось, прошла вечность, но в голове никак не укладывалось.
– Я?!
– Да, вы.
В мыслях словно столкнулись вселенные.
– Я нарушил планы Ивана Карловича, а он взял меня в преемники?!
– Да, надеясь отыграться, – кивнул секретарь. – Не без моей, правда, протекции. Изначальная идея ровно такой и была: обратить вас в вампира, переписать имущество и заставить оное приумножать – то есть делать ровно то же, что и раньше, но на безвозмездной основе и ради нашего блага. После погрома, который вы учинили, для Ивана Карловича стало делом принципа заставить вас же и восстановить утраченное.
– Мне нужны подробности. Все.
Марат несколько раз крутанул вокруг своей оси кружку и залпом выпил кофе. Скривился.
– К сожалению, мне известна только базовая, фактическая часть, если можно так выразиться. И некоторые переменные не ясны до сих пор.
– К примеру? – поинтересовался Богдан Иванович.
– Она, – обыденно махнул в сторону Татьяны секретарь.
– А при чем здесь?.. – начал было патриарх, но его перебили:
– Хороший вопрос. Ни при чем, очевидно же. Ваша история разыгралась лет двести назад, а ей – ну сколько там, даже сорока же еще не исполнилось? И не важно, что за исключением прически, пирсинга и выражения лица, будто немедля в шею собеседнику вцепится, Татьяна – вылитая ваша жена.
Богдан крепко сжал кружку:
– Но как?..
– Никак. Абсолютно. Вообще. Невозможно, – закивал Марат. – Вот только последний раз, когда я видел эту фурию – поверьте, другое определение сей чахоточной пациентке сложно подобрать, – она шла топиться с таким видом, будто это всего лишь шаг на пути обратно. К вам.
Кружка треснула, щедро заливая кофе дорогой костюм, стол и оказавшиеся неподалеку бумаги. В голове – да что там, во всем теле – орала тысяча ошарашенных голосов, и патриарх словно не понимал, где он и кто он.
– …нести?
– А? – отозвался Богдан Иванович из своего ниоткуда.
– Полотенца, говорю, принести? – повторила Татьяна, протирая стол. – И лучше пересядьте, пол тоже надо мыть. Давненько у нас посуда не лопалась, видать, с браком попалась… Хочешь, я американо на замену сделаю? Или к себе побежишь пятна замывать?
– Мы с коллегой не договорили, – упавшим голосом ответил патриарх. – Пятна – мелочи, покуда прогресс даровал нам химчистки.
– Ну, как знаешь, – пожала плечами русалка, отодвигая стул за соседним столиком. – Тогда падайте сюда, скоро все будет. Ну и дрянь нам в последнее время поставляют…
Бариста неспешно затерла лужу, все-таки выдала вампирам стопку бумажных полотенец вместе с новой кружкой кофе для Богдана Ивановича, после чего удалилась обратно за стойку. Все это время тот разглядывал ее, словно впервые видел, мысленно прокручивая в голове слова Марата. Это же безумие? Русалкой ведь нельзя стать по собственному желанию? Или можно?
И что он будет делать, если ответом окажется «да»?
Снова сев, патриарх жестом остановил Марата от продолжения дискуссии и попытался успокоиться, погрузившись в клеточную память. Раз за разом пересмотрел их с Татьяной первую встречу, тогда, на концерте. Потом выпускной, кафе… Клетки старательно тащили все подходящее и беспомощно разводили руками: никаких зацепок. Ощущая свое бессилие, Богдан Иванович решил попытать счастья и всколыхнуть в памяти каждую крупицу, имевшую хоть какое-то отношение к русалке. Тысячи моментов: красивые руки, улыбка, сведенные брови, голос, изможденное лицо и просьба жить дальше…
Стоп, что?
Патриарх всмотрелся. Да, это определенно была Татьяна, но очень непривычная – с длинными волосами, исхудавшая, словно скелет, и смотревшая на него с такой болью и любовью, каких он никогда не встречал. Воспоминание было странным и очень старым. Одним из первых в его жизни. После на много лет вперед останется лишь учеба под присмотром Марата, и в эту часть биографии патриарх по возможности редко заглядывал. Видимо, напрасно. В первые же часы своего существования в качестве вампира он встретил ее. В каком-то лесу, больную и молящую… Молящую жить дальше. Обещающую вернуться, несмотря ни на что, и спасти. Любящую. Жену.
Откинувшись на спинку стула, Богдан Иванович с тоской произнес:
– Пожалуй, иногда все-таки к мнению старших и вправду стоит прислушиваться. Но прежде чем вы расскажете мне историю с самого начала, позвольте один уточняющий вопрос.
– Да, конечно.
– Правильно понимаю: капиталы, которые вы отобрали у меня, изначально принадлежали ей?
Марат вздохнул:
– Да. И я предупреждал: порой давление может оказаться… избыточным.
Патриарх кивнул, отпил американо и принялся слушать о прошлом совершенно неизвестного ему человека, которым он когда-то был.
Богдана Ивановича растили в тени извечного неоплатного долга: ты сам умолял сделать себя вампиром, а потому обязан отработать благодеяние. Поначалу он смирялся и не спорил – да и как иначе, если от рождения несешь на себе взятые в прошлом обязательства? Первые лет сорок – почти полноценный срок жизни человека той эпохи – он не задавался вопросами и не сомневался, но мелочи, вездесущие загвоздки, всплывавшие то там, то здесь, постепенно копились и пробуждали неудобные мысли. К примеру, солнце. Оно способно погубить любого из прайда, кроме двух старейших вампиров, Марата и Ивана Карловича, однако все вопросы о том, после какого срока и почему так происходит, тщательно игнорировались. Если есть некий возраст, после которого клетки привыкнут к излучению, не проще ли скоротать время до него на Земле? Зачем стремиться в космос, где свет звезд еще губительнее? А если срока такого нет, то отчего солнечные лучи выборочно щадят кого-то? Если изначально вампиры прибыли на Землю на космическом корабле, то где его обломки, почему приходится проектировать с нуля? Если экипаж состоял всего из двоих – Марата и Ивана Карловича, – с какой целью они решили настолько увеличить популяцию соплеменников, доведя количество до десятков тысяч? И самое главное, то, что категорически не укладывалось в голове: почему, несмотря на дотошное изучение любой зацепки, способной помочь им покинуть эту планету, за все двести с гаком лет совершенно не поднимался вопрос о топливе и где вампиры намеревались брать достаточное его количество, дабы увезти всех членов прайдов?
Поскольку к моменту появления сомнений патриарх на собственной шкуре достаточно изучил характер отца, он не только не осмеливался задавать эти вопросы вслух, но и всячески старался избегать ситуаций, предполагающих оную возможность. Однако упорно пытался докопаться до первопричин самостоятельно, изучая все возможное и невозможное. Выходила какая-то глупость, и хорошо знакомая история, которую учил с детства каждый вампирчик, трещала по швам.
«Мы – потомки великого народа всемогущих космических исследователей (
Сомнения – вещь призрачная, но при внимательном наблюдении не такая уж и эфемерная. В какой-то момент Марат, которого Богдан Иванович привык полагать верным союзником Ивана Карловича, начал осторожно прощупывать почву, и через пару десятков лет новый патриарх и приставленный к нему ради слежки старший вампир поговорили по душам. Всю ночь после того диалога Богдан провел в раздумьях, а без малого через неделю обзавелся зонтом, с которым более не расставался, и целью, которую себе поставил: спасти прайд. Поскольку оказалось, что Иван Карлович не совсем ему родитель, их виды могли сойти за родственные только в очень сильном приближении.
Да, где-то далеко-далеко и вправду существовала высокоразвитая цивилизация космических исследователей, научившаяся переносить свое сознание в особую форму жизни – универсальные бессмертные клетки, умевшие приспосабливаться к любой среде, не старевшие и неуничтожимые, покуда могли поддерживать контакт друг с другом. Да, их корабль и вправду потерпел крушение – но не в этом мире, а в Лесу. Команде, состоявшей далеко не из двух членов экипажа, повезло: обнаружившие их Древние помогли перебраться в более дружелюбный человеческий мир. Было принято очевидное решение: постепенно восстановить корабль и вернуться домой, благо вечная жизнь это позволяла.
И вот примерно тут все и покатилось в тартарары.