Мальвина Гайворонская – Одаренная девочка и прочие неприятности (страница 66)
– Да. Ну, нам так говорили, – с толикой сомнения подтвердил Дима.
Беглый богатырь откинулся на подушки и вновь вперил взгляд в плохо прокрашенный потолок.
– А в мои времена нам вбивали, что богатыри – основное связующее звено между людьми и сказами. Разницу чуешь?
– Разделять, а не объединять? – задумчиво протянул ДТП.
– Бинго! Кто-то повернул не туда и старательно удаляется от трассы уж лет двадцать. А я никак не пытался это исправить.
Внезапно в их разговор вклинился тоненький голосок:
– Ну почему ж не пытался-то? Пытался, и преизрядно. – Тщательно протиравший тряпочкой боковое зеркало мотоцикла Лохматыч явно ушел в свои мысли. – Просто не сам, а по указке.
Богатыри переглянулись, но это осталось незамеченным занятым делом домовенком.
– Чьей? – прямо спросил Кирилл, не веря своему счастью.
Лохматыч пожал плечами:
– Чернобровки, ясен-красен. У кого еще яиц бы хватило дернуть стоп-кран?
На него тут же зашикали со всех сторон, и домовенок, ойкнув, поспешно зажал рот ладошками. Но было поздно: первый кусочек пазла последних двадцати лет жизни Кирилла встал на свое место.
С Ганбатой пришлось расстаться, так и не дойдя до вайфая, – Котов-Шмулинсон настаивал, что время уже позднее и даму ждут домой. Глядя на вмиг погрустневшее лицо парня, Пандора, вопреки всяческому здравому смыслу и внезапно даже для себя, предложила подарить ему футболку с Акирой. Мол, фанаты должны друг друга поддерживать и все такое. Сама Катино что-то наденет, та ситуацию наверняка поймет и точно разрешит. Глаза Ганбаты засияли, однако от плана позаимствовать одежду подруги он тут же принялся Дору отговаривать, предлагая взамен свою леопардовую рубашку: мол, и рост у них почти одинаковый, и просто так принять столь дорогой подарок он не готов, а это вроде как даже и фирменная, хоть немного компенсирует. После нескольких минут взаимного торга Пандора все-таки согласилась и шмыгнула в ванную. Тимофей Иванович не без интереса наблюдал, как енот Денис, словно переговорщик меж двух враждующих лагерей, степенно курсировал между детьми, передавая футболку мальчику и рубашку девочке. Размер и вправду подошел, а логотип Гуччи насторожил, но Пандора наивно решила, что это какая-нибудь подделка с ближайшего рынка. Никто же не стал бы отдавать настоящую кутюрную рубашку за дурацкую футболку, правда?
Сменив кеды на резиновые сапоги, накинув дождевик и взяв на руки енота с зонтиком, Пандора получила тонну заверений, что ее новый знакомый в сухости и безопасности доберется до своей комнаты в самом скором времени, а продолжить совместные игры можно и завтра. Договорившись встретиться тут же, у женского общежития, в десять утра, Дора не без чувства вины забрала наконец у Ганбаты почти разрядившийся телефон и, попрощавшись, к собственному удивлению, получила счастливые объятия и мольбы завтра обязательно прийти. Пообещала, но и с него взяла условие, что, если заболеет, чтобы и не думал вставать с кровати: уж больно холодными были и его руки, и он сам. Ганбата радостно поклялся никогда-никогда не болеть, и не особо поверившая в такой исход Пандора зашагала домой.
Ощущения и вправду были странные: мальчик удивлял все больше и больше. С первой ноты определить голос Акиры, но при этом не знать о том вообще ничего? Чудн
Еще чудеснее было то, насколько легко Ганбата ей понравился. Обычно Пандора сторонилась незнакомцев – не важно, какими милыми они были, – и уж точно не обладала даром находить общий язык с чужими людьми. С мальчиком, однако, все ощущалось иначе, словно они дружили уже тысячи лет и никогда не расставались. Вроде бы он ничего особенного и не делал, вел себя даже навязчивее опекуна. Но в Пне это почему-то раздражало, а в Ганбате – располагало к себе. И открытая улыбка, и неподдельная честность, и полный восторг от простейших, казалось бы, вещей – все подкупало. Хоть парень никаких романтических чувств и не вызывал, но картина, как она приводит Ганбату домой и представляет Александру Витольдовичу, пробуждала у Доры исключительно мстительную улыбку. Да, определенно игра стоила свеч.
Как только они покинули территорию интерната, на небе появилось солнце, а тучи исчезли, словно их и не было. Пандора с некоторым недоумением спустила на землю енота, явно рассчитывавшего на долгий и полный поглаживаний путь домой, закрыла зонт и, любуясь облаками, зашагала в сторону избушки.
За день ситуация существенно не изменилась: выбившийся из сил Пень все так же продолжал увещевать валун, недвижимой преградой лежащий на дороге. С одной стороны, Пандоре хотелось повредничать. С другой – Ганбата и так уже был припасенным в рукаве тузом, и девочка легкой походкой подошла к неполадившим взрослым, подмигнула опекуну, в очередной раз присевшему у межевика и утиравшему шею платком, и с легкой укоризной в голосе произнесла:
– Бабуля Безвариантов, вы уже целый день с ним заигрываете. Я понимаю, юноша симпатичный, вам скучно, но, может, все-таки и вправду сойдете с дороги? Александр Витольдович обязательно будет приходить к вам пить чай. К примеру, в четыре часа дня. Что скажете? Вот и чудненько.
Пандора легонько погладила маковку камня, отступила на шаг и кивнула. В некотором замешательстве опекун вновь поднялся, с легкостью оторвал межевик от земли и спокойно отнес вглубь двора, поставив рядом с крыльцом. Снова достал заткнутый за пояс платок, тщательно утер им руки и вдруг с хитрецой посмотрел на Пандору:
– Симпатичный?
– Самую малость, – задрала нос та. – С точки зрения камня, конечно.
Тот хотел было парировать, но вдруг обеспокоенно нахмурился:
– Мне кажется или утром сударыня покидала дом в несколько ином наряде?
– Не кажется, – все так же гордо кивнула Пандора. – Вот только ничего не поделаешь, встретила в интернате одного юношу, а дальше – искра, буря, безумие. У меня же сейчас пора проб и ошибок, сами понимаете.
И, старательно не глядя на лицо опекуна, чтобы не рассмеяться в голос, гордо прошествовала в избушку. Сзади прозвучало растерянное донельзя «но, позвольте…» и топоток – енот поспешно кинулся объяснять хозяину произошедшее. Да, зря Ганбата переживал, что ничем не сможет ей пригодиться. Уже пригодился. Да еще как!
Богдан Иванович ждал, и ждал терпеливо. В Татьяне он не сомневался – если уж она согласилась, то исполнит его просьбу без вопросов или напоминаний, и оставалось одно – надеяться на ответ, который не факт, что и будет. Несмотря на всю власть и деньги, патриарх прекрасно осознавал разрыв между собой и тем, кого звал на встречу. Его вполне могли просто проигнорировать: в конце концов, вампиры и лешие никогда не были братьями навек и наличие в анамнезе помощи от Зеленого Князя вовсе не гарантировало продолжение банкета. Тем более неизвестно, какую цену Древний запросит за свои услуги: деньги его не интересовали, а то, чем пришлось расплатиться в прошлый раз, поражало до сих пор. Насколько далеко в будущее мог заглянуть Зеленый Князь? Или он сам тогда не знал, во что для патриарха выльется обещание исполнить его наказ? Оставалось лишь ждать и гадать. Ждать и гадать.
Богдан Иванович откинулся на спинку кресла, гипнотизируя лампу, и заметил краем глаза какое-то шевеление за окном. Поначалу не придал особого значения, но быстро опомнился: он же на самой вершине небоскреба, и если это не промышленный альпинист или не какой-нибудь супермен, то движения тут в принципе быть не может. Патриарх подошел к окну и даже не вздрогнул, когда в стекло внезапно, прямо как в его любимых фильмах ужасов, впечаталась белка-летяга в защитном шлеме из крупного ореха. Пристально на него посмотрела. Богдан Иванович ответил тем же.
После молчаливой дуэли взглядов белка осторожно заскользила к окну, которое Богдан Иванович аккуратно, чтобы не напороться на луч солнца, приоткрыл. Просунула в щель лапу, судорожно сжимавшую свернутую в трубочку бересту. Патриарх забрал, распечатал, вчитался. Повернулся к белке.
– Я все понял. Передайте мою благодарность. Буду.
Белка козырнула, оторвалась от стекла и с тихим писком улетела прочь. Богдан Иванович осторожно сел обратно в кресло. Получилось. Встреча состоится.
Остался всего один вопрос.
Цена.
Глава 18. Что сделано, то сделано
– Почему вы решили работать именно у нас?
– Белый конь в наличии, дело за принцем. А у местных вполне подходящие родословные.
Обратно к коттеджу Игорь брел практически не разбирая дороги, а желание есть отрезало начисто. Ничего не скажешь, избежал неловкой встречи. Как в этом андрогинном нечто узнать дочь сестры? Господи, в кого она вообще пошла? Нет, смуглая, конечно, в Мишку, но тот явно был крепче сбит. На Машку не похожа тем более – ни намека на женственные формы, высокая, жилистая, еще и под пацана одета. Хотя логично, наверное. Она же в мужском прайде воспитывалась, вряд ли ради нее завели отдельного портного.
Баранов всеми силами души старался не думать о произошедшем. В сухом остатке – он представился, они пожали друг другу руки, и племянница закрыла дверь. Могло быть и хуже, причем в разы. А так – даже более-менее мирно получилось, почти без трагедий. Он прекрасно понимал: шансов на радостный прыжок на шею, мягко говоря, было не много.