Мальвина Гайворонская – Одаренная девочка и прочие неприятности (страница 42)
– Такая вкусная?
– Не то слово! Безумно вкусная! И он доставал ее прямо из кармана, причем она была размером с мою голову!
Александр Витольдович рассмеялся:
– Зато понятно, с кем вы встречались. Да, подходы к детям у него простые, но действенные. Хотите еще?
– Что?
– Еще такой клубники, как у него. Хотите?
– Конечно! – выпалила Дора без малейших колебаний.
Пень кивнул чему-то своему, легко подтянувшись на руках, сел на ветку и скинул ботинки на землю. Потом вдруг подмигнул девочке и исчез.
Вот буквально секунду назад был тут – и вмиг исчез. Дора заозиралась. Палило солнце, мерно жужжали пчелы, и стрекотали кузнечики, плыло облачко. Под деревом валялась пара ботинок, и вообще ничего не выдавало того, что раньше на полянке она стояла не одна.
– Только не пугайтесь.
Пандора аж взвизгнула, когда из-за ее плеча появился Александр Витольдович с лукошком. Хоть оно и было довольно крупным, из-за огромных ягод казалось чуть ли не игрушечным. Память не подвела девочку – клубника была с две ее ладони. Она удивленно присвистнула. Опекун передал ей лукошко, а сам принялся надевать обратно ботинки.
– Но где вы такое нашли?
– Места знать надо и наглость иметь. Дары вечнозеленого сада к вашему столу.
– Но это же сад Зеленого Князя, разве нет?
– Он мужик добрый, поделиться только рад. Наслаждайтесь. Если захотите еще – скажите, принесу. Не желаете ли меда?
– Не-е-е, слишком сладко будет. Господи, какая вкуснятина!
– Очень рад, если смог угодить. О, может, дадите мне время обработать срез, пока вы перекусываете?
Девочка кивнула. Он вновь скинул обувь и как ни в чем не бывало полез на дерево. Дора присела в тень на заботливо расстеленный енотом на траве плед, отдала Репе пустую кружку из-под какао и с наслаждением принялась за клубнику.
Леший. Довольно неожиданно, конечно. Что о них рассказывала мама? А папа? Глядя, как Александр Витольдович заботливо дует на клен, тихо шепча, Пандора с определенностью могла сказать только одно: на непримиримого борца с ведьмами он совсем не походил.
Обидевшись, Евгения категорически отказалась сидеть вместе с Ганбатой и ехала сейчас, пристегнутая, на переднем сиденье «мерседеса» рядом с водителем, сверля своего господина взглядом в зеркало заднего вида. Однако наследник вампирского прайда ее полностью игнорировал, с наслаждением подпевая орущей на всю машину японской попсе. Гена уже и не помнила, откуда у Ганбаты появился проклятый диск – розовенький, с блестками, всем своим видом предвещавший проблемы, – но за прошедшие годы тринадцать песен с него буквально выгравировались на ее черепной коробке, преследуя повсюду. А в последние недели суверен слушал их все чаще и чаще, уже почти круглые сутки, и лишь в некоторые благословенные часы – в наушниках. Любые попытки поставить в его присутствии что-то другое пресекались, и порядком утомивший голос японского певца вызывал тошноту и злость. Но сейчас Евгения злилась не только на музыку, но и вообще на весь мир. К сожалению, на себя в том числе.
Ее бесило, что в словах Ганбаты проскальзывала логика, а из-за этого от них не получалось отмахнуться. Они и вправду не могли расстаться; ему и вправду могла угрожать опасность, сорвись учеба. И в главном, несмотря на все ее страхи, он тоже был прав.
Рано или поздно в жизнь пришлось бы вернуться. Вернуться и встретиться лицом к лицу с теми, кто убил отца, и теми, кто от его смерти выиграл. А еще с теми, кто из-за ее рождения лишился и своего лидера, и своих привилегий. И с целым миром сказов, прекрасно помнящих, что мать Гены была простым человеком, и крайне этим фактом недовольных. Если, конечно, не учитывать, что история ее рождения вообще считалась невозможной, и вокруг циркулировала целая куча конспирологических теорий о том, чья же на самом деле она дочь…
Евгения закрыла глаза и попыталась собраться. Пусть и не Ганбата, но Богдан Иванович – не последняя сила на свете, против него не пойдут, и уж тем более не станет так рисковать стая Левона. Старая директриса, хоть и волчица, но все-таки слово всегда держала, а значит, угроза физической расправы минимальна. Но вот морально подготовиться к аду, который ждал впереди, не получалось. Гена понимала, что все, от учеников до преподавателей, постоянно будут задавать вопросы, которых она б
В принципе, насколько Гена помнила, где-то там неподалеку жил Пень, и жил вполне припеваючи. Наверняка, если попросить Ганбату, тот договорится о визите, и они забурятся к княжичу на пару дней, словно в детстве, когда Сашка учил суверена не ломать пальцами кружки, а ее – читать. В гостях можно осторожно, типа между делом, расспросить, как сам Пень в молодости справлялся с неприятием окружающих. Все-таки собрат по несчастью.
Патриарх ушел звать сестер, а Татьяна постаралась принять более-менее вертикальное положение и даже пару раз тряхнула головой – в ее представлении это считалось за попытку привести себя в порядок. К моменту, когда в дверном проеме показались визитеры, русалка уже была способна глядеть на них с легкой непринужденностью, словно никакой молот сейчас по ее мозгам не стучал. Ляля, сразу же заметившая, что на сестре нет футболки, расплылась в счастливой улыбке:
– Ты с ним таки…
– …облилась вином, да, – отрезала Татьяна, грозно зыркнув.
Богдан Иванович заинтригованно переводил взгляд с одной дамы на другую, но обе предпочли его проигнорировать. Чуть поклонившись – дела не ждут, – он ушел, оставив русалок в святая святых вампирского прайда – в своем кабинете.
Пока остальные разглядывали помещение – все-таки не каждый день зовут в гости к патриархам, – Ляля, не мудрствуя лукаво, села рядом с Татьяной и протянула рыбок.
– Вот. Это тебе.
– Но они же дорогие?.. – взяв пакет, нахмурилась та. Для самой скупой сестры подобные подарки были нетипичны.
Ляля пожала плечами и беззаботно улыбнулась:
– Зато стопроцентно твою хандру вылечат. Я помню, почему мы все вместе собирались в прошлый раз. Пригодятся.
Остальные русалочки замерли, как одна, вздохнули и посмотрели на Татьяну. Та кивнула:
– Да, Ляля все поняла верно. Теперь нас покинула Марго.
Проснувшись, Кирилл осторожно сел и прочистил уши – разбудившее его ощущение, словно на границе слышимости пищит коробка котят, никуда не делось. А в Димке, видать, взыграли сыновьи чувства, поскольку на остове дивана лежала вполне себе годная подушка, Кирилл оказался накрыт одеялом, а у изголовья кровати стоял тот несчастный чемоданчик, который они выронили по дороге. Сколько ж, наверное, часов ушло на поиски… Самого парня в гараже не наблюдалось, но на столе нашлись какая-то лапша с хлебом и огромная кружка чая. Хмыкнув – по ходу, шкет оттаял, – Кирилл, недолго думая, на всякий случай открыл чемодан. Опа, даже смену одежды раздобыл! Правда, странноватую. Сложно не выделяться, когда на тебе малиновый костюм, так что про вкусы с пацаном точно стоило перетереть. А вот рубашку сменить уже откровенно хотелось, и, достав в итоге только ее, Кирилл скинул старую, набросил на плечи свежую и заозирался – воевать с мелкими пуговицами без зеркала не привык. Оно нашлось неподалеку, над умывальником, но, подойдя к нему, о пуговицах Кирилл забыл напрочь.
Нет, в целом он понимал, что где-то на свете существуют идеальные бодибилдеры. Ну, такие, у которых рельеф мышц четкий, а кубиков на животе больше, чем клеточек в тетрадке по алгебре. Когда он по молодости ходил в местную подвальную качалку, там повсюду висели как раз фотки всяких Шварценеггеров и Сталлоне, ясно показывавшие, каким именно мужиком ему никогда не стать. Потому и совершенно неожиданно оказалось увидеть все это богатство у себя. Мощные грудные, четкий пресс, и все мышцы так ярко прослеживаются, словно он пару недель перед чемпионатом сидел на сушке. Оценив тело на «полный отпад», Кирилл с тихой надеждой расстегнул ремень и отогнул резинку трусов. К некоторому его разочарованию, здесь изменений не наблюдалось. Будем считать, что и так неплох. Как назло, именно в этот момент скрипнула дверь гаража и раздался знакомый, чуть тянущий слова голос:
– Я даже спрашивать не хочу, что ты там ищешь. И на случай, если забыл – моя подруга все еще с нами.
Кирилл поспешил застегнуть брюки, заправить рубашку и повернулся к сыну. Очень непривычно было вместо мелкого пацана с вечными карамельками в зубах видеть это вымахавшее нечто, неуловимо напоминавшее ему манекенщиц. Димон оказался смазлив и манерен – ну вылитый батька – и одевался как пижон. Будь они ровесниками, Кирилл наверняка набил бы ему морду. Хотя с технической точки зрения они как раз ровесники, учитывая имеющуюся в наличии двадцатишестилетнюю версию мозгов Кирилла… И тут из воображаемой коробки с котятами очень громко и четко донеслось:
– Инструмент он свой проверяет. Понять можно: ежели б мне Чернобровка столько раз его оторвать грозилася, я б тоже по утрам первым делом сверялся с наличием.
Кирилл недоуменно заозирался, потом хлопнул себя по лбу и применил моргание по методу Запоича. Сперва сбился, но на второй итерации набрал нужный темп – и вуаля, гараж наполнился ранее не виденными им домовыми, почти целым табором. Бедняга вздохнул – приватное исследование своего тела явно было далеко не приватным – и покосился на сына: