Мальвина Гайворонская – Одаренная девочка и прочие неприятности (страница 3)
– Безопасность жизнедеятельности.
Богатырь в бегах мысленно промотал всю жизнь назад. Потом еще несколько раз. Нет, безопасностью там и не пахло.
– Это какая-то ошибка. Я могу о чем-то разузнать, куда-нибудь проникнуть, ну или что-то выкрасть, наконец. Но в чем я совершенно и точно уверен – я не могу учить детей.
– Если это единственное, что вас смущает…
– Ни капли не единственное! Я вообще-то в цепях.
– Да-да, чувствуйте себя как дома. Так вот, волноваться не надо: ваша задача – передать деткам свои навыки. Полагаю, даже неудачные попытки все равно здорово обогатят их внутренний мир.
Игорь оторопел. Обогащать внутренний мир малолетних вампиров и оборотней навыками слежки, взлома и ближнего боя он точно не планировал никогда в жизни. Да и свой, впрочем, тоже не стал бы, если бы не родители…
Не подумайте ничего дурного, родители Игоря были абсолютно добропорядочными, скучными офисными богатырями, занятыми в основном обработкой миграционных документов. Собственно, их семья хоть и вела отсчет еще со времен инквизиции и считалась одной из старейших среди богатырских родов, но уже многие ее поколения не участвовали в оперативной работе и славились разве что своей педантичностью. Одно только упоминание фамилии Барановых убедило многих не подавать документы конкретно сегодня, а в особо ударные недели – вообще никогда не подавать.
Вполне понятно, почему, принимая решение об участии в оперативной работе, молодой Игорь в первую очередь руководствовался призрачной надеждой хотя бы во время службы не находиться с родными в одном помещении. Рассуждал он здраво: да, от зелий по «бабулиным рецептам», щедро вливаемых для придания особых способностей будущим богатырям-оперативникам, часто бывает побочка на морду лица, но ему – и так представлявшему собой лысеющую помесь Чужого с птеродактилем – терять было нечего. Как выяснилось, кроме гордости: хоть никаких метаморфоз во внешности в итоге и не случилось, большинство коллег сочли, что именно ему, бедному, больше всех от зелий и досталось.
Поначалу выбор карьеры казался верным: ретивого парня, всегда первым вызывающегося на любые выезды, лишь бы подальше от штаба, заметили. Благодаря природной смекалке в совокупности с полной неспособностью обрасти личной жизнью его наградили почти круглосуточными сменами, и за три года Игорь дослужился до майора – из алешковичей перешел в добрыничи. А потом все накрылось медным тазом в форме женского полового органа: ситуация, которая вначале вообще никак не касалась самого Игоря, развилась по худшему из сценариев – и вот он почти двадцать лет в бегах и от богатырей, и от нечисти, и от родной милиции, честно пригревшей в своих рядах и тех, и других. И когда, казалось бы, он залег на дно, его с этого дна достают, отряхивают, обматывают цепями и радостно предлагают работу на виду у всего мира. Лучше б сразу сожрали, честное слово.
Но упоминать о таком варианте развития событий Игорь не стал, а попытался воззвать к разуму:
– Серьезно, на кой хрен это вашим ученикам? Решили провести ребрендинг, и теперь у вас лагерь «Веселый шахид»?
– Семья распалась, – совершенно похоронным голосом ответил Тимофей Иванович.
– Мои соболезнования, но хорошего адвоката посоветовать не смогу.
– Игорь Октябриевич, не ерничайте. Вспомните девяностые. Благодаря Семье стало поспокойнее, но ее больше нет, а кому, как не вам, знать, сколь быстро ситуация склонна ухудшаться при отсутствии сдерживающих механизмов. Первые ласточки уже появились, – на этих словах завуч многозначительно пошевелил бровями.
– Я вас умоляю. По-вашему, что, стадо малолетних вампиренышей и оборотней себя от людей защитить не сможет?
Тимофей Иванович отмахнулся:
– Речь не о людях. Госпожа директор видит угрозу шире. И сочла, что сейчас самое время внести несколько изменений в учебный процесс. Одно из них – вы.
Складывалось стойкое впечатление, что Игорь бьется лбом о стену.
– Идите Лесом! Какой из меня преподаватель?
– Утвержденный лично госпожой директором на основании вашего резюме. Которое, замечу, было довольно непросто составить, что делает вам честь в вопросах защиты информации. Но вернемся к делам. По шкале от одного до десяти оцените вашу готовность на пять лет отказаться от курения, спиртных напитков и матерной брани.
Пленник начал закипать:
– Пять лет без сигарет и мата в компании училок? Всю жизнь мечтал.
– Добро пожаловать в интернат АСИМ. Мечты сбываются! – людоед вновь широко заулыбался, словно включил внутреннюю лампочку, и скрупулезно поставил галочку напротив отметки «десять».
– Может, наконец развяжете меня?
– Ну-ну, сбываются, но не так же быстро… Итак, каким вы себя видите в нашей компании через пять лет?
– Трезвым и злым.
Тимофей Иванович записал и этот ответ. Бывший богатырь поморщился:
– Послушайте. Мне кажется, вы несколько недопонимаете масштаб проблемы. Даже если я соглашусь – как вы это представляете? За мной бегают все известные спецслужбы и даже парочка таких, о которых я раньше не слышал. Стоит согласиться – в тот же день дверь откроют ногой и меня под белы рученьки выведут в менее образовательное казенное учреждение.
Старый оборотень отложил ручку и принял максимально напыщенный вид. С парадоксальным смирением Игорь понял, что сейчас последует очередная лекция.
– Мы по-прежнему интернат АСИМ. Вероятно, вы не были в курсе – признаться, порой даже мне сложно отследить все касающиеся нас законодательные акты, вышедшие за последние пару тысяч лет, – но директор имеет право принять на работу даже преступника. И на время исполнения обязательств перед интернатом подобный сотрудник находится вне юрисдикции любых организаций. А после… Полагаю, это будет демонстрацией одного из ваших восхитительных навыков исчезновения средь бела дня, о которых я наслышан. Ничего сложного.
– А с чего вы вообще взяли, что остальному миру не плевать на эти ваши акты глубокой древности?
Котов-Шмулинсон игриво сощурился:
– Молодой человек, а как вы думаете, почему здесь работаю я?
Игорь открыл рот. Игорь вежливо закрыл рот. Завуч продолжал:
– Конечно, некоторые проблемы бывают. Все-таки желающих вздернуть заслуженного педагога на ближайшем дубу обнаружилось до огорчения много. Но пара слов директора – и окружающие становятся просто восхитительно понимающими людьми. Ну да, съел кого-то из прапрапрапрадедов, так что же? Не лишать же детей из-за этого уроков истории.
– Железобетонная логика.
– Естественно. Но, к сожалению, мы выбиваемся из графика. Не возражаете, если я продолжу?
– А если возражаю?
– В таком случае вынужден буду убедительно склонить вас к сотрудничеству. – Казалось бы, при этих словах Тимофей Иванович просто размял руки, пошевелив в воздухе пальцами, но Игорь успел уловить блеск мелькнувших стальных когтей.
– Я готов продолжить.
– Прекрасно. Итак, по какой причине вы ушли с предыдущего места работы?
Темный зал, очерченный на песке круг. Крики, кровь. Огромный смуглый мужчина падает на пол и больше не поднимается. Радостный лай. Дикий рев. Игорю было что терять, и он не вмешался. Всем было что терять, и не вмешался никто. Один против пятерых. Троих одолел. Но не последних двух. Если бы помог хоть кто-то…
Крик сестры. К ней идет поджарый блондин в черной косухе. Игорю по-прежнему есть что терять, но терять сестру – страшнее. Выступает вперед. Все равно всё испортил, карьерист хренов. Не уберег. Спасай, что осталось.
Моргнув, бывший богатырь вернулся в реальность:
– Из-за трусости.
– В документах сказано, что вы выбили клык вожаку волкодлаков, – с подозрительно вежливой улыбкой отметил Котов-Шмулинсон.
– А вот это уже был трезвый расчет.
– Интересно, интересно, – пробежав глазами по бумагам, он продолжил: – Ваш главный недостаток?
– Нефотогеничен.
– А главное достоинство?
– Дважды смог перепить медведя.
– Как вы узнали о вакансии?
– Внезапно и против своей воли.
– Почему решили оставить ту работу, которая есть у вас сейчас?
– Я и не собирался.
– Чем вы любите заниматься в нерабочее время?
– Спасать свою задницу.
– Почему считаете, что подходите на эту должность?
– Я так вовсе не считаю!
Толстяк все тщательно записал, закрыл папку и радостно откинулся в кресле:
– Вот видите, как быстро мы управились благодаря вашей покладистости. Так-так, даже чуть раньше уложились. Полагаю, вы бы хотели перекусить?
– Очень, – Игорь не раздумывал ни секунды. Для еды ему нужны будут руки. Хотя бы одна рука. А это шанс на спасение.
Завуч встал, аккуратно задвинул за собой стул и ушел в соседнюю комнату. Что-то зашуршало. Вскипел чайник. Игорь терпеливо ждал, внимательно разглядывая комнату и оценивая пути к отступлению. Решеток на окнах нет, но черт его поймет, какой это этаж, прыгать не разобравшись нельзя. Деревьев не видно. Дверь одна, открывается внутрь. Замок есть, но скорее для вида, такой не удержит. Оружие? Лампа. Стул. Телефон-трубка. Найти бы базу, тогда проводом можно удушить. О, да на столе целое богатство – набор перьевых ручек. Жаль, что нет ножниц. Самая уязвимая часть кота – усы. Придется выкручиваться тем, что есть. Кажется, из кармана не вытащили зажигалку. Шансов мало, но рискнуть можно. Главное – освободить хотя бы одну руку.
Когда Тимофей Иванович вернулся в комнату, у Игоря уже созрел план. Стараясь не выдать себя, он продолжал понуро сидеть на стуле, покуда завуч с тарелкой и ложкой не подошел и, зачерпнув овсянку, не поднес ее ко рту узника.