Мальцев Василий – Два дебила - это сила (страница 1)

Мальцев Василий

Два дебила - это сила

Глава

Название: Хроники падика: Операция «Ы-ы-ы»Жанр: Черная комедия / Бытовое порно (в переносном смысле) / ТрэшГлавные герои:Кабан (Димон): Масса 90 кг, IQ — как у табуретки. Носит только «Абибас». Мечтает стать охранником в «Пятерочке».Шмель (Паша): Худой, дерганый, считает себя «мозгом» операции. Постоянно сплевывает и чешет пах.

Глава 1 Философия за гаражами

Школа №69 города Мухосранска стояла в тумане, как Титаник перед айсбергом, только вместо оркестра оттуда доносились маты трудовика.За ржавыми гаражами, в позе орлов, готовящихся к взлету, сидели двое. Кабан смачно харкал в лужу, пытаясь попасть в плавающий там презерватив. Шмель нервно курил «Тройку», стряхивая пепел себе на кроссовки.— Слышь, Кабан, — затянул Шмель, выпуская дым через ноздри, как дракон с гайморитом. — У нас проблемы. Реальные, нахрен.— Чё? Семки кончились? — Кабан напряг единственную извилину, отчего у него покраснели уши.— Ты дебил? ОГЭ, братан. О-Г-Э. Если мы матан не сдадим, нас даже в бурсу не возьмут. Батя сказал, если я завалю, он мне очко на британский флаг порвет. И не в хорошем смысле.Кабан задумался. Перспектива остаться без аттестата его не пугала, но батя Шмеля был мужиком суровым — прапорщик в отставке с одной рукой, и той он обычно бил людей.— И чё делать? — спросил Кабан, почесывая задницу о кирпичную стену.— Есть план, — Шмель понизил голос и огляделся, словно они продавали уран, а не обсуждали школьный экзамен. — Короче, Лысый из 11-го «Б» сказал, что ответы лежат в сейфе у директрисы. В «святая святых».— У Жабы? — Кабан побледнел. Директриса Зоя Павловна, по кличке Жаба, весила центнер и обладала усами гуще, чем у них обоих вместе взятых. Ходили слухи, что она перекусывает арматуру.— У неё. Сегодня ночью она сваливает на юбилей к мэру. Школа пустая. Только сторож Петрович, но он после девяти вечера в состоянии «дрова». Мы заходим, берем ответы, выходим. Четко, дерзко, как пуля резкая.

Глава 2. Миссия невыполнима: Протокол «Фантом»

Ровно в 23:00 два темных силуэта перелезли через школьный забор. Точнее, Шмель перелез, а Кабан застрял штаниной за пику забора и повис, демонстрируя ночному городу свои застиранные трусы с миньонами.— Снимай меня, урод! — шипел Кабан, болтаясь как сосиска. — Мне яйца давит!— Тише ты, сучара! Всю операцию спалишь! — Шмель пытался отцепить друга, но ткань китайских спортивок оказалась на удивление прочной. Раздался треск. Кабан рухнул в кусты крапивы.— Бл***! — заорал он шепотом. — Жопа горит!— Терпи, казак, атаманом будешь. Или хотя бы грузчиком, — философски заметил Шмель.Они подошли к черному ходу. Шмель достал из кармана гнутую проволоку.— Смотри и учись, салага. Вскрытие замков — это искусство. Как с теткой: надо нежно, но настойчиво...Он ковырял в замке пять минут. Потом дверь просто открылась — она была не заперта.В коридоре пахло хлоркой и безысходностью. Друзья, пригибаясь, двинулись к кабинету директора. В темноте школа выглядела зловеще. Портреты писателей на стенах смотрели на них с осуждением. Особенно Достоевский. Этот вообще выглядел так, будто знал, чем они занимаются в туалете на перемене.

Глава 3. Кабинет биологии и неожиданный стояк

Внезапно в конце коридора послышались шаги.— Шухер! Петрович! — взвизгнул Шмель.Они метнулись в первую попавшуюся дверь. Это был кабинет биологии.В лунном свете белел скелет Гоша. Кабан, тяжело дыша, прижался к стене. Шмель сполз под парту.— Пронесло... — выдохнул Шмель.Кабан повернул голову и уткнулся носом в плакат «Строение репродуктивной системы человека».— Гы, смотри, — он ткнул пальцем в матку в разрезе. — Похоже на лицо трудовика, когда он чихнет.— Ты озабоченный, что ли? У нас дело! — шикнул Шмель, но сам хихикнул.Тут Кабан заметил на столе учительницы журнал.— Слышь, а может, мы просто оценки исправим? Нахер нам ответы?— Ты чем писать будешь, пальцем? Ручки-то нет.Кабан пошарил по столу и нашел какой-то маркер. Он открыл журнал на 9 «Г», нашел свою фамилию. Напротив стоял ряд «лебедей» (двоек).— Ща я ей устрою, — Кабан высунул язык от усердия и начал переправлять двойку на тройку. Получилась какая-то жирная клякса, похожая на раздавленного таракана.— Дебил! Это перманентный маркер! Ты страницу испортил! — Шмель выхватил журнал. — Теперь нас точно вычислят. Надо сжечь улики.— Журнал сжечь?— Нет, школу, блин. Конечно, журнал! Но не здесь же. Пошли к Жабе, у нее там камин есть... наверное. В фильмах у злодеев всегда есть камин.

Глава 4. Логово Жабы

Дверь в приемную директора была массивной.— Выбиваем? — предложил Кабан, разминая плечо.— Ты совсем? Это дуб! Ты плечо сломаешь, а дверь даже не скрипнет. Лезем через секретарскую.В кабинете секретарши пахло дешевыми духами и кофе. На столе стоял компьютер, накрытый салфеточкой.— Опа, — Шмель открыл ящик стола. — Смотри, чё нашел.Он достал журнал «Playboy» за 2005 год.— Ни хрена себе! — глаза Кабана стали размером с блюдца. — Это чё, секретарша Ленка читает?— Может, она лесбуха? — предположил Шмель, листая страницы. — Ого, смотри какие... буфера. Как у нашей поварихи, только чистые.Они залипли на пять минут.— Так, соберись! — Шмель хлопнул журналом по голове Кабана. — Времени мало. В кабинет Жабы!Дверь в кабинет директора поддалась легко. Внутри было темно и пахло корвалолом.Сейф стоял в углу. Огромный, советский, несгораемый.— И как мы его откроем? — спросил Кабан. — «Сезам, откройся»?— У меня код есть, — самодовольно сказал Шмель. — Я подсмотрел, когда Жаба его открывала, чтобы коньяк достать. Четыре цифры. Дата рождения Ленина.— А когда Ленин родился?— Э-э-э... — Шмель завис. — Весной вроде. Или зимой.— Ты гений, Шмель. Реально гений.Они начали перебирать цифры. 1917? Нет. 1945? Нет. 1234?Щелк.Дверь сейфа со скрипом отворилась.— Пароль «1234»? — Кабан посмотрел на Шмеля. — Она серьезно?— Она педагог старой закалки, ей не до кибербезопасности.Внутри лежала стопка конвертов с надписью «ОГЭ. КОНФИДЕНЦИАЛЬНО». И еще бутылка водки и палка колбасы.— Джекпот! — заорал Шмель.— Тихо ты! — шикнул Кабан, хватая колбасу. — Жрать охота.В этот момент в коридоре зажегся свет. Послышался тяжелый топот и звяканье ключей.— А вот теперь нам точно п***а, — констатировал Шмель.Дверь распахнулась. На пороге стояла не Жаба. И даже не Петрович.На пороге стояла уборщица тетя Зина со шваброй наперевес. В своем синем халате и с безумными глазами она выглядела как самурай перед харакири.— Ах вы, наркоманы проклятые! Опять в фикусы ссать пришли?!

Глава 5. Великий побег (через окно)

— Валим! — крикнул Шмель.Они рванули к окну. Второй этаж.— Прыгай! — скомандовал Шмель.— Высоко же!— Тетя Зина сейчас швабру тебе в... инсталляцию превратит! Прыгай!Кабан, сжимая в одной руке конверт с ответами, а в другой надкусанную колбасу, сиганул вниз. Приземлился он удачно — прямо в мусорный бак. Грохот стоял такой, будто упал метеорит.Шмель прыгнул следом, но приземлился на Кабана.— Слезь с меня, дистрофик! — замычал Кабан из недр бака, где он лежал в обнимку с пакетами из столовой.— Ответы целы? — Шмель ощупывал себя.— Целы. И колбаса цела.Они, хромая и воняя помоями, побежали к забору. Позади, из окна, тетя Зина метала в них тряпки и проклятия на древнем языке коммунальщиков.Эпилог. Утро следующего дняЗа гаражами снова сидели двое. Они выглядели так, будто прошли Вьетнам. Кабан жевал ту самую колбасу. Шмель торжественно вскрывал конверт.— Ну, ща заживем, — руки Шмеля дрожали. — Ща спишем, сдадим на «пять», поступим...Он вытащил бумаги. Развернул.Молчание длилось минуту.— Чё там? — спросил Кабан с набитым ртом.— Это... это не ответы, — голос Шмеля сел.— А чё?— Это список должников по питанию за 2018 год и рецепт засолки огурцов от Зои Павловны.Кабан перестал жевать.— То есть, мы рисковали жизнью ради огурцов?— Получается так.— М-да... — Кабан проглотил кусок. — Слышь, а рецепт нормальный? Мамка просила узнать.Шмель посмотрел на друга, потом на небо, потом на бумажку.— Пошел ты, Кабан.— Да ладно тебе. Зато колбаса вкусная была. Дай сигу.Они закурили. Впереди был экзамен, армия и, возможно, карьера грузчиков. Но это было уже не важно. Главное — они выжили в битве с системой. И с тетей Зиной.

Глава 6. Культурный шок в школьной сауне

После провала с «рецептами огурцов» Шмель понял: нужен запасной аэродром. Аэродромом был выбран физрук Виталий «Витамин» Петрович — человек-гора, чей мозг на 90% состоял из креатина, а на 10% из любви к шансону.— У Витамина есть ключи от спортзала, а в спортзале — каморка. В каморке — сауна. Там он трет терки с завучем, — вещал Шмель, пока они пробирались по подвалу школы. — Мы подкатим к нему с «подарком», и он нам зачет по физе и ОБЖ автоматом поставит. А там, глядишь, и по матану договорится.В качестве «подарка» в пакете «Пятерочка» гремела бутылка паленого коньяка «Старый Кенигсберг» и банка шпрот.Они подошли к заветной двери, из-под которой валил пар и доносились хриплые звуки песни «Золотые купола». Кабан, не долго думая, толкнул дверь.— Здорово, Петрович, мы тут... — начал было Кабан и осекся.Картина маслом: в облаках пара, обмотанные простынями, на деревянной лавке сидели двое. Физрук Витамин и трудовик Михалыч. Перед ними стоял тазик с раками и запотевший графин. Но шокировало не это.Михалыч, суровый мужик, который мог забить гвоздь лбом, в данный момент делал физруку... педикюр.— Слышь, Виталя, у тебя тут натоптыш, — ворчал трудовик, орудуя напильником по гигантской стопе физрука. — Тебе надо чаще в кроссовках ходить, а не в этих сланцах дырявых.Физрук, блаженно прикрыв глаза, прихлебывал пиво:— Старайся, Михалыч. Завтра на танцы в ДК, надо быть в форме.Кабан и Шмель замерли в дверях. Пакет со шпротами предательски звякнул. Физрук открыл один глаз.— Опа... — протянул он басом, от которого у Шмеля завибрировали зубы. — А вы чё тут забыли, воины диванные? Решили нормативы по заплыву в парилке сдать?— Мы... это... — Шмель судорожно соображал. — Мы коньяк принесли! Хотели поздравить с... Днем... э-э... взятия Бастилии!Михалыч поднял голову, не выпуская напильник из рук:— Какой Бастилии, придурок? Февраль на дворе.— Так мы заранее! — влез Кабан, выставляя бутылку как щит. — Петрович, нам бы это... по физкультуре «пятерки». Ну, чтобы средний балл не как у дегенератов был.Витамин медленно встал. Простыня на нем держалась на честном слове и могучих бедрах. Он подошел к пацанам, взял бутылку, посмотрел на свет.— «Кенигсберг»? Из ларька у Ашота? — он грозно посмотрел на них. — Вы меня отравить решили, чтобы я вам в гробу оценки ставил?— Нет, что вы! — заверещал Шмель.— Значит так, — физрук ухмыльнулся, и эта ухмылка не предвещала ничего хорошего. — Раз пришли — будете отрабатывать. Михалыч устал мне пятки чистить. Кабан, бери пемзу. Шмель, дуй за пивом в ларек. Бегом, а то заставлю стометровку в противогазах бегать... в этой самой сауне!Через десять минут Кабан, обливаясь потом и слезами, яростно тер пятку физрука, стараясь не смотреть на татуировку «ВДВ» на его икре.— Слышь, Петрович, — кряхтел Кабан. — А за это точно «пять» будет?— За это, Димон, тебе будет «спасибо» от моих мозолей. А «пять» получишь, если завтра на ОГЭ не сдохнешь от страха.Шмель тем временем бежал по морозу в одних кедах, проклиная и матан, и Бастилию, и свою гениальную идею «договориться». В этот момент он понял: честно списать было бы гораздо безопаснее для психики.