Малкольм Гладуэлл – Разговор с незнакомцем (страница 8)
Несколько лет назад группа психологов под руководством Эмили Пронин предложила такой тест группе испытуемых. Сначала нужно было заполнить пропуски. Затем Пронин задавала всем участникам эксперимента один и тот же вопрос: «Как вы думаете, говорит ли что-то данный выбор слов о вашей личности? Например, если вы дописали “С_ _НА” до “СТЕНА”, то значит ли это, что вы человек принципиально иного склада, чем тот, кто напишет “СМЕНА”, или “СЦЕНА”, или, скажем, “СЛЮНА”?». Испытуемые заняли ту же позицию, что и я: разумеется, нет, это всего лишь слова.
«Я не верю, что подобная игра может хоть как-то характеризовать мою индивидуальность», – заявил один из испытуемых.
И остальные тоже с ним согласились:
«Заполнение пробелов ничего особенного обо мне не сообщает. Это просто случайный выбор».
«Глядя на мои слова – “ЦЕЛЬ”, “МОТИВАЦИЯ”, “ПОБЕДА” – можно подумать, что имеешь дело с необычайно целеустремленным человеком. Однако на самом деле это не так».
«Не думаю, что, дописав недостающие буквы, я сообщила о себе что-то действительно важное… Я воспринимала это как своего рода аттракцион».
«Да почти ни о чем это не свидетельствует… Разве что о богатстве словарного запаса».
«Сильно сомневаюсь, чтобы здесь была какая-то связь… Я писал, как говорится, от фонаря».
«Очень надеюсь, что слова “ЗЛОБА”, “ЗАНУДА” и “ССОРА” не являются показателем того, что у меня скверный характер. Это был абсолютно случайный выбор».
Вроде бы логично, да? Но вот дальше произошел интересный поворот. Пронин раздавала испытуемым результаты других участников эксперимента, абсолютно им неизвестных. И задавала тот же самый вопрос: «О чем, по-вашему, говорит выбор этого человека?»
И тут контрольная группа резко меняла мнение.
«Такое ощущение, что писавший очень любит покушать: “СДОБА”, “ПУЗО”, “ПИРОГ”. И наверняка он обеспокоен тем, что страдает лишним весом, – об этом свидетельствует слово “РАЗМЕР”».
«Похоже, у испытуемого крайне низкий культурный уровень. В случае “БА_КА” есть масса вариантов: “БАНКА”, “БАРКА”, “БАЛКА”, “БАЙКА”. А он не придумал ничего умнее, чем “БАШКА”. Наверняка мало читает».
Учтите, что это пишут те же самые люди, которые несколько минут назад утверждали, что результаты теста не показывают абсолютно ничего, называли его всего лишь игрой и даже аттракционом. И вот пожалуйста, они глазом не моргнув делают заключения о незнакомцах:
«Этот человек явно имеет отношение к финансам. Возможно, работает в банке: “ССУДА”, “ПРИБЫЛЬ”, “МОНЕТА”, “ОБЛИГАЦИЯ”». К тому же он несчастлив в семейной жизни: “СТЕНА”, “РАЗВОД”».
«Судя по всему, это женщина, которая не ходит на службу. У нее на уме одно только домашнее хозяйство: “СОЛЬ”, “ТЕСЬМА”, “КОТЕЛ”, “ПИРОГ”, “УБОРКА”».
«У меня такое чувство, что писал спортсмен: “ТРЕНЕР”, “РАЗРЯД”, “ЦЕЛЬ”, “ПОБЕДА”. Возможно, он уже исчерпал свои ресурсы (“ПОРОГ”) и подумывает о том, чтобы уступить дорогу молодым, на что указывает слово “СМЕНА”».
«Думаю, это девушка, которая недавно рассталась с возлюбленным, пережив предательство с его стороны. Причем ясно, что она его просто ненавидит: “РАЗЛАД”, “ТРЕПАЧ”, “КОЗЕЛ”».
Удивительно, но все испытуемые отвечали в том же духе. И казалось, ни один даже не догадывался, что противоречит сам себе. Не сомневаюсь, что, если бы участники этого эксперимента увидели мой список слов: «МРАК», «ЗЛОБА», «ПУЛЯ», «МАНЬЯК», «БОЛЬ», «УБИЙЦА», «ТЮРЬМА», «ЦЕПЬ», «ПРИБИТЬ», «ТРЕМОР», «РАЗБОЙ», – они бы всерьез обеспокоились моим душевным здоровьем, а то и вовсе приняли бы меня за рецидивиста.
Пронин называет это явление «иллюзией асимметричной проницательности». Она пишет:
«Убежденность в том, что мы понимаем окружающих лучше, чем они нас, и что мы можем знать о них нечто такое, чего не знают они сами (но это работает только в одну сторону, все прочие не настолько проницательны), заставляет нас говорить там, где надо бы послушать, и нетерпеливо отвергать жалобы других на то, что их неверно поняли или несправедливо оценили».
В этом и заключается проблема, лежащая в основе двух наших загадок. Руководители кубинского департамента ЦРУ были свято уверены, что способны на глаз оценить лояльность своих агентов. Судьи не пасуют перед задачей проникнуть в характер обвиняемого: поразмыслив минуту-другую, они выносят авторитетное суждение. Невилл Чемберлен ни минуты не сомневался, что его мудрый план поможет предотвратить войну. Если намерения Гитлера непонятны, то забота премьер-министра – отправиться в Германию и прояснить ситуацию.
Нам кажется, что мы легко можем заглянуть в душу другого человека, сколь бы поверхностно ни знали его. Мы без колебаний беремся судить об окружающих. Разумеется, по отношению к себе мы ничего подобного со стороны других не допускаем. Ну как же: мы ведь натуры тонкие, сложные и трудно постижимые. А у незнакомца всё как на ладони.
Однако на самом деле незнакомцы далеко не так просты, как нам кажется, – вот едва ли не самая важная мысль, которую я хочу донести до читателей этой книги.
Часть вторая
Презумпция правдивости
Глава 3
Королева Кубы
Обратимся к еще одной шпионской истории, которая имеет самое непосредственное отношение к Острову свободы.
В начале 1990-х гг. кубинцы тысячами бежали от режима Кастро. Мастерили примитивные лодки – из автомобильных камер, металлических бочек, деревянных дверей и любых доступных материалов – и отправлялись в отчаянное путешествие через Флоридский пролив, ширина которого составляет 150 км, к берегам США. По одной из оценок, не меньше 24 000 человек, пустившихся в такое плавание, погибли в море. Это была гуманитарная катастрофа. На нее отреагировала группа кубинских иммигрантов в Майами, основав организацию под названием «Братья-спасатели» (Hermanos al Rescate). Они создали небольшую эскадрилью одномоторных самолетов Cessna, на которых патрулировали Флоридский пролив, высматривая сверху суда с беженцами и сообщая их координаты береговой охране США. Hermanos al Rescate спасли тысячи жизней. Они были настоящими героями.
Со временем братство расширило горизонты. Его самолеты стали вторгаться в кубинское воздушное пространство и разбрасывать над Гаваной листовки, призывающие бывших соотечественников к восстанию против режима Кастро. Кубинские власти, и без того раздосадованные массовым бегством граждан, пришли в ярость. Напряженность росла и достигла пика 24 февраля 1996 г. В тот день три самолета Hermanos al Rescate вылетели на патрулирование пролива. Едва они приблизились к побережью Кубы, как их атаковали два кубинских истребителя. В результате два самолета Cessna были сбиты, четыре пилота погибли.
Реакция на инцидент последовала незамедлительно. Совет Безопасности ООН издал резолюцию, осуждающую кубинское правительство. Президент Клинтон с мрачным лицом провел пресс-конференцию. Кубинская диаспора в Майами пришла в ярость. Два самолета сбиты в международном воздушном пространстве, а значит, происшествие равносильно объявлению войны.
Пресса опубликовала радиопереговоры кубинских летчиков:
– Мы его прихлопнули, cojones[12], готов.
– Одной сволочью меньше, cojones.
– Ага, готов.
– Кранты сукину сыну.
– Отметь место, где мы их грохнули.
– Этот отлетался.
И потом, когда один из «МиГов» заходил в атаку на вторую Cessna:
– Вот так, сукины дети. Patria o muerte![13]
Но в самый разгар противостояния ситуация внезапно переменилась. По телеканалу CNN показали интервью отставного американского адмирала по имени Юджин Кэррол. Этот человек был влиятельной фигурой в Вашингтоне. Прежде он служил командующим всеми американскими силами в Европе, имея под началом 7000 штыков. В интервью Кэррол сказал, что незадолго до инцидента с самолетами Hermanos al Rescate он с небольшой группой военных аналитиков встречался с высокопоставленными кубинскими чиновниками.
Корреспондент CNN: Господин адмирал, расскажите, пожалуйста, что произошло во время вашей поездки на Кубу: с кем именно вы встречались и что вам сказали?
Кэррол: Нас принимал генерал Росалес дель Торо из Министерства обороны… Мы ездили по стране, инспектировали кубинские воинские части, школы, видели их недостроенный ядерный реактор и прочее. В ходе наших долгих бесед с генералом дель Торо и его людьми всплыл также и вопрос о нарушениях границы американскими самолетами – ну этими, частными, базирующимися в Майами. Нам дали понять, что правительство Кубы недовольно подобными инцидентами, и спросили: «Что будет, если мы уничтожим один из этих самолетов? Вы же понимаете, что такое возможно».
Кэррол пояснил, что воспринял этот вопрос кубинских партнеров как не особо завуалированное предупреждение. Интервью продолжалось:
Корреспондент CNN: И кому вы рассказали об этом, когда вернулись домой?
Кэррол: Я срочно встретился с представителями Госдепартамента и сотрудниками Разведывательного управления Министерства обороны, и мы обсудили ситуацию.
Разведывательное управление Министерства обороны (РУМО) составляет вместе с Центральным разведывательным управлением (ЦРУ) и Агентством национальной безопасности (АНБ) триумвират внешней разведки США. Если Кэррола принимали на таком уровне, значит, ему удалось донести предостережение кубинцев практически до самых верхних ярусов американской государственной власти. И насколько серьезно отнеслись к его словам Госдеп и РУМО? Вмешались ли они, удержали ли Hermanos al Rescate от дальнейших авантюр в кубинском воздушном пространстве? Очевидно, нет[14].