Малин Рюдаль – Фантом. Счастливы, как датчане (страница 7)
Что придает обществу мобильности? Если верить ОЭСР, социальная мобильность растет от поколения к поколению в наиболее эгалитарных обществах. Общественная и фискальная системы датского государства имеют ярко выраженный перераспределенческий характер, то есть стремятся уменьшить разрыв между гражданами с самым низким и самым высоким уровнем дохода. В следующих главах мы подробнее поговорим о налогах.
ОЭСР отмечает, как важны для мобильности просветительские программы. Система, которая обеспечивает всем доступ к образованию, предлагая в случае необходимости финансовую помощь, значительно повышает равенство шансов. В странах, где системы помощи охватывают всех студентов, как в Дании, возможность получить высшее образование имеют и те, кто происходит из неблагополучной семьи.
И тем не менее социальная мобильность остается одной из важнейших и деликатнейших тем для датского правительства. Наша страна считается одной из самых благополучных в плане социальной мобильности, но социальное происхождение остается определяющим фактором для достижения успеха или уровня образованности.
Мне было восемь лет, когда родители решили записать меня в частную школу. В 2012 году в Дании было 537 частных и 1754 общественные школы, в том числе 436 специализированных. Частные школы на 87 % финансируются государством, родители платят 150–200 евро в месяц[57].
Ученики моей частной школы
Моя лучшая подруга родилась в так называемой осложненной семье и жила в небольшой квартирке с родителями и младшей сестрой. Ее мать много пила; сегодня, с позиций взрослого человека, я бы назвала ее алкоголичкой. Время от времени она посылала нас в супермаркет за белым мартини, хотя в Дании спиртные напитки несовершеннолетним не продают. Разница в социальном положении наших семей никак не влияла на нашу дружбу. Когда нам было по четырнадцать лет, отец моей подруги признался, что он гомосексуалист, что уходит из семьи и будет жить с мужчиной. Ей пришлось нелегко – и дома, и в школе, ведь она не понимала, как отреагируют окружающие, если узнают про отца. Наш учитель сделал все, чтобы мы поддержали одноклассницу. Позже нас обеих приняли в лицей, находившийся в самом центре Орхуса, и теоретически мы имели равные шансы преуспеть. Теоретически, потому что она так и не получила степень бакалавра и пошла работать. Я не знаю, как потом сложилась ее судьба, – мы потеряли связь, – но надеюсь, что она нашла свой путь и живет счастливо. Я привела этот пример в качестве иллюстрации того, что даже если общество предоставляет всем равные финансовые возможности, это не гарантирует равенства в успешности. Когда ты происходишь из неблагополучной среды, твой путь может оказаться более тернистым, ведь психологические и эмоциональные проблемы, сложные отношения с близкими, недостаток знаний очень осложняют процесс обучения.
Вы сказали – миллиарды?
Но вернемся к нашей «американской мечте». Что она такое в реализованном виде? Миллиардное состояние? Тогда это не про Данию… Причин тому много: во-первых, налоговая система, перераспределяющая доходы, во-вторых, школа, для которой воспитание элиты – отнюдь не главная цель, а кроме того, наша культура никогда не ставила деньги во главу угла, и я еще к этому вернусь. Чтобы стать миллиардером в Дании – пусть даже не долларовым, а всего лишь «кронным», – нужно выдвинуть воистину революционную идею.
В 2011 году 60 000 датчан зарабатывают больше миллиона крон (130 000 евро)[59] при общей численности населения 5,6 миллиона человек. Я не смогла найти подтвержденных данных касательно того, сколько человек из этих 60 000 родились в благополучных семьях, но могу засвидетельствовать, что из тех моих знакомых датчан, кто много зарабатывает, большинство – выходцы из среднего (и выше) класса. И все они «обскакали» родителей по части финансового преуспеяния.
Я решила изучить проблему основательней и связалась с одной из самых крупных адвокатских контор Копенгагена. Все ее партнеры зарабатывают больше миллиона крон в год, следовательно, принадлежат к тому самому 1 % населения. Человек, согласившийся встретиться со мной[60], родился в рабочей семье и рос в маленьком городке в Ютландии. Он принял меня в красивейшем зале заседаний в здании на берегу моря, был очень мил, вежлив, прост в обращении и улыбчив – само воплощение датской социальной мобильности. «Родись я в другой стране, вряд ли добился бы такого положения, – сказал он мне и добавил: – У меня были равные возможности с ровесниками. Я учился на юридическом факультете, получал стипендию и даже не влез в долги». 20 % его партнеров по адвокатской конторе родились в хорошо обеспеченных семьях, а около 60 % – выходцы из среднего класса. Оставшимся 20 %, чьи семьи можно назвать скорее бедными или неблагополучными, пришлось гораздо труднее. «Деньги никогда не были для меня главным, больше всего я хотел заниматься любимым делом», – с улыбкой заключил мой собеседник. Он признает, что деньги обеспечивают человеку свободу, и заявляет: «Я горжусь тем, что плачу очень большие налоги и могу вернуть долги моей стране».
Бытует мнение, что на факультеты права поступают в основном молодые люди из привилегированной среды, продолжающие семейную традицию. Однако мой собеседник считает, что в каждом выпуске таких не более 30 %, а оставшиеся 70 % приходятся на долю выходцев из разных классов общества, в том числе из среднего. Социальная мобильность характерна скорее для представителей среднего класса, чем для выходцев из неблагополучных семей, которым приходится преодолевать множество трудностей, несмотря на великодушие и щедрость общественной системы.
Хочу повторить: социальная мобильность не всегда предполагает путь наверх, от скромного достатка к богатству. Для датчан быть «социально мобильным» означает иметь возможность действовать свободно, по собственному усмотрению, не так, как их предшественники. Помните героиню знаменитого фильма «Из Африки»[61], датскую писательницу Карен Бликсен? Эта женщина родилась в богатой семье, но она олицетворяет очень датскую по духу веру в то, что человек может жить своей мечтой, даже если мечта эта опасна и другие люди ее не понимают. В самом начале XX века Карен Бликсен отказалась от буржуазных устоев своей среды и отправилась жить на ферму в Кении. Ее затея провалилась, она потеряла почти все свои деньги, но вернулась в Данию счастливым человеком, обретя вдохновение, что смогли оценить ее читатели.
Другой пример, чуть более приземленный. Я возвращаюсь из Копенгагена в Париж, еду на такси в аэропорт, и шофер, как водится, рассказывает мне о своей жизни. «Знаешь, раньше я всю неделю ходил в костюме и галстуке, хорошо зарабатывал, но однажды спросил себя: зачем тебе эта гонка за деньгами и престижем?» Он десять лет крутит баранку и признается: «До чего же мне нравится, что в Дании человек может сам выбирать, как ему жить. У меня было все, но я решил, что покой дороже роскоши».
Какой вывод я делаю из двух таких разных историй? Откуда бы ни стартовал человек, в Дании для него открыты все пути.
Глава 5
У меня реалистичные ожидания
Я с самого детства слышу следующие выражения: «умеренно», «неплохо» или «довольно хорошо». Они отражают состояние духа: «все получится» – и ничего страшного, даже если не блестяще. Для датчан очень характерно иметь реалистичные ожидания. Кое-кто может даже сказать – умеренные ожидания.
Кнут Великий, чемпион Европы?
Если не считать эпохи викингов, когда Дания была одной из самых больших и могущественных европейских держав (в XI веке, при Кнуте Великом, в состав Датского королевства входили Норвегия, обширные территории на юге Швеции и даже приличный кусок Англии), датчане никогда не мечтали о величии, не испытывали потребности стать «лучше всех» и не хотели «завоевать мир». В XIII–XVII веках Дания была великой державой и влияла на жизнь всего континента: королевство вело завоевательные войны на побережье Балтийского моря, диктовало условия другим скандинавским странам… Но следующие четыре столетия проигранных сражений и территориальных «ампутаций» под ударами Швеции и Норвегии, прусских и австрийских армий в XIX веке свели территорию страны до сегодняшних скромных размеров. Путь, пройденный от величия до «лишения привилегии владения», во многом способствовал развитию разумного поведения перед лицом жизненных трудностей.
Какое отношение это имеет к счастью? Все просто: датчане не стремятся ни быть лучшими, ни всегда выигрывать, ни блистать, затмевая окружающих, они довольствуются тем, что есть. Когда удача (или талант, хотя мы не очень любим полагаться на него) улыбается нам и мы что-то выигрываем или чего-то добиваемся, то испытываем в тысячу крат более сильное удовольствие. Если в определенной ситуации не питаешь никаких ожиданий и все вдруг получается, ты бываешь приятно удивлен. А вот если планка задрана слишком высоко, человек нередко испытывает разочарование, потому что слишком многого ждал от окружающих.