Малик Умбетбаев – Семь яхт (страница 2)

– ЗдорОво, моряки, – гаркнул Николай и сразу же разулыбался. Парни выпрямились и с интересом взглянули на прибывших.

– А вы из Москвы, – спросил стройный молодой блондин, похожий на шведа. Он прятался в тени под навесом на корме.

– Да, мы к Петру. Только что прилетели.

– А-а, ну закидывайте вещи на борт, – скомандовал блондин. За его спиной из проема высунулась голова девушки. – Пётр живет в гостинице, так что располагайтесь.

После короткого знакомства, шкипер Володя, так звали блондина, показал им где на марине душ и предложил отправиться в город. На яхте делать нечего, да и жарко. А с Петром можно встретиться вечером, когда он будет на яхте. Мклай потащил свою команду вверх по склону в сторону шоссе. Ему хотелось, не теряя времени, поскорее добраться до главной достопримечательности, знаменитого собора Святой Софии, заложенного императором Константином в четвёртом веке. Коля как обычно не спешил и по-хозяйски осматривался по сторонам. Саша Конь сбивал ритм своими шуточками, что он, как православный, в мечети за себя не отвечает. Вокруг тянулись заборы частных вил, разбросанных по широкому склону. На одной из смотровых площадок они наткнулись на отполированный, сверкающий на солнце бронзовый бюст Ататюрка. Отец тюрков смотрел пустыми глазницами на залив с высокого холма как будто оживший мертвец. Почему-то именно Коля вывел к нужному месту. По длинному парапету трое путешественников прошли мимо торчащих, как ракеты на старте, минаретов и вошли в собор. И тут же словно провалились в бездонную до выси потолка яму. Только яма бесконечно уходила вверх. Изнутри купол и все пространство казалось ещё больше. Прошла вечность, прежде чем они дошли до центра, отмеченного кругом на гранитном полу. Николай прикрыл глаза, расслабил кисти рук, для чего пошевелил всеми пальцами как пианист, и тихо спросил Мклая: «Чувствуешь какая энергетика?». Мклай посмотрел вверх сквозь слои воздуха, рассеченного на пласты лучами солнца и ощутил своё исчезновение, испарение до состояния атома или сгустка энергии, такого же как миллиарды других, составляющих вселенную. Вся история этого священного места пронеслась у него перед глазами. Он увидел Константина, водружающего крест в основание церкви, турецкую конницу, гарцующую под огромным куполом, возведение четырёх новых минаретов. Только став никем, он мог смотреть со стороны и видеть все. Сколько же здесь, на разломе христианства и ислама, погибло и возродилось душ, сколько пролито крови в поисках правды. Своей для каждой стороны. Глаза уткнулись в огромный белый круг на стене, по которому волнами бежали знакомые по Афгану строки – Нет Бога кроме Аллаха и Мухаммад его посланник. Каждый раз читая это слово «посланник» или «Расул» по-арабски, Мклай чувствовал кровную сопричастность тексту великой идеи, объединившей так много людей. Ведь это было имя его отца. Но иероглифы были ниже, грубее света, который бесконечно исходил сверху вниз. После долгого молчания в соборе им захотелось встрепенуться, вернуться на землю. Почему-то опять Коля вывел их на старую трамвайную дорогу с булыжной мостовой. На улицу выходили открытые террасы ресторанов и кафе со столиками в окружении витиеватых спинок стульев ручной работы. На площади, где трамвайные пути загибались вправо, прямо под открытым небом играли музыканты. Арак, пиво и музыка быстро вернули трёх путников в состояние обычной земной беспечности. На закате они вернулись на марину, снова выпили уже на борту яхты за приезд с Петром и его старшим партнером Семёном. Он тоже шёл в поход впервые. Скинулись в общий котёл для закупки продовольствия на двухнедельный маршрут. И решили завтра с утра не спеша трогаться в путь. Только Пётр попросил съездить с ним в какое-то министерство, чтобы получить справку, разрешение на выход из порта. Почти весь следущий день они с Петром проторчали в забитом людьми просторном офисе старинного особняка, где разместилась инспекция судов. Но справку им не дали. Никак, ни с помощью уговоров, ни с помощью денег. Как обьяснил Пётр, турки не хотят принимать к рассмотрению российские документы о регистрации судов. Мклай вдруг подумал, что с этими яхтами что-то нечисто и снова стал вспоминать, где он мог раньше встречаться с Петром. Вечером на стоянке, когда по традиции выпивали за прошедший день, Мклай сообщил Коле, что он знает Петра по Артеку. Когда Мклай работал там переводчиком ещё во времена аспирантуры, Пётр был начальником Веселой дружины. То есть он из комсомольских начальников. А они, как и партийные бонзы, ближе всех стояли к народному добру. Так что, видимо, Петя подсуетился и увёл лодки из страны. Поэтому и регистрации нет. Дополнительно, Мклай сообщил Николаю, что частных яхт в Союзе не было. Яхты считали роскошью, излишеством, поэтому яхтенное дело в стране не развивали. Отдельные парусники покупали на западе для спортивных клубов. Своих нормальных проектов по строительству яхт не вели. Поэтому и регистраций по международным стандартам не проводили. А про яхтенный чартер никто и не слышал.

– Так что у нас первая в России чартерная компания, – гордо добавил он. – А у Петра похоже нет регистрации Ллойда. Вот он и пытается выжать у турков хоть какую-нибудь бумажку, чтобы в чартер ходить официально. Мутный этот Пётр.

С утра Коля бодро встал и потянул Мклая за собой. Убивать время в инспекции он не собирался, поэтому предложил прокатиться на пароме. Конь Саша после вчерашней попойки остался дрыхнуть с командой. Переходить Босфор на пароме это туристический секрет. Виды на оба берега – европейский и азиатский – залюбуешься. По утрам из Азии спешат в Европу на работу, поэтому обратный паром, на котором плыли Коля с Мклаем был почти пустым. Мклай заметил, что Коля понимает контролеров и все объявления в порту. «Было дело, я для себя когда-то изучал турецкий», – нехотя признался он. Но Мклай все больше убеждался, что Коля бывал здесь раньше. С перепою мучило утреннее похмелье, идти по жилым кварталам азиатского берега было тяжело. Но Коля настойчиво куда-то тянул Мклая. Наконец он увидел то, что искал. «Сейчас мигом голову поправит», – радостно поделился он с Мклаем. Они сели на открытую террасу неприметного ресторана и Коля заказал тузламу. Турецкий хаш из рубца с острым перцем и уксусом. И действительно их вмиг пробило, жизнь снова заиграла красками.

– Откуда ты знаешь этот ресторан, – удивлялся Мклай. – Да ещё на пароме, с видом на Босфор.

– Да друзья рассказывали, – продолжал валять дурака Николай.

Но Мклай уже был уверен в том, что Коля скрывает то, что разглашать нельзя по подписке. А по подписке, значит он здесь работал по той самой линии, о которой не говорят. Так что Коля водил Мклая по старым тропам и теперь путешествовать в Турции открыто свободным туристом похоже ему очень нравилось. Вечером все собрались на совещание в кафе на пирсе. Справку Пётр получить не смог. По плану они уже лишний день потеряли на стоянке. Всем хотелось поскорее выйти в море. Поэтому Вова, шкипер большой яхты, предложил сделать как всегда. Через нельзя. То есть уйти ночью без предупреждения. У Коли тут же загорелись глаза от слова нельзя. Он поддержал идею двумя руками. Остальные не возражали. У русских в крови делать все не по правилам. Особенно купаться там, где запрещено. Что уж тут говорить об уходе из турецкого плена. Выходить в пролив решили в два ночи, когда все уже спят. Сумерки сгустились. Над блестящими под звёздами водами Босфора раскинулась жаркая южная ночь.

Мраморное море

То ли для того, чтобы обмануть турецких охранников, хотя они вроде бы не могли знать об их плане, то ли от азарта сделать что-то тайное, а тайны как известно нетерпеливы и рвутся побыстрее появиться на свет, по тем или иным причинам выйти из гавани решили не в два ночи, а в полночь. Надо заметить, что делать на яхте нечего, особенно когда она стоит на причале, а действовать хочется, такова натура моряка. Хозяину Пете хотелось показать товар лицом, то есть в движении; шкипер Вовка жил морем и парусом, поэтому причал для него был лишь досадной задержкой по необходимости; трое новобранцев, ну ещё Семен с ними, ждали как море примет их, и как они справятся с этим. Всех тянуло в море и у каждого была своя веская причина. Для Мклая это ещё была и бизнес задача, получить необходимые знания для раскрутки своего нового дела. Груз ответственности и жажда приключений, а любой морской поход это всегда приключение, давили на всех с разной силой, но крепкий ром выравнивал давление, все понимали, что отдают себя во власть стихии, а это значит надо быть сплоченной командой и чувствовать плечо товарища. Поэтому все собрались на кокпите – уютной площадке с сиденьями вокруг штурвала на корме, уселись плечом к плечу и травили байки за жизнь под ром с колой. Вторая яхта была меньше первой и ею управляли друзья Володи Паша и Андрей. Они были ровесники, всем по двадцать лет, вместе обучались морскому делу в Николаеве. Но Вовкины знания и удаль подчеркивали его главенство в этой тройке. Вовка это тот случай, когда человек рождается на земле моряком. По нему было видно, что кроме яхт и моря его ничего не интересует. Он с детства жил на берегу среди яхтсменов и для своего возраста был опытным российским капитаном. Все только удивлялись, как Оксана смогла завладеть его морским сердцем. И в нарушение всех традиций, он как шкипер, то есть главный на яхте, взял свою девушку на судно. Юнгой, коком поваром и боевой подругой. Так что на первой яхте их было семеро человек – белокурый шкипер Вовка с Оксаной, два деда Пётр и Семён и троица из Москвы. На втором пластиковом одномачтовике шли двое – Паша шкипером и Андрей помощником.