Маленка Рамос – Тайна дома Морелли (страница 73)

– Со временем вы обретете способность делать то, чего раньше не умели. Не думайте, что это что-то особенное, мистер Аллен. Всех нас окружает духовный мир, но лишь единицы способны с ним взаимодействовать. У меня тоже есть эти способности, но они гораздо слабее. В детстве ваш дар был практически уничтожен, и вы не склонны делать плохие вещи. И все же человек вроде вас представляет собой воплощенную опасность, если не выберет путь добра. Сейчас вы уже взрослый, мистер Аллен.

– И все же именно я – причина кошмара…

– До определенной степени, – возразила женщина. – Призрак вам помог: без его руководства вы бы такого не натворили. Не забывайте, вы были зрителем, прилежным учеником, погруженным в некое подобие сна наяву. Марионетка и прочие видения – всего лишь плоды человеческих страхов, материализация детских кошмаров и тайных грехов. Вы их создавали, остальное делал Люсьен. Я с ним говорила и как раз собиралась все рассказать сестрам Морелли, но вряд ли это что-то бы изменило. Самое правильное – воспитывать эту часть вашего разума, научить удерживать равновесие и контролировать видения, а главное, чтобы вы не пытались материализовать ваши желания или эмоции.

– Так и спятить недолго.

– Не думаю, что вам это грозит, мистер Аллен. Вы – человек в высшей степени необычный. Есть люди, способные исцелять, есть те, кто видит прошлое или будущее, а кое-кто умеет даже передвигать предметы. Вы же обладаете всеми этими способностями, а также многими другими. Вы – бокор, колдун, любая секта была бы счастлива заполучить вас, чтобы показать собственное могущество или запугать остальных. Вы даже не представляете, какой наделены силой, нравится вам это или нет.

– Я родился в Новом Орлеане. Потом родители оттуда меня увезли. Я – правнук Люсьена, вот почему я так мечтал, чтобы он появился. Детектив, которого я нанял, все это выяснил. Забавно: он решил, что соблюдает полную конфиденциальность, копаясь в грязном белье моего семейства.

Испуганная Элизабет смотрела на него, не мигая. Кэтрин выслушала Джима спокойно, затем уселась на соседнюю кровать. Джим подробно пересказал свой разговор с призраком, а также изложил свои соображения насчет одержимости Люсьена потомством.

– Отлично, – заключила Кэтрин. – Ребенок, родившийся от этого союза, может быть равным по силе или даже превосходить вас. Если родители увезли вас из Нового Орлеана, они, несомненно, знали, какие опасности вас подстерегают, если вы попадете в руки членов общины вуду. Уверена, что им все было известно, по этой причине они прекратили всякие отношения с этими людьми и их верой. Только вообразите: такой одаренный человек, как вы, способен заколдовать всю страну – правительство, религиозные институты… Этого-то и добиваются секты. Всем нужен могущественный и властный лидер. Есть люди, способные на такое благодаря всего лишь дару слова. А теперь вообразите, что способна натворить религиозная секта с кучкой верующих при поддержке такого лидера, как вы. Равновесие в мире будет необратимо нарушено.

Джим осторожно взял Элизабет за руку и вздохнул, заметив ужас и замешательство, написанные на ее лице.

– Я никогда тебе не наврежу, радость моя.

– Я знаю, Джим, но ты все равно должен позволить Кэтрин помочь. И пожалуйста, не будем говорить про это маме и всем остальным. Не стоит заставлять их страдать еще больше. Люсьен нас, конечно же, любит, но его одержимость может испортить нам жизнь.

– Ладно. Сделаю, как скажете. С нашим ребенком не случится того, что случилось со мной.

Кэтрин сдержанно улыбнулась и заправила за уши прядь волос. Старушка выглядела очень усталой, и все же ее глаза излучали спокойствие и сострадание.

– Вы должны сдерживать эти образы, – продолжала она. – Когда они вас одолевают, в первую очередь надо сохранять спокойствие и не форсировать события. Если захочется понаблюдать за видениями, постарайтесь полностью расслабиться; если же, наоборот, хотите их заблокировать, представьте себе коридор и идите по нему, оставив видение позади. У вас достаточно времени, чтобы всему научиться. А сейчас вы должны отдохнуть. И не забывайте отслеживать в себе любую мелочь, которая может потревожить других.

Она не успела закончить, как в сумочке Элизабет зазвонил телефон. Джим услышал голос Мэри Энн, доносившийся словно издалека, затем увидел слезы на нежных щеках Элизабет. У него замерло сердце: он приготовился к худшему.

– Состояние стабильное, – объявила Элизабет, нажав отбой. – Роберт в порядке. Он поправится. У него все будет хорошо!

– Господи, какая радость, – воскликнула Кэтрин.

– А Дэнни? Кто там еще погиб? И что будет с Томми Нортоном? – У Джима было столько вопросов, что он не знал, с чего начать.

– Такую утрату пережить непросто, мистер Аллен, но с ним Роберт и Амелия. Что касается Томми, то его, скорее всего, упекут в какую-нибудь лечебницу. Парень прошел через настоящий ад, и вы это знаете лучше, чем кто-либо. Ужасное несчастье, но ведь он не собирался убивать бедного Роберта. Ларк его обожает, кроме того, у него есть Элен. За исключением родителей Дэнни, о других жертвах мне ничего не известно. Кажется, пострадал один житель Пойнт-Спирита, но в основном это были гости. Да, настоящая беда. И все-таки не стоит вам страдать еще и по этому поводу.

– Какое сегодня число?

– Двадцать седьмое сентября, – ответила Элизабет. – А что?

Джим пошевелил губами, словно бормоча молитву, затем посмотрел на обеих женщин.

– Что случилось?

– Ребенок родится в июне. Я родился двадцать второго июня, в день летнего солнцестояния.

Кэтрин выгнула брови: она поняла, на что намекает Джим.

– Недалеко от ночи Иоанна Крестителя, – заметила она. – Важнейшей для адептов вуду.

54

Пойнт-Спирит, пять лет спустя

Она отложила телефон и посмотрела на сидящего в кресле Роберта. Тот молча поглаживал бороду. Его пальцы проникали в светлые шелковистые завитки, только-только начинавшие отрастать.

– Ну что, приедет? – спросил он. Брови вопросительно изогнулись; взгляд выражал любопытство. – Упрямая, как мул. И все же не думаю, что она откажется ухаживать за Сьюзен. Просто хочет, чтобы ее хорошенько попросили. Ты же знаешь нашу Карлоту.

Джим улыбнулся и уселся рядом с Робертом. На столе стоял бокал с напитком, который Алан и Мэри Энн привезли из Италии: с каждым разом он казался Джиму все более вкусным и изысканным. Алан называл напиток «граппа». Он поздновато предупредил Джима, насколько он крепок: тот уже сделал глоток, обжигающая жидкость стекала по горлу, и ощущения были не из приятных. В тот вечер все над ним смеялись, но потом он пристрастился к необычному вкусу напитка и с нетерпением ждал, чтобы два этих типа снова отправились в Европу и привезли еще пару бутылок.

– Элизабет вернулась в Портлендский университет, – пробормотал он, поворачивая бокал в руках. – Маленькому Джимми уже пять лет, а девочке всего несколько месяцев. Отличный момент, чтобы возобновить учебу и выкроить немного времени для себя.

– Не понимаю, зачем нужны какие-то отговорки, – отозвался Роберт, – учитывая, что Мэри рядом живет у Алана, мы – в нескольких метрах от вас, а Дэнни уже семнадцать, и он тоже может помочь…

Джим отрицательно покачал головой.

– Не хочу требовать от Мэри, чтобы она отказывалась от своих путешествий ради внуков, – сказал он. – Это несправедливо, даже если она с радостью согласится. В конце концов, можно было бы нанять няню. Сам понимаешь, это всего лишь еще один предлог, чтобы Карлота вернулась, хотя я не особо уверен, что ей понравится идея вновь оказаться в доме, который ее сестра продала мне и где все началось.

Роберт улыбнулся. Джим размышлял о том, сколько раз он поджидал возле кроватки Джимми, когда тот был еще младенцем, надеясь увидеть Люсьена; о том, как тщательно он осматривал каждый угол дома, стараясь обнаружить какой-нибудь знак, указывающий на то, что тот не исчез, и о тени на лице Элизабет, которая частенько грустила из-за отсутствия этого существа, такого непостижимого и в то же время такого близкого и преданного на протяжении всего ее детства.

В первые годы отцовства Джим вполне допускал, что в любой момент может встретить Люсьена в доме. До сих пор Мэри Энн, которая давно уже перебралась к Алану, входила сюда с некоторой опаской. Иногда он замечал ее в саду, неподвижную, будто статуя: она задумчиво смотрела на окна первого этажа. В эти минуты Джиму казалось, что и она скучает по призраку – впрочем, вероятно, все было наоборот: она боялась снова его увидеть и не хотела, чтобы их встреча когда-нибудь состоялась.

Множество раз, лежа в кровати, они с женой вспоминали Люсьена, пытаясь разгадать причину его окончательного исчезновения. Элизабет считала, что Люсьену только и нужно было рождение ребенка, желание его исполнилось, и с тех пор он покоится в мире; однако Джим так не думал: ситуация казалась ему вовсе не такой простой. Он по-прежнему сохранял в тайне свою беседу с прадедом. Ему, как и раньше, казалось, что чего-то не хватает, однако со временем он смирился с тем, что никогда про это не узнает, и все окончилось так же, как началось: внезапно.

– Как твоя книга?

Роберт вернул Джима в реальность. Он поставил стакан на стол и вспомнил, что надо бы позвонить Ларри, пока тот не обиделся и не устроил скандал.