Маленка Рамос – Тайна дома Морелли (страница 48)
Но однажды снова услышал голос за пределами дома. Знакомый, юный голос, полный любви. Все, что он мог, – забраться на стол и оттуда рассматривать мир снаружи, не приближаясь к окнам. Ни стол, накрепко приделанный к полу, ни какой-либо другой предмет мебели не шевелились, когда пол приходил в движение. Это напоминало макет кукольного домика с игрушечной мебелью.
– Дэнни, Дэнни! Ты меня слышишь?
Он вскарабкался на стол и напряг зрение, стараясь рассмотреть что-то еще, кроме поля, деревьев и овечек, которые бродили туда-сюда, словно охраняя дом. Вдали он различил маленькую фигурку в платье, волнуемом ветром. Фигурка махала ему рукой, на голове у нее красовалась соломенная шляпка с развевающимися ленточками.
– Дэнни, это я! Ты видишь меня? Это я – Пенни!
Услышав имя, Денни замер. Ноги у него подкосились.
– Пенни? – переспросил он едва слышно.
– Дэнни, я знаю, что ты меня видишь. Я хочу, чтобы ты меня выслушал! – крикнула она. – Этот дом – у тебя в голове, Дэнни! Только ты сам можешь с ним справиться! Ты должен выбраться оттуда и убежать! Нужно бороться!
Дэнни задрожал от страха. Фигурка Пенни не двигалась и с каждым разом казалась все более крошечной и далекой.
– А как я выберусь? Он меня ни за что не отпустит… – пробормотал он и поспешно обвел глазами комнату.
– Дэнни! Твое тело свободно, а разум заперт в домике! Вылезай оттуда и беги ко мне! Но только делать это надо прямо сейчас! Я тебе помогу!
Неожиданно Пенни пронзительно свистнула, сунув пальцы в рот. Овечки как по команде обернулись и затрусили в ее сторону.
– Ну же, прыгай! Все это совсем не то, чем кажется! Быстрее, Дэнни!
Он заметался. Спрыгнул со стола, кинулся к окошку. Пол ту же пришел в движение и изменил угол наклона. Дэнни показалось, что он лезет в гору, покрытую льдом. Босой, в больничной пижаме, без носков; ноги его скользили! На этот раз наклон был настолько крутым, что он откатился на несколько метров назад. Пришлось начинать продвижение к окнам с нуля.
– Дэнни, скорее! У нас мало времени!
Мальчик вспотел. Чем ближе был он к окнам, тем сильнее наклонялся дом. Последнее усилие – и вот оно, окно! Ноги оторвались от пола и повисли в воздухе. Что теперь делать? Дэнни держался из последних сил. Вспотевшие руки скользили, он не представлял, как продержаться в таком положении долгое время. Пальцы уже готовы были разжаться. В последнем, почти нечеловеческом усилии он повис на одной руке. Подтянул колени, как акробат, упер ступни в подоконник и ударил в стекло.
– Не могу… Не хватает сил…
Он услышал, как где-то очень близко всхлипывает мать. Услышал голос преподобного Роберта, который повторял, что его любит, что он должен быть сильным и что все будет хорошо. Глаза наполнились слезами бессилия и ярости. Пенни свистнула еще раз. Она как могла отвлекала овечек. Их морды больше не напоминали смирных ручных животных. Налитые кровью глаза, оскаленные зубы, клацающие, когда овцы открывали и закрывали рот. Дэнни еще и еще раз ударил ногой по оконному стеклу. Он сделал это без особой надежды, уже почти готовый сдаться и скатиться вниз.
– Я хочу уйти отсюда! Ты не имеешь права меня удерживать! – задыхаясь, выпалил он.
И внезапно стекло поддалось. Мальчик сгруппировался, как герой мультика, и резко выбросил ноги наружу. Еще один удар – и стекло разлетелось вдребезги. Одна нога оказалась за окном. На раздумья времени не оставалось. Услышав звон стекла, овечки обернулись и затрусили к дому. Дэнни завис в окне. Он уже наполовину вылез и теперь отдыхал, восстановливая силы перед решающим броском.
– Кажется, сейчас меня сожрут эти твари, – прошептал он, соскакивая на траву.
– Скорее, Дэнни! Беги ко мне!
Ни разу в жизни он не бегал с такой скоростью. Трава щекотала пальцы ног. Он мчался по широкой дуге, огибая дьявольских тварей, которые стягивались к нему рысью, предвкушая поживу. Но он не останавливался. Не собирался сдаваться. Когда до Пенни было уже рукой подать, чьи-то зубы сомкнулись у Дэнни на лодыжке, да так, что он взвизгнул от боли.
– Давай руку! – крикнула Пенни.
Он сделал последний рывок, и Пенни изо всех сил схватила его за руки.
– Она меня не пускает! – взвизгнул Дэнни, чувствуя, как одна из овечек тащит его назад.
– Она ничего тебе не сделает! Смотри на меня, Дэнни, смотри только на меня. Ее нет, она не может никуда тебя утащить. Ты должен в это поверить. Я здесь, и я тебя им не отдам.
Овечка вцепилась ему в ногу мертвой хваткой. Но Пенни крепко его обняла. Ее зеленые глаза, ее чудесные каштановые волосы под соломенной шляпкой внезапно вызвали у Дэнни приступ сильнейшей душевной боли. Это была она, его подруга, такая же прекрасная, как когда-то при жизни, такая же добрая, как в те дни, когда заступалась за него в колледже. Ее руки стиснули его еще крепче, она смотрела на него с нежностью.
– Их не существует, – повторил Дэнни. – Не существует!
В этот миг овечка, вцепившаяся в ногу, и боль от ее зубов пропали. Пенни крепко держала Дэнни обеими руками. Поляна и домик побледнели и растаяли. Теперь они были вдвоем посреди поля, поросшего маргаритками. Глаза улыбавшейся Пенни смотрели на Дэнни с такой любовью, которой он никогда не видел ни в чьих глазах.
– Послушай, Дэнни. У меня очень мало времени.
– Ах, Пенни…
– Когда я исчезну, ты вернешься в свою палату, в реальность. Пожалуйста, выслушай меня, я должна сказать тебе кое-что очень важное, чтобы ты потом передал моей сестре.
– Но я не хочу, чтобы ты исчезала, Пенни. Не хочу снова тебя терять.
Она улыбнулась.
– Ты не потерял меня, глупенький. Я никуда не уходила.
– Пенни, – в отчаянии всхлипнул он и обнял ее.
– Я скажу тебе две вещи. Одну ты должен передать моей сестре как можно скорее. Объясни ей, что все спрятано там, где танцует принцесса. Я понимаю, тебе это кажется бессмыслицей, но она поймет. Ты все понял? – Дэнни шмыгнул и согласно закивал. – Другое послание предназначено твоему отцу. Слушай внимательно, потому что потом я тебя отпущу и ты вернешься домой. – Дэнни снова кивнул.
Пенни прижалась губами к его уху. Она говорила очень тихо, а Дэнни улыбался, широко раскрыв глаза. Его лица словно коснулся ветерок, и у себя на щеке он почувствовал горячий нежный поцелуй.
– Запомни, Дэнни, – сказала Пенни, отстраняясь, – времени осталось очень мало. Найди мою сестру. И не забывай, что я тебя очень люблю.
Произнеся эти слова, она разжала объятия, и Дэнни начал проваливаться куда-то в темную бездну. Он падал все быстрее, разноцветные пятна проносились мимо него, как будто он мчался сквозь время на американских горках, только не по земле, а под землей. Страшно не было. Он по-прежнему плакал, но на этот раз от избытка чувств. Он закрыл глаза, а когда снова их открыл, под руками ощутил больничный матрас. Он вскочил как от удара. Похожая на сову Лорна Колеман молча уставилась на него, будто увидела привидение.
– Мама… – проговорил он, спрыгивая с кровати.
– Дэнни?! Дэнни…
Он чмокнул ее в щеку и помчался в ванную, чтобы снять с себя наконец опостылевшую пижаму и переодеться. Он спешил. Очень спешил. Когда он вышел из ванной, мать по-прежнему сидела с таким видом, будто видит нечто сверхъестественное. Рядом стояла медсестра, ошарашенная внезапным преображением больного ребенка. На лице у нее отражался такой же ужас, как у Лорны. Обе таращились на него во все глаза.
– Мама, срочно идем на похороны. Я должен видеть преподобного Роберта и Элизабет. Где моя зубная щетка? А ботинки?
– Сынок…
– Мама! – воскликнул он, но в следующий миг смягчился и задышал глубже. – По дороге я тебе все расскажу, но умоляю, отведи меня на похороны. Поверь, это очень важно.
– Миссис Колеман, – возразила медсестра, – мы обязаны провести мальчику полное обследование, прежде чем…
– Мы уходим, – возразила Лорна. – После похорон я лично доставлю сына назад в больницу. Ребенку срочно необходимо туда попасть. А я в первую очередь его мать.
– Но миссис Колеман…
Лорна бросила на нее ледяной взгляд. Медсестра закатила глаза и, ворча что-то себе под нос, вышла из палаты. Дэнни смотрел на маму. Ему хотелось ее поцеловать. Он любил ее больше, чем когда-либо.
– Спасибо, мама.
– Не за что, солнышко.
Когда они сели в машину, у Лорны дрожали руки, а щеки пылали, как будто у нее жар. С соседнего сиденья Дэнни смотрел на нее с благодарностью.
– Не грусти, мама. Нет причин грустить.
Она достала платок из кармана брюк и вытерла нос. Повернула ключ зажигания и выехала с парковки в направлении главной трассы.
– Сынок, я хочу, чтобы ты знал: я люблю тебя, – сказала она и прослезилась. – И папа тоже очень тебя любит. С тех пор как ты родился, ты для нас в жизни – самое важное. Мы наделали много ошибок, но все это… все это мы делали исключительно ради твоего благополучия и счастья…
– Знаю, мама, тебе не надо сейчас из-за этого волноваться. Я знаю, что случилось, Пенни мне все рассказала.
Лорна в ужасе посмотрела на него и, заливаясь слезами, свернула на грунтовку.
– Ты хорошая. На твоем месте так поступила бы любая мама. Ты просто испугалась…
Лорна обняла его так крепко, что Дэнни испугался, не задушит ли она его своими длинными худыми руками.
– Сыночек… Родной… Ты уже совсем мужчина. Я недостойна быть мамой такого замечательного сына…
– Мамочка, пожалуйста, мне очень нужно попасть на эти похороны, а потом мы с тобой обсудим все, что хочешь… Хотя мне не нужны никакие объяснения, я тебя уже за все простил.