Маленка Рамос – Тайна дома Морелли (страница 24)

– Накануне смерти Лоррейн я знала: что-то случится, – проговорила она глухим, печальным голосом, выслушав Роберта. – Я чувствовала его присутствие в ту ночь, пытаясь уснуть. Со мной такое случается. Но вы же понимаете, с кем попало про это говорить не станешь. Примут за сумасшедшую. А мне и так неплохо жилось, не было нужды привлекать к моим способностям дополнительное внимание.

– Вы имеете в виду призрак? Тот, который я видел у Мэри Энн?

– Возможно, – ответила она. – Надеюсь, вам не покажется полной чушью то, что я вам сейчас расскажу. Этот мир населяют не только люди, но и духи. Духов видят люди, обладающие особым даром. Такие как я, например… Духи любопытны, им не нужно особого повода, чтобы наблюдать за людьми. Одни приходят и уходят. Другие пытаются вступить с людьми в контакт, чтобы что-то сообщить или просто поучаствовать в их жизни. В ту ночь это существо за мной наблюдало. Оно не делало попыток заговорить. Но я его чувствовала. И каким-то образом оно сообщило: что-то вот-вот произойдет.

– Сообщило? Значит, оно с вами как-то общалось.

– Нет, ваше преподобие. Иногда духи сообщают информацию непроизвольно, она как будто привязана к ним. Но я умею считывать нужные сведения так, что духи этого даже не замечают. В ту ночь я уловила странный свистящий звук и поняла, что надо срочно позвонить Лоррейн. А потом все это случилось… Ужас, просто ужас.

Старушка заплакала. Роберт поднялся со своего места и сел рядом с ней.

– В городе кошмар, – всхлипнула она. – Эти ребята… и этот «привет»: клянусь, я видела его в зеркале.

Старушка вытерла слезы кружевным платочком, который достала из кармана фартука. У Роберта защемило сердце. Он взял ее за руку.

– Успокойтесь, миссис Вудс. Все мы сейчас переживаем тяжелые времена. Честно говоря, не представляю, как вести себя в подобной ситуации, но мы обязаны держать себя в руках.

– У всего есть причина, – произнесла Кэтрин чуть слышно, поднося платок к носу. – Такие вещи просто так не случаются, ваше преподобие. Надо понять, как эти происшествия связаны между собой, выяснить, что общего между всеми этими людьми. Поверьте: что-нибудь да найдется. Вы прожили здесь всю свою жизнь. Ваши предки тоже родились и выросли в Пойнт-Спирите. Вы лучше, чем кто бы то ни было, сумеете разобраться в происходящем, а заодно выяснить, кем является это существо и чего ему надо.

– Выяснить причину этих смертей невозможно. Они случайны. А ваша подруга совершила самоубийство, – отозвался Роберт, машинально трогая свой поврежденный нос. Перелома в итоге не обнаружили, однако след от удара все еще болел. К тому же пастор боялся, что у него снова откроется кровотечение. Этого только не хватало. Особенно на глазах у этой несчастной женщины.

– Именно этого он и добивается, – продолжала Кэтрин. – Мало того: с каждым разом он будет все сильнее. Он не просто предупреждает – он смеется над нами. Он нас даже приветствует! Вы понимаете, что я хочу сказать?

Роберт откинулся на спинку стула, машинально рассматривая портреты, расставленные на полках, тумбочках и столиках. Дрожащей рукой старушка взяла чашку и сделала глоток. За окнами ветер яростно раскачивал ветки деревьев. Краем глаза Роберт заметил какого-то человека, бежавшего по улице. Он не спеша встал и приблизился к окну. Гортензии, украшавшие крыльцо, тоже подрагивали от ветра. Роберт внимательно осматривал улицу. В кармане брюк ожил телефон, но пастор не обращал на него внимания.

– Карты не лгут, ваше преподобие, – сказала Кэтрин. На этот раз в ее голосе звучала уверенность. – Я уже несколько дней не вылезаю из дома, боюсь попасться на глаза соседям: замучают дурацкими вопросами. И не нужно мне их сочувствие, не хочу видеть их кислые лица. Вы – священник и вряд ли верите, что карты говорят правду. Однако готова поклясться, не опасаясь, что вы примете меня за идиотку: карты никогда не лгут, они уже рассказали мне очень много.

Роберт медленно повернулся к Кэтрин. Глаза у старушки были широко открыты, тело напряжено, спина выпрямлена, руки лежали на столе. Перед ним вновь была испуганная Хелен Бонэм Картер в роли мисс Хэвишем.

– Похоже, призрак, который вы с писателем застали в комнате Мэри Энн Морелли, и тот, кто делает все эти вещи, – одно и то же существо. Сложно представить, что их несколько. Лично я уверена: это одних и тех же рук дело. Вы говорите, сестры видят его много лет подряд. Это началось после смерти Виктора, отца девочек, не так ли?

– Да, все верно.

– Это очень плохо, ваше преподобие, – продолжала она. – Вряд ли он навредит этой семье, но и добра от него не жди. В нем много ненависти, эта ненависть сопровождает его с самого начала. Такие существа дремлют и до поры до времени никак себя не проявляют, пока что-то их не разбудит. Во всех раскладах карты говорят мне о боли и несчастьях, о какой-то угрозе и бедствиях, которые сами собой не минуют.

– Миссис Вудс, скажите честно: что нам делать? Как, по-вашему, правильнее всего было бы поступить? – перебил ее Роберт, возвращаясь на свое место. – Я понимаю, что задавать вам такие вопросы не совсем логично, учитывая, что я священник. Но сейчас мне кажется, что обычная молитва нам не поможет, поймите меня правильно. У меня есть вера, но я не решаюсь просить у Бога объяснений…

Кэтрин невесело усмехнулась.

– Не решаетесь, потому что знаете, что это бесполезно… Но молиться вам все равно придется, когда это существо перед вами появится.

Роберту стало не по себе: это было уже слишком.

– По вашим словам выходит, что дух желает общаться исключительно с Мэри Энн. Когда вы вошли в комнату, он пропал. Но коварная улыбка, которая, по-вашему, была у него на лице, означает одно: он ждал этой встречи, он искал ее. Найдите связь между всеми людьми, с которыми в последнее время произошло нечто необычное, дайте ей имя – это единственная возможность ему противостоять. Ищите причину. Повторяю: всему на свете можно найти какое-то объяснение.

Когда Роберт вышел из дома Кэтрин Вудс, у него заболела голова. Городок словно вымер. На улицах стояла непривычная тишина. Шагая к церкви, пастор перебирал в памяти лица людей, с которыми после смерти Пенни случилось какое-нибудь несчастье. «Найдите связь», – снова и снова мысленно повторял он. Он вошел в деревянную калитку и направился к крыльцу церкви, как вдруг у него возникло чувство, что кто-то за ним наблюдает. Он повернул голову вправо и посмотрел на другую сторону улицы, но взгляд был словно затуманен: кружилась голова, его мутило. Он с трудом попал ключом в замочную скважину, перешагнул порог и запер за собой дверь. Опустился на скамейку в последнем ряду, перевел дух. Пошатываясь, добрел до пресвитерия. Дверь в крошечный кабинет была приоткрыта. Открыв ее, он чуть не потерял равновесие. Где-то поблизости должен быть стол. Все еще держась за ручку двери, чтобы не грохнуться на пол, он закрыл глаза. Он старался не обращать внимания на толчею образов, наводнявших его сознание. «Амелия», – пробормотал он.

– Что со мной происходит? – произнес он чуть громче слабеющим голосом.

Кабинет закружился вокруг него. Казалось, все превратилось в ярмарочную карусель, а Роберт сидит на одной из лошадок, вращающихся по кругу.

«Бог – это не любовь, Роберт, – прозвучало у него в голове. – Это разрушительная и несправедливая сила. Он наказывает своих детей, бросая их на произвол судьбы. Взять хотя бы тебя…»

В какой-то миг он утратил чувство реальности. Рухнул на ковер, кое-как дополз до ножки стола, ухватился за нее руками, с усилием поднялся на ноги и застыл, сгорбившись над столешницей. Что он должен сделать? Возможно, что-то важное, но сейчас он не помнил, что именно. Телефон настойчиво жужжал в кармане штанов.

– Еще чаю, ваше преосвященство? – услышал он голос миссис Вудс.

«Ты хороший человек», – голос Амелии также отчетливо прозвучал в его голове. Он повернулся к диванчику, стоявшему у противоположной стены возле шкафа. «Хороший человек, хороший человек, хороший человек…»

Он повалился на пол лицом кверху. Над головой, словно в замедленной съемке, проносились лопасти вентилятора. Он не помнил, как его включил, не помнил толком даже беседу с миссис Вудс всего лишь несколько минут назад. Что с ним? Он увидел, как над ним склоняется лицо Амелии, искаженное недоброй и лукавой улыбкой. Длинные пальцы погладили его по щеке.

– Знаешь, Роберт, – насмешливо, с вызовом проговорила она, – а ведь мы с тобой можем быть не просто друзьями. Представь себе: ты и я. Ханжа и лицемер – чем не пара?

– Амелия… Со мной что-то происходит…

Лицо Амелии качнулось подобно голограмме. Она по-прежнему улыбалась. Ее рука воровато скользнула по его груди, он чувствовал, как одна за другой расстегиваются пуговицы на рубашке, как жаркие пальцы прикасаются к его пылающей коже. Внезапно что-то его обожгло.

– А вот и она! – победно воскликнул голос. – А что, миленькая татуировка! Такая модная и такая неожиданная на теле служителя церкви. Ну-ка расскажи, что она означает, лицемерный ты лжец, – прошептала она, заглядывая Роберту в глаза и свободной рукой ощупывая ему пах. – Уж я-то знаю, что у тебя за секрет… Я в курсе всех твоих темных страстишек и знаю, как заставить тебя признать очевидное.