Максин Чан – Восьмая личность (страница 11)

— Она здесь? — Мои глаза загораются.

— Да. И выглядит просто очаровательно.

— Здорово. Давай заказывать.

Глава 6. Алекса Ву

Утро. Раннее, судя по тому, как выглядит все вокруг.

Зевая, я потягиваюсь в виде буквы «Х», потом двигаю руками вниз и опять вверх, оставляя на шуршащей простыне «снежного ангела»[12]. После этого я откатываюсь, поднимаю один угол матраса и, натягивая, запихиваю под него простыню, снова превращая ее в свежевыпавший снег. Вот так. Уже лучше.

Жалюзи в моей комнате никогда не опускаются до низа окна, однако по какой-то причине я каждое утро смиряюсь с этим раздражающим фактором в своей спальне. Трогательно. Проще не обращать внимания, чем следить за этим. Я перекатываюсь на другой бок, хватаю свой фотоаппарат и навожу его на солнечный лучик, проскользнувший под плотной шторой. Пятно желтого света краешком задевает одежду — по идее, я в этом наряде должна убить его наповал, — приготовленную для сегодняшнего вечера.

«Кожаные брюки? — хмыкает Раннер. — Ты уверена?»

Я сразу начинаю думать, что выбор плохой.

Раннер строит презрительную гримасу.

«Задница вспотеет», — предупреждает она.

Я оглядываю свою комнату в форме буквы «L». На стенах цвета магнолии скотчем закреплены фотографии чужих людей. Словно неизвестные родственники, они утешают меня долгими ночами. Юная девушка в розовом платье в горошек. Пожилой мужчина в федоре. Я представляю, как он печется обо мне, глядя на меня мягкими любопытными глазами и ободряюще улыбаясь. Пойманный фотоаппаратом момент искренней радости — мы тогда были то ли на вечеринке в каком-то шикарном ресторане, то ли на шоу в Вест-Энде. Иногда я разговариваю с ними. Рассказываю, что у меня на уме. За все годы они стали свидетелями триумфа и упорной борьбы.

Я вздыхаю, глядя на беспорядок. Хаос — неизбежный побочный эффект множественной личности, несмотря на мое навязчивое стремление хранить вещи в порядке. Отсюда, из кровати, я вижу: Доллины сквиши «Soft’N Slo», цветные карандаши, плюшевого слона. Ловца снов Онир, ее сердечко из розового кварца и кружевной бюстгальтер. Зажигалка «Зиппо», кожаная сумка, капа и колода карт — все это вещи Раннер. Мой фотоаппарат «Кэннон» и последний выпуск «ФотоПлюс». Полосатый свитер, который раньше принадлежал Раннер, теперь отдан Долли — Раннер не может носить мохер, он кусается. Красный кожаный рюкзак тоже Долли. Принадлежащий Раннер кальян для курения марихуаны сейчас стоит и пылится; коллекция DVD-дисков — все фильмы, от «Гарри Поттера» до «Убить Билла», расставлены в алфавитном порядке, — принадлежит нам всем. Еще по комнате расставлено несколько часов, в качестве защиты от потери времени. С кучей неглаженой одежды — думаю, никто не признает ее своим имуществом и разбираться, по всей видимости, придется мне. Если бы я заглянула в гардеробную, уверена, я нашла бы там вещи Паскуд. Но пока мы будем держать ее дверь закрытой. Так безопаснее.

На дубовом комоде лежит пачка писем; я сваливаю ее в ящик. Сверху оказывается письмо от Дэниела, в котором он подтверждает, что сеансы будут проводиться дважды в неделю, и приводит свои расценки. Я признаю, что нуждаюсь в помощи, чтобы справиться с моим беспорядком, с моими личностями. Что я, Алекса, являюсь тем, что профессиональные врачи называют Хозяином, хотя я предпочла бы считать себя Строителем Гнезда для Стаи. За многие годы я сохранила этот убежище у себя в сознании, представляя его похожим на гнезда, которые можно увидеть на древних деревьях. Веточки, переплетенные между собой и переложенные мхом и землей, подстилка из перьев и льна, соединенных слюной для большего тепла и защиты. Мы должны охранять Гнездо от вторжения — например, от убийц из рода кошачьих, которые кружат под деревом и ждут плохой погоды, готовые в любой момент обнажить когти.

Раньше я имела полный контроль над Телом, но с годами я развила спонтанность у своих личностей, и теперь каждая из них умеет выходить на Свет и использовать Тело для изучения мира, как любой другой человек. Только изредка, особенно в тех случаях, когда я считаю выход опасным или неподобающим, я вынуждена вести переговоры с остальными внутри меня, чтобы решить, кто остается на Свету. Например, Долли всего девять лет, что означает, что ей нельзя курить, пить, смотреть неприличные фильмы или делать что-то, что не соответствует ее возрасту. Я все это говорю (очень спокойным и строгим голосом), однако не всегда все получается. Иногда, если у меня мегастресс (ДРИ и стресс несовместимы), или я в отрицании (ДРИ и отрицание приводят к конфликту), или пью слишком много (ДРИ плюс алкоголь равняется катастрофе), я отключаюсь — мозгоправы называют это расщеплением, — и в этот период могу натворить всяких бед, так как не контролирую то, что делаю, и не помню, что сделала. Когда такое случается, я вынуждена полагаться на Стаю, которая и берет контроль над Телом. Временами это срабатывает, временами нет; как-никак мы все знаем, что близкие не всегда делают хороший выбор от нашего имени, особенно те, которые родились в результате эмоциональной травмы.

Описать жизнь с множеством идентичностей будет проще, если представить семью, о которой приходится заботиться, очень-очень большую семью со мной в центре. И каждая идентичность, как и член семьи, имеет свои надежды, страхи, желания, интересы, стремления и воспоминания.

Есть только одно правило, которое мы все договорились соблюдать:

«Ни один чужак из реального мира не должен проникнуть в Гнездо. Никогда».

Под этим я подразумеваю то, что никто не должен хорошо узнать каждую из нас и получить о Стае информации больше, чем есть у меня. Все это может вылиться в утрату мною контроля над Сознанием и Телом. Ведь Гнездо — это наш дом, наше святилище. Место, где отдыхает от бешеной скачки наше сознание. А тот, кто проникнет сюда из реального мира, может уничтожить его и погубить всех, кто здесь живет.

Онир подсовывает мне под спину подушку.

«Мы поможем тебе убраться», — заверяет меня она.

«Спасибо», — говорю я.

Наши голоса в моей голове звучат тихо, лекарство превращает их в пульсацию. В глазах тоже ощущается пульсация, как будто кто-то надавил на них. Я, словно избалованная кинозвезда, надеваю солнцезащитные очки. Втайне я завидую актрисам — у них роскошный гардероб, возможность спать до полудня (уж у них жалюзи точно закрывали бы все окно), толпа почитателей. А еще дар перевоплощаться в новые личности, только в отличие от меня они сбрасывают их, как только останавливается камера. Я же вынуждена постоянно ходить в этих личностях, день за днем и по ночам. Необходимость заботиться обо всех внутри иногда страшно изматывает и становится невыносимой, особенно если между ними нет согласия, если они соперничают друг с другом за контроль.

Возьмем, к примеру, вчерашний день: Долли проснулась первой и спрыгнула с кровати, что разбудило меня. Мне хотелось спать, я настаивала, чтобы она повалялась в кровати подольше, но нет: «Не хочу! Я не устала».

Долли девять лет, и она существует с две тысячи третьего. Она появилась в ту ночь, когда отец впервые нанес свой визит — к тому моменту моя мать всего полгода в виде праха покоилась в своей пластмассовой урне. Долли самая младшая из моих личностей, и хотя она со мной дольше всех, она в нашей Стае считается неоперившимся птенцом.

Следующей проснулась Онир, она открыла один глаз и тут же закрыла его. Она была уставшей и чем-то раздражена. Ей тридцать два, и она отвечает за физические упражнения и режим сна, а также следит за тем, чтобы мы увлажняли кожу и чистили зубы нитью, готовясь к ее любимому виду деятельности — смотреть сны. Другие считают ее тщеславной и ветреной, но она добрая и благонамеренная. Не дает нам перевозбуждаться и раздражаться.

Долли играла в больницу для животных и в конечном итоге разбудила Раннер.

«Оставь это, Долли! Ради всего святого, вернись в кровать!» — заорала она в моей голове. От того количества сигарет «Лаки страйк», что она выкурила прошлым вечером, у нее саднило горло, а голос звучал хрипло.

«Не хочу, — заявила Долли. — Нелли нужно в больницу, она сломала хобот!»

К этому моменту проснулись уже все, в том числе и Паскуды.

Паскуды появились вскоре после того, как моя мать покончила с собой, с течением времени их голоса становились все более злобными и громкими. Они утверждают, что это я виновата в том, что она прыгнула под поезд, что если бы я не была такой эгоистичной стервой, она бы сейчас была жива. Четко просчитанная жестокость — одно из многочисленных качеств Паскуд. Эти качества сплетаются в бездушие, сдобренное хитростью и злобой. Из всех моих личностей Паскуды нравятся мне меньше всего, и у меня плохо получается или совсем не получается контролировать их. Я предоставляю делать это Раннер.

Иногда какая-нибудь личность может существовать без ведома Хозяина (меня, моей личности), однако со мной такое случилось только один раз, вскоре после того как отец ушел от нас навсегда. Мне тогда было шестнадцать.

Стояло холодное, выбеленное снегом утро, когда я внезапно вошла в Тело и обнаружила, что Фло — в то время я не знала, что эта личность живет во мне, — «случайно» убила чью-то морскую свинку. Уставившись на холодное тельце семейного любимца, я была вынуждена принять тот факт, что, по сути, это я уморила голодом бедняжку.