Максимилиан Жирнов – Свалка времени (страница 15)
– Да не буду я никого искать. Не хочу. Все равно у меня ничего не получится.
– Значит, я буду убивать. Знай: твоему приятелю, Шныреву, я приготовил особую кару! Но не сейчас. Его дети – последние в моем списке!
По ушам словно ударил звон разбитого стекла. Тоннель разлетелся на осколки. Максим изумленно уставился на могилу: лишь две гвоздики алели на заросшем бурьяном холмике. Крест и ограда бесследно исчезли. А может, их никогда и не было?
По аллее бежал Шнырев.
– Я правильно понял? Ты его нашел? – крикнул он. – Ну ты даешь! Сунуться на участок безымянных могил! Здесь такое творится…
– По-моему, здесь куда безопаснее, чем в городе, – спокойно возразил Максим.
Шнырев остановился и посмотрел на него, как на сумасшедшего:
– Ты так думаешь?
– Покойники еще никому не причинили вреда.
Капитан рубанул рукой воздух:
– Кроме этого твоего призрака! Ты с ним договорился?
– Нет. Но вы не переживайте. Пока жив хоть кто-то из детей его обидчиков, вашу семью он не тронет.
– И на том спасибо! Но весь город не может жить на вулкане! Что думаешь предпринять?
Максим выразительно пожал плечами и попросил:
– Подкиньте меня… до супермаркета.
Шнырев зло сплюнул себе под ноги. Сержант хлопнул дверью, завел мотор и рванул с места. Большая черная собака выскочила из-под колес и бросилась в кусты. Плохая примета…
Полицейский УАЗ скрылся за поворотом. Максим взял с полки бутылку минералки и наполовину осушил ее тут же, в магазине. Девушка на кассе возмущенно крикнула:
– А кто платить будет? Я сейчас охрану вызову!
– Трубы горят, – серьезно бросил Максим и положил в корзинку хлеб, кетчуп и спички.
Кассир прыснула:
– У всех сейчас так. Жара-то какая. Вам пакет нужен?
– У меня есть свой. Я же советский человек.
Максим расплатился, вышел из магазина и, как мальчишка, побежал домой. Дорога, вернее, протоптанная людьми тропинка, огибала двухэтажное здание белого кирпича – поликлинику. У дверей, не замечая никого вокруг, целовалась юная пара. Девушка, вскинув руки на широкие плечи кавалера, с явной охотой подставляла его губам лицо. И ладони парня постепенно поднимались от талии все выше…
В этой любовной идиллии Максим почувствовал фальшь. Он остановился и вдруг отчетливо увидел лежащую на полу, в луже крови, молодую женщину. Над ней склонился грязный, оборванный мужчина. В его руках темнел длинный нож.
– Стойте! Вам нельзя быть вместе! – хотел крикнуть Максим, но сумел лишь едва слышно прошептать эти слова. Он испугался одного-единственного вопроса: почему?
В самом деле, что он скажет этой счастливой сейчас паре? Ему, видите ли, дано заглянуть в будущее? Да его поднимут на смех! Максим тяжело вздохнул и медленно побрел домой.
Еще с порога Максим услышал мучительно-знакомый голос и схватился за голову: сегодня приезжает мама! Нельзя, трижды нельзя забывать такое. Теперь не миновать взбучки.
Медленно, словно за дверью ждала гильотина, Максим открыл дверь. Ольга Даниловна – как всегда, прямая и жестокая, шагнула навстречу:
– Ты не рад видеть мамочку? Мог бы поцеловать для приличия!
Максим чмокнул ее в щеку. На губах остался вкус тонального крема. «Поцелуй Иуды» – пришло на ум вроде бы неуместное сравнение. Нет, скорее, поцелуй блудного сына.
Обогнув мать, Максим проскользнул в свою комнату, открыл шкаф и остолбенел. Все его богатство бесследно исчезло. Вместо портативных радиостанций, биноклей и дозиметров на полках, аккуратно сложенные, покоились одеяла и простыни. Пропала даже любимая игрушка – револьвер-пугач. Лишь оружейный сейф, пока еще пустой, одиноко стоял в углу. Видимо, вынести его у женщин не хватило сил.
– Где мои вещи? – Максим задохнулся от ужаса.
– На помойке! – презрительно выплюнула Ольга Даниловна. – Мы с Алечкой навели марафет и выкинули весь бесполезный хлам!
Максим вылетел из квартиры и помчался к мусорной площадке. Он успел вовремя: темно-синий мусоровоз только-только протянул металлические «руки»-манипуляторы к его богатству.
– Стойте! Стойте! – выкрикнул Максим, выхватил из контейнера два больших полиэтиленовых пакета и помчался к дому. «Псих» – он скорее почувствовал, чем услышал возглас водителя.
Ольга Даниловна набросилась на Максима, едва он поднялся в квартиру:
– Быстро, тварь, неси свой хлам обратно! – ее глаза вспыхнули, плеснув злобой прямо в душу. Лицо исказилось и расплылось. Максиму показалось, что волосы матери шевелятся, точно змеи медузы Горгоны.
Распахнулась дверь и из большой комнаты выбежала жена:
– Мне твое барахло здесь не нужно! Ты всю квартиру завалил!
– Все лежало в моей комнате… – попытался оправдаться Максим.
– Наплевать! – закричала Алина, одним словом ломая все оправдания. – Неси на свалку, живо!
– Выбрось это вон! – вторила Ольга Даниловна.
Они обе – мать и жена, пытались перекричать друг друга. И под их перекрестным «огнем» в растерянности стоял несчастный Максим. Он вообразил себя внутри блестящего, непрозрачного шара и родные голоса отскакивали от него, не причиняя ни малейшей боли.
Вдруг шар вспыхнул, развалился, и голова взорвалась десятком ослепительных вспышек. Ольга Даниловна занесла руку для нового подзатыльника. На кольцах сверкнули драгоценные камни. Максим подхватил пакеты и выскочил на лестничную площадку.
Навстречу, сжав кулаки, поднимался сосед-наркоман. На его руках, точно веревки, вздулись жилы, желваки на острых скулах ходили ходуном. Нетрудно догадаться, что тот собирается сделать.
– Нет, – прохрипел Максим. – Стой. Не смей.
Сосед остановился.
– Как знаешь, – только и сказал он.
Максим добежал до периметра Зоны и перебрался через бетонный забор. Лучи заходящего солнца блеснули в окнах городских домов. Может, кто-то сейчас глядит в бинокль и видит одинокую фигурку Проводника между разрушенными цехами? Да все равно!
Максим вошел в диспетчерскую, сложил пакеты с дорогими сердцу вещами в металлический ящик – схрон и бросился на койку, прижав к груди револьвер. Пальцы сами собой начали крутить барабан. Резкие щелчки успокаивали, но тело все равно оставалось неподвижным, словно парализованное. Невозможно остаться нормальным человеком после такой встряски.
Но Максим думал не о себе. Словно объемная фотография, в его память врезался образ счастливой пары. И убитая женщина в луже крови… Как ей помочь? Ответа на этот простой вопрос не мог дать никто.
Понемногу вечер угас. За уцелевшим смотровым стеклом воцарился мрак. Максим закрыл глаза и вдруг почувствовал едва уловимое дуновение ветра. Он подскочил, нащупал фонарь и нажал на кнопку. Узкий белый луч скользнул по двум детским фигуркам – мальчика и девочки.
– Привет, – сказал Ваня. – Мы попрощаться. Посвети на меня.
Максим выполнил просьбу и несколько секунд удивленно разглядывал чистое, без единого синяка, лицо призрака.
– Странно, – наконец вымолвил он. – Я же не выполнил твое условие.
– Не мое. Условие высших сил, – поправил Ваня. – И ты его выполнил. Тебе самому намного хуже, чем когда-то было мне.
– Да я ведь пока жив!
– Ужас без конца страшнее смерти. Я бы так не смог.
– Но я же не ребенок, – вздохнул Максим.
Маша улыбнулась одними губами. Ее глаза смотрели сурово и печально:
– Ты вырос, но так и не повзрослел. Бросился спасать любимые игрушки. Потом ушел из собственного дома и не осмелился идти поперек двух…
– Не надо, – перебил Максим девочку. – Прошу вас, не надо развешивать ярлыки.
– Ты думаешь, у нас глаз нет? – резко сказал Ваня. – Мы только на вид маленькие. С того дня, когда мы погибли, прошло немало лет. За такое время трудно остаться ребенком. Хочешь совет?
– Нет. Какой смысл?
Маша положила руки Максиму на плечи: