Максим Злобин – Владыка Нового Мира 3 (страница 6)
– Ты надолго?
– Надеюсь, что туда и сразу же обратно.
– Поняла. Буду скучать.
На том наш короткий разговор завершился, и тут же на меня со своими возмущениями накинулся Андрюха Голубицкий:
– И где я тебе посередь ночи алабая найду?
– Можешь не алабая, – сдался я. – Любую зверюгу выше метра в холке под окно подгони и всё. И охрану усиль. Тревога, код пунцовый. Буди всех, – с тем я запрыгнул на Рудика. – Всё, мне пора, – и рванул с места в карьер.
Карьер, кстати, это не тот карьер, который выкопанный, и ты типа с горочки в него спускаешься. Карьер – это аллюр такой, самый быстрый. Ускоренный галоп. Это и много другое я вытаскивал из памяти Харитона Харламова, чтобы хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей, потому что…
А-а-а-ай, как же мне всё это не нравится!
С одной стороны, послание человека в белом было предельно понятно. На стене был нарисован мёртвый гоблин, а значит удар придётся по Большому Стояну. Но! Мы так-то не дружочки, чтобы друг другу подсказывать, и всё это может быть отвлекающим манёвром.
И вот как знать⁈ Может, он хочет меня из Нового Сада выманить. А может, хочет выманить из Нового Сада меня, – это ведь не совсем одно и то же.
Короче… паскуда пытается испить моей кровушки. И надо бы решать. Не знаю, прав я или не прав, но я склонился к тому, чтобы поверить наскальным рисункам человека в белом и поехал к гоблинам. Ведь связи с ними у меня как не было, так и нет, и что там творится узнать невозможно, а здесь у меня хотя бы Лысый Опездол на стрёме постоит и тылы если что прикроет.
Так что вперёд!
Верхом на Рудике, я свернул с набережной, поскакал по центру города и почти без происшествий добрался до крепостных стен. Почему «почти»? Да потому что в один момент мне в рожу прилетела подхваченная ветром газета. И так прям удачно прилетела, что аж скорость сбрасывать пришлось.
Ну ничего. Заминка всё равно секундная, и от этой секунды, – я очень надеюсь, – ничего не изменится…
Несмотря на поздний час и всеобщее веселье, из трубы на крыше пекарни валил густой дым. Буква «О» – ответственность. Жители Большого Стояна ждут к утру свежей выпечки, и не потерпят никаких оправданий тому, что её нет. Это неприемлемо. Просто недопустимо.
Гоблин по имени Тык-Мык и его сын Бодрыня прекрасно это понимали. Как бы им не хотелось выйти на улицу и вместе со всеми дёргаться под магнитофон, у них была работа. На кону стоял не просто завтрак, – о нет! – на кону стояла репутация их профессиональной династии. Ведь выпечкой отец и сын занимались испокон веков, вот уже почти два месяца.
И у каждого, к слову, был свой профиль. Старший гоблин хранил в голове все рецепты, а голова младшего была идеально круглой формы, и потому прекрасно подходила для того, чтобы растягивать на ней тесто для курников.
Вот и сейчас. Тык-Мык прошёлся масляной кисточкой по лысой черепушке сына, взял заготовку в руку, размахнулся и:
– Ы-ы-ы-ых! – по широкой дуге, да с характерным шлепком, нахлобучил её сыну на голову. Но не успел гоблин растянуть тесто до конца, как в дверь постучали: – Кто⁈
Первым в пекарню вошёл Верховный Жрец, а следом за ним и сам вождь с огромной цветастой коробкой в руках.
– Дело есть, – сказал Додя. – Смари сюда…
Старина Тык-Мык аж за сердце схватился при виде разноцветных лягушек. Ну прямо карамельки; так и хочется лизнуть. А вот Бодрыня ничего не увидел, потому что заготовка под курник застилала ему глаза.
– Что там, папа? Что там?
– Спецзаказ у тебя сегодня, – улыбнулся Жабыч и поставил коробку в угол. – Валадыка прислал нам угощение. Нада как-то так сделать, чтобы все папробали… Папробароли… Паробапроли…
– Штоп всему клану хватило, – пришёл на помощь Додя. – Ты ведь у нас главный по еде. Предложи, что можно сделать.
Далее случился недолгий мозговой штурм. Суп отвергли сразу же. Ведь суп в понимании гоблинов – это не еда, а то чудесное весеннее время, когда лужи полны головастиков. Полноценные бутерброды не получились бы, а канапе на один зубок, так что тоже мимо. Жаркое? К сожалению, не найдётся на стоянке такой большой чан, чтобы его хватило на всё племя. Пироги? Уже ближе. Однако тут Тык-Мык, – начитавшийся человеческих кулинарных книг, – вспомнил, что уже давно хотел попробовать приготовить одну интересную тему.
– Пилимени, – со знанием дела сказал он. – С бульоном. Сделаю в лучшем виде.
– Быстро?
– Пара часов.
– Давай, – согласился Жрец. – А мы пока что подготовим всех к сюрпризу.
Главнюки Разящего Весла вышли вон с делянки Тык-Мыка, и работа закипела. Немного жаль было перемалывать в фарш ТАКОЙ продукт, однако жабы одна за другой отправились в полупрофессиональную мясорубку. На выходе получилось очень цветастенько, а на запах так вообще…
– М-м-м-м! – втянул носом Тык-Мык и аж пошатнулся. – Дилишыс!
Дальше по плану была раскатка теста. Нужно было поспешать, и потому Тык-Мык решился на инновации. Вместо старой-доброй головы сына, он воспользовался столом и деревянной скалкой. На удивление, получилось ничуть не хуже, чем раньше.
– Быстрей-быстрей! – прикрикивал Тык-Мык, на скорость шлёпая по полотну теста перевёрнутым стаканом. – Ещё быстрее!
Кружочки-заготовочки отстреливались из-под ловких рук гоблинов будто автоматные гильзы. И теперь осталось только лепить.
– Вот так, – Тык-Мык показал сыну как правильно защипывать пельмени. – Понял?
– Понял.
– Штук сто налепишь и сразу вариться кидай. Семь минут, вытащил, новые засыпал, готовые на блюдо и сразу Вождю тащи, пока не остыли. Понял?
– Понял… пап? А ты куда?
– Да я на минутку, – ответил гоблин. – Скоро вернусь, – и вышел из пекарни на улицу.
А вокруг уже царило предвкушение. Толпа гоблинов стояла, задрав головы кверху, и внимала сэру Додерику, который что-то вдохновенно обещал им с крыши. И даже магнитофоны по такому поводу сделали потише.
– Простите, – Тык-Мык начал пробираться сквозь толпу. – Извините.
Гоблин двигался в направлении выхода со стоянки. И тут, на подходе к опущенным подвесным вратам его окликнул сам вождь:
– Ты куда?
– За спецоей!
– А, – удовлетворился доверчивый Жабыч. – Ну давай-давай…
Тык-Мык выдохнул. Чуть было не попался. Чуть было не разоблачили. Но «чуть» не считается, а потому гоблин безнаказанно вышел на болота. Огляделся, выбрал кусты потемнее, огляделся ещё раз на предмет слежки, а затем чуть ли не бегом побежал прятаться.
Спрятался.
Отдышался, кое-как унял дрожь в конечностях, а затем сунул руку в карман фартука и достал:
– Прелесть.
Ярко-жёлтая и с чёрными полосками жаба неловко моргнула в тот момент, когда Тык-Мык поцеловал её прямо в губы, а затем, – хрусть! – откусил.
– М-м-м-м!
Никогда и ничего подобного в своей жизни гоблин не пробовал. Жаба была не просто хороша, жаба была умамиста. Все вкусы мира смешались в ней в идеальных пропорциях, и даже текстура, – казалось бы! – была столь уникальна, что хотелось задержать во рту каждый кусочек на подольше. Поиграться с ним языком, погонять за щекой, посмаковать вдоволь.
– М-М-МММ!!!
«Перед самим собой заклеймил себя позором навсегда», – думал Тык-мык: «Не оправдал доверие Жреца и самого Владыки. Украл у клана, соврал вождю и подверг смертельной опасности собственного сына. После всего этого действительно нужно себя спросить: а стоило ли оно того? ДА! КОНЕЧНО, МАТЬ ТВОЮ! ЕЩЁ КАК СТОИЛО!»
– М-м-м…
Жаба закончилась, но её послевкусие во рту ещё нет. И надо бы, наверное, прочувствовать этот момент. Тык-Мык уселся на землю поудобней, закрыл глаза и прислушался к собственным ощущениям. Вот только внезапно услышал совсем не то, что хотел.
– Кхэ, – сперва в горле начало першить. – Кхэ! Кхэ!
Сразу же за этим желудок скрутило в страшнейших спазмах, а всё лицо как будто закололо невидимыми холодными иголочками. Спотыкаясь на бегу, сердце заколотилось как сумасшедшее. Картинка поплыла перед глазами. На мозг начал давить какой-то то ли шелест, то ли звон, а потом… потом Тык-Мык увидел перед собой высокогорное плато.
А-а-а-ай, твою ж мать!
– Отчёт! – рявкнул я. – Быстро!
– Владыка? Это ты?
– Это я! А теперь ну-ка быстро рассказал, что у вас там происходит!
– Прости меня, Владыка! – вместо ответа гоблин не просто бахнулся на колени, а попытался расшибить себе башку о землю. – Прости меня, дурака грешного! – и заплакал. – Как же я слаб! Прости меня, Владыка, что я не сумел устоять! Прости, что всех подвёл! Только умоляю тебя, не наказывай Бодрыню, мальчишка ни о чём не знал и даже не дога…