Максим Злобин – Владыка Нового Мира 2 (страница 31)

Объединение кланов всё ещё не закончено, и самое время формировать эту самую Инквизицию для того, чтобы лосём пробежаться по болоту и собрать недобитков под знамёна Разящего Весла. И я почему-то уверен, что ради комариного бафа гоблины-бойцы станут выстраиваться в очередь. У них ведь культ силы, а тут такое. Под усилением шансы на боевые подвиги кратно возрастают.

Во-о-от…

Батяню же я вызвал потому, что на его счёт тоже одну интересность придумал. А дело вот в чём: наш меховой друган – исключение из правил. До Исхода какую-то часть жизни он провёл по ту сторону портала, служил на флоте и ассимилировался по самое не хочу. А вот другие вомбаты не такие.

Да, они живут среди людей и прекрасно коммуницируют с ними, но всё равно держатся общинами. И поддержка таких вот общин обязательно сыграет свою роль. Особенно учитывая то, как я начал. Гоблины, вомбаты, люди, в грядущем царствие Владыки рады всем. Свобода, равенство и вот-это-вот-всё. Вполне себе хороший маркетинговый ход. Красивый такой, глянцевый.

Так вот! Будь то Новый Сад или другой город, в который мы запустим свои шаловливые – поддержка местных вомбатов не помешает.

Так что Батяне я собирался вживить шарик, который залутал с Хозяйки. Тот самый, замешанный на очаровании. Магия эта тихая, незаметная, и благодаря ей наш меховой друган станет отличным парламентёром; обаятельным аж до усрачки.

Ну и третьим смертным, который сегодня получит дар, станет кто-нибудь из наших новичков. От щедрот своих, я дарую ему шарик огненного клонирования. Штука сильная, но не прямо вот чтобы имбалансаная, и мне её вообще не жалко.

– Вы сделали свой выбор? – спросил я, когда зал наполнился и утихло предварительное кряхтение.

– Да, Владыка! – ответила Шампурелла и вывела из толпы неизвестного мне доселе гоблина.

А гоблин тот был эксцентричен даже по меркам своего народа. Кольца в ушах, кольца в бровях, кольца в губах и одно здоровенное кольцо в носу. На лбу маленькие рожки, но не настоящие, – видно, что это какие-то декоративные металлические импланты.

Ну а самое главное – это татуировки. Гоблин был забит настолько, что так сразу и не поймёшь, какого цвета у него кожа.

Однако поведение его максимально расходилось со внешностью. По идее столь неформальный товарищ должен быть наглым, развязным и по тупому бесстрашным. Одним словом «неформальным». Этот же мялся, стеснялся, всеми силами старался занимать в пространстве как можно меньше места, и явно что боялся заглянуть мне в глаза. И даже говорить сам за себя не стал:

– Его зовут Портак, Владыка, – представила гоблина Шампурелла. – Городские кланы единогласно выбрали его своим лидером.

– Вот как?

– Да, Владыка. И я полностью разделяю их мнение.

– Хм… и за что же ему такая честь?

– За добросовестность, Владыка, и за бескорыстие. За доброе сердце и живой ум. За интеллигентность и…

Шамурская продолжила перечислять бесчисленные благодетели Портака, а я, признаться, не знал как на это реагировать. С одной стороны улыбнуться хочется, а с другой – вдруг я чего-то не знаю?

– … во время пути мне довелось плотно пообщаться с этим господином, и я ответственно заявляю, что не знаю более достойных гоблинов, Владыка, – не будь дурой, Шамурская заметила в моих глазах немой вопрос. – И пусть тебя не смущает его внешний вид, Владыка! Вплоть до самого Исхода, пока гоблины были относительно свободны, господин Портак работал в столичной общине учителем. И многие из тех, кого ты видишь перед собой в этом зале, умеют читать и писать лишь благодаря ему.

– Да! Да! – подтвердила толпа. – Это действительно так, Владыка!

– Кхм, – прокашлялся я. – Это очень достойно, господин Портак. Но позвольте всё-таки задать вопрос. Что означают все эти ваши татуировки?

– Владыка, дело в том, что…

– Ваше Благородие, – перебил я Шамурскую. – Пусть сам ответит.

Портак от такого запаниковал и даже отшатнулся на пару шагов. Однако сумел взять себя в руки, исполнил какую-то незамысловатую дыхательную гимнастику, вышел вперёд и слово молвил:

– Владыка, – сказал он. – Это может показаться странным, но я не выбирал эти отметки, – а голос у Портака был приятный; и дикция такая, какой могут позавидовать актёры озвучки. – Я получил их в наказание за то, что не предал своё ремесло даже после того, как всех нас заперли на той злосчастной свиноферме. Ночами я продолжал учить наших детей письму и счёту, – тут на глаза Портака навернулись слёзы. – И… И… И…

– Продолжай, пожалуйста.

– И гвардейцам, – тут гоблин осёкся, всхлипнул и утёр глаза. – Простите. Гвардейцам это не понравилось, и с тех пор во время общего отбоя они уводили меня на пытки. Племянник одного из наших тюремщиков как раз учился на пирсинг и тату-мастера, а потому моё тело было использовано в качестве живого холста.

– Ага, – кивнул я. – То есть получается, что «Портак» это твоё рабское имя?

– Которое я хотел бы оставить в память о том, что мне довелось пережить. Если вы не против, Владыка.

– Воля твоя, – сказал я и встал с трона. – Но знай, что отныне вам придётся уживаться с людьми несмотря на все былые обиды. Со СВОИМИ людьми. Поверь, отныне вокруг тебя таких будет много. Всё изменилось, Портак! Теперь ты часть клана, и за одно лишь это я готов разорвать глотку любому, кто посмеет угрожать тебе. А хотя… зачем? Ведь лучше сделать так, чтобы ты и сам смог постоять за себя, верно?

На ходу призвав весло, я спустился с небольшого деревянного постамента на три ступеньки.

– Скажи мне, Портак, ты одарён магически?

– Не имел такого везения, Владыка.

– Отлично. Тогда подойди ближе, – я перевёл взгляд на Батяню с Розочкой. – И вы тоже. Начнём ритуал!

Городские затаили дыхание и наблюдали за тем, что произойдёт дальше. В полной тишине три гуманоида приблизились ко мне вплотную. Розочка по привычке собиралась бухнуться на колени, но я её остановил.

Достаточно с этим, закончили. Пока я прогибал под себя дикарей это было уместно, но учителя «младших классов», и уж тем более старого-доброго Батяню… не-не-не, не стану я этого делать. Пора бы уже шагнуть в сторону не только цивилизованности, но и светскости.

– Во имя Разящего Весла! – крикнул я, закрыл глаза, извлёк из собственной метафизики сразу три шарика-дара, а затем начал вживлять.

Мельком подумал о том, что часто жалуюсь, мол, «опять слил энергию», «опять разрядился» и всё такое в том же духе. А ведь на самом-то деле… всё не зря. Пусть сам я по уровням до сих пор не продвинулся, зато как окрепло моё окружение. Один Мендель чего стоит. А Додя? Шамурская? Удальцов? Маленькая армия, блин!

Но к делу. Невидимые ни для кого, шарики-дары воспарили над моей ладонью, а затем неспеша двинулись навстречу своим новым владельцам. И тут:

– Удальцов, твою-то ма-ААА-аа-ААА-аать!

Думаю, этот крик был слышен не только в большом зале, но и по всей стоянке. Следом за ним раздался характерный звук, с которым Женёк берёт разгон, а дальше непечатная брань Карякина.

Причём брань постепенно начала приближаться. Она становилась всё громче и громче до тех пор, пока двери большого зала не отворились и на пороге не появился Карякин. Внутрь ударил столб света, в котором заиграла крупная пыль, а я приоткрыл один глаз и оценил настроение Арсения Михайловича. По всему было видно, что старый чёрт хочет крикнуть: «Харламов!» – а затем начать меня отчитывать.

Однако!

Мы с Карякиным уже подробно пообщались на эту тему, – он больше не старший по подъезду. Да и опыт работы в качестве подчинённого, должно быть, дал о себе знать.

Проглотив злость, дядь Сеня тихо сказал:

– Извините, – закрыл за собой двери и бочком-бочком начал протискиваться вдоль по стене.

Я же закончил ритуал, и улыбнулся новым одарённым.

– Понимаешь? – сперва спросил я у Розочки.

– Понима-а-аю, – с этой своей безалаберной улыбкой протянула она. – Спасибо, Владыка.

– Понимаешь? – тот же вопрос теперь был адресован Батяне.

Явно ошалелый вомбат молча кивнул.

– А ты, Портак? Понял, что произошло?

– Это… Это… Это, – гоблин аж задыхаться начал от возбуждения. – Это невозможно…

– Возможно, – я похлопал его по плечу. – А теперь иди и продемонстрируй всем свои новые способности. Только подальше от стоянки, чтобы не сжечь здесь всё к чёртовой матери. Договор?

– Да.

– Отлично. Все свободны! – крикнул я. – Кроме тебя, Батянь. Задержись, пожалуйста, разговор есть.

Попискивающий от восторга Портак чуть ли не бегом направился к выходу, Шампурелла и остальные вслед за ним. Минута, две, и большой зал практически опустел. Дядь Сеня за это время немножечко остыл, но не смирился.

– Итак?

– Итак, б***! – начал Карякин. – Харон! Какого чёрта ты не сказал мне, что в Столице вы встретили мою дочь!?

– А зачем?

– То есть «зачем»!?

– Чтобы ты переживал, пока они в пути?

– Я… Не… Я должен был знать!

– А я решил по-своему, – пожав плечами, вместо трона я уселся за общий длинный стол. – Если тебя не устраивает этот ответ, то вот тебе другой: забыл.

– Забыл!? – тут же подхватил Карякин. – А то, что твой дружок катит к Ритке яйца ты тоже забыл!?