Максим Злобин – Владыка Нового Мира 2 (страница 23)

Как он это сделает? Вестимо как. Поиграет в купидона.

– Молодые люди! – крикнул князь. – Вообще-то, как законный правитель Нового Сада, я имею власть поженить вас прямо здесь и прямо сейчас! Что скажете на это!?

– Да! – взвизгнула Лиза и запрыгала на месте, как маленькая девочка.

– Харламов!?

– Почту за честь, Ваше Сиятельство…

Как же нас поздравляли! Как же за нас, блин, радовались! Нашему с Лизонькой единению сердец и душ Его Сиятельство решил посвятить целый информационный блок своего, – а ведь он по праву считал его своим, – праздника.

От щедрот хозяина и по случаю, гостям было предложено шампанское. То есть настоящее. Из той самой Шампани, в которую теперь никто и никогда в жизни не попадёт.

Что полезно, – и для дела, и вообще, – во время поздравлений я знакомился с людьми. Перебрасывался парой фраз, представлялся, и объяснял кто я такой. И они понимали! Пускай слово слишком громкое, но в умах дворян Нового Сада отныне я закрепился, как транспортный магнат Харитон Харламов.

Для пущей основательности, кроме молодой жены-баронессы, я везде таскал с собой своего новоиспечённого шурина. Мендель подсказывал. Шептал на ухо кратенькую информацию о том, кто есть кто.

Что до Елизаветы Евграфовны… всё это время она вполне ожидаемо липла ко мне. Так близко, как это вообще возможно; буквально втиралась в кожу. Тыкалась в меня этими своими сочными, спелыми, утянутыми корсетом сиськами. И, по ходу дела, доигралась. Всё это время я как мог сдерживал плоть, но дальше мои полномочия всё. Хочет – получит. И раз уж всё произошло так, как произошло, я ей теперь покажу брачную ночь. Сама нарвалась.

Но это будет чуть позже. Во главе угла по-прежнему стояло дело, и дело это не ладилось.

– Надо всё отменять, – шёпотом истерил Седой Опездол. – Надо отменять.

– Нельзя отменять.

– Все на тебя смотрят, не получится, надо отменять.

– Ждём, – поднажал я.

– Чего?

– Случая, – я положил руку на плечо Вадиму, по-дружески улыбнулся, а сам сжал так, что теперь наверняка синяк останется. – Прекрати паниковать. Сейчас все перепьются, сосредоточатся на себе и про нас забудут.

– Не будет такого, Харон, не будет. Надо или отменять или менять.

И тут:

– Харон Христофорович, здравствуйте.

Рядом со мной появился тот самый кудрявый мужичок, который начал ржать во время признания Лизы. С тех пор он заметно протрезвел, – видимо, принял какие-то экстренные меры, – и погрустнел.

И да, его мне до сих пор не представили.

– Прошу вас, только давайте обойдёмся без сцен, – будто бы щурясь от головной боли, жирдяй потёр лоб. – Давайте не будем портить окружающим столь прекрасный вечер, ладно?

– Простите? Не совсем понимаю о чём идет речь.

– Прощаю.

За спиной у кудрявого выросли два человека в зелёных кителях.

– Именем Его Сиятельство вам предъявлено обвинение в финансовых махинациях и умышленном подвержении… подвергании… причинении опасности гражданам Нового Сада. Пожалуйста, пройдёмте со мной…

Вот оно как. Садовников решил отомстить Лизе мгновенно… да-да, много о себе думать не буду, адресат точно она. Для баронессы официальный и уже свершившийся брак с сидящим простолюдином – это такое клеймо, от которого не отмыться.

И вот ведь сука, а? Не сумел потерпеть даже до конца мероприятия. Н-да… ну. Что ж теперь? Новый план нарисовался в голове моментально. Вот только есть один момент. Интересно, насколько комично будет смотреться человек во фраке и с веслом?

Глава 13

– Харон, – у Лизы задрожали губы.

– Тише, пожалуйста, – попросил я, чуть подумал и добавил: – Дорогая.

– Но как же…

– Просто не делай ничего. Ни-че-го, – на слово пришлось поднажать.

Так… расклад хреновый, но уж какой есть. Зная страсть Садовникова к идеям национализации чужого имущества, можно представить, как именно он придумал провернуть свою месть. Причём не приблизительно, а очень даже точно. Под соусом «финансовых махинаций», которых не было, – а может быть и было, это лучше у Карякина спросить, – князь сейчас отожмёт у меня «Такси Харон».

Управлять не сможет и в итоге развалит контору, но меня это сейчас мало волнует.

Меня волнует, что мой главный источник прибыли отжали, сам я преступник, чета Менделей в немилости, а потому Новый Сад для меня теперь закрыт и отрезан, – даже чужими ручками ничего сделать не смогу. А чтобы вернуться потребуются кардинальные изменения, старт которым нужно давать прямо сейчас.

Что требуется учесть?

Самое главное – никаких смертей. Вокруг цвет общества; эти люди знакомы друг с другом много-много лет. Дружат, ведут дела, детей женят. А даже если враждуют помаленьку… это всё равно устоявшееся как вода в болоте комьюнити с чётким пониманием слова «мы». Перед общей внешней угрозой они обязательно объединятся.

Следующий момент – гвардия. То же самое. Пока никто из них не погиб, у меня есть шанс выстроить приятельские отношения с Гордеевым. Дядька чисто по-человечески мне нравится и это, насколько я могу судить, взаимно. А потому есть шанс, что он хотя бы выслушает меня в случае чего.

И наконец: не дохрена ли я о себе возомнил? Охраны на балу куча, аристократы в большинстве своём одарены, сокращать количество противников через выпиливание нельзя, а сам зал – чисто поле без возможностей для манёвра. Случись заваруха, я ведь не вывезу. Есть же какой-то предел имбалансности божественного шарика, верно?

А единственный очевидный плюс заключается в том, что все вокруг считают меня анималистом. То есть не ждут, что могут в любой момент выхватить веслом по хлебалу.

Так… и какие же опции мне в таком случае доступны? Разве что проследовать за гвардейцами. Если действительно упрячут в тюрьму, то можно будет сбежать тенями и никто даже не поймёт, как именно я это сделал. А если повезут на расправу а-ля «трагически погиб при сопротивлении», то уж как-нибудь разберусь.

Но бал же! Проектор же! Аристократы же! Отступить сейчас – это всё равно что застесняться крикнуть: «На остановке остановите», – проехать до конечной, а потом возвращаться куда нужно пешком.

– Ды-дыыын! – из размышлений меня вырвал звук удара по клавишам рояля.

Дегенераты-музыканты возвращались на сцену. И… возможно этот рояль – посланник фортуны, что таким образом подал мне знак от хозяйки? Может и впрямь нужно попробовать сыграть наудачу?

А была, собственно говоря, не была. За время пути из Столицы я накопил прилично божественной энергии, чтобы тратить её не раздумывая. Для побега из тюрьмы она мне не понадобится вовсе, для противостояния целой толпе её не хватит, а значит я ничего не теряю. Ничем не рискую. И более того! То, что я сейчас замыслил, рано или поздно пришлось бы сделать.

– Харламов, – ещё раз сказал кудрявый толстяк. – Прошу вас. Давайте обойдёмся без истерик.

– Я понял-понял, – кивнул я и изобразил на лице благородную такую скорбь. – Разрешите напоследок переброситься парой слов с шурином. Нужно кое-что уладить.

– Гхым…

– Прошу вас, не откажите в просьбе.

– Ладно, – вздохнул кудряш. – Только без глупостей, Харитон Христофорович. Не заставляйте меня нервничать.

– Само собой.

С тем я отвёл ошалевшего Менделя на пару шагов в сторону. Поставил прямо перед собой, улыбнулся с грустинкой и протянул ему руку. Сказал:

– Береги Лизу… брат, – а как только рукопожатие свершилось, начал вкачивать в Вадима Евграфовича бурные потоки энергии.

До сих пор в груди Седого Опездола теплился один крошечный шарик. Яркий и светло-зелёный, будто полоска с полным уровнем здоровья в какой-нибудь игре. Но вот, шарик подрос, а рядом появился ещё один. Бледно-бежевый, – эдакий «шампань», – и почему-то вдруг искристый. Вроде бы что-то знакомое, но вот что? Не помню.

Евграфыч тем временем заподозрил неладное. Почувствовал в себе что-то новое и аж голову в плечи втянул, ну а я продолжил. Настаёт момент истины – сейчас я либо навсегда испорчу лекаря Менделя, либо же взращу из него нечто восхитительное.

Шарики смешались и… на этом пока хватит. Мне тоже энергия на всякие разные фокусы понадобится.

– Понял? – спросил я.

– Понял, – выдохнул Мендель.

– Лечить до сих пор умеешь?

Вадим задумался.

– Умею.

– А прикрыть меня если что сможешь?

Вместо ответа барон радостно закивал головой. И вот это хорошо! В себя, видать, поверил, а это важно.