Максим Злобин – Белая Рать (страница 9)
– И што там за тварь?
– Я не знаю! – заорала женщина еще громче прежнего. – Какая разница!? ПОМОГИ! СКОРЕЕ!
– На што она похожа?
– Страшная, бледная, зубастая! Прошу тебя…
Она устало заплакала. И без того раскосые, ее глаза превратились в щелочки. Настолько узкие, что даже монетку не просунешь, если вдруг приспичит засунуть кому-нибудь в глаз монетку.
– Хорошо, – сдался Пересвет. – Я ратник. Поштараюсь разобратша. А ты ушпокойся.
– Успокоиться? Попробую, – кивнула женщина.
Она достала из кармашка кусок белоснежного меха и хорошенечко в него высморкалась. А чего жалеть-то? Даже на самом дальнем востоке люди знают, что в Преднавье пушнины столько, что можно одеть весь мир. Ну, во всяком случае, так говорят.
Кто говорит? Так это… Дед Сапармурад, например. Что? Откуда он знает? Наверняка знает, раз говорит.
– Ага! – воскликнул Пересвет.
– Что «ага»?
– То ага!
Ратник метнул в женщину нож. Целился в лоб, но попал в плечо и решил, что все-таки целился в плечо.
– У тебя на шее ожерелье из баранок! Дура!
Огибая женщину по обочине, лошадь сорвалась с места.
Ну конечно! – не мог нарадоваться сам себе Пересвет Лютич. – Ведьма шепчет на иностранном языке. Предположительно, на каком-то восточном наречии. Закорюки в ее книге тоже, скорее всего, восточные. В погребе лампа, каких у нас не используют, зато используют в Орде. Да и к тому же эта лампа разговаривает с акцентом сраного кочевника…
Извини. И после всего этого,
Ага, точно. Хорошо хоть не додумалась ромашку за ухо притулить.
Делают, только ромашки еще не поспели.
Нечистая собрала этот образ
Что!? Что это значит?
[
Так это твоих рук дело?
Твоих! Сознайся!
Долго еще Пересвет Лютич пытался подловить Лампу. И нахрапом пробовал, и хитростью. И даже предлагал пойти на обмен всяческими постыдными секретиками. Все впустую.
Дальше он гнал лошадь во весь опор. Вперед, к Старому Порогу. Туда, где старшие ратники помогут словом и делом.
А перво-наперво ему стоило забежать к Бажену Неждановичу и отдать ему книгу. Он хоть и странный, зато умный. Он обязательно разберется, в чем тут дело.
До первых петухов Пересвет ни разу не обернулся назад. А если б обернулся, то увидел как немного позади, не зная устали, неслась за ним по полю бледная тварь. Взрывая землю всеми четырьмя конечностями, тварь не уступала в скорости лошади Пересвета.
Худая, костистая и черноволосая. С багровым гребнем вдоль хребта, сотней меленьких острых клыков и странными-престранными глазами. Правые половинки этих глаз были матово-желтыми, в то время как левые обычного белого цвета.
Все выше и выше, над полем поднималась луна. Точнее говоря, половина луны. Сегодня ее как будто бы разрубили пополам. Точно так же, как и глаза суккуба. И впрямь, некоторые случайности при всем желании невозможно назвать случайными.
А где-то далеко-далеко прямо сейчас улыбнулась свинья…
Глава вторая
Ледник выполз на берег. Гигантский, он заслонял собою небеса. Местами он был грязно-серым, местами ослепительно-белым, а местами походил на гигантский голубой сапфир с вкраплениями чего-то черного и тюленей.
Без нужды отдыхать, он двинулся дальше.
Своей громадой ледник принялся разглаживать морщинистое лицо земли. Хотя если уж браться за эту метафору и при том оставаться честным до конца, стоит сказать, что он не разгладил лицо. Скорее уж ледник надругался над старушкой-землицей и стесал ей рожу до самых костей.
Поломал скулы, оторвал нос, натащил нижнюю губу на подбородок и был таков.
После всех этих бесчинств он остановился и простоял так несколько веков. Затем ледник откатился обратно в океан и оставил после себя огромную плоскую равнину.
– Здесь! – указал пальцем Сварог-Батюшка на эти земли. – Здесь будут жить славяне!
Позади него раздался вздох. То вздыхал младшенький Сварожич. Ярило.
– Опять?
– Что «опять»? – удивился Сварог.
– Опять на поля и болота. Опять в холодрыгу, к волкам и медведям. Почему они, – Ярило указал на юг, туда где Дионис втолковывал первым грекам основы виноделия, – почему они опять в тепле и при море?
– Холод закаляет характер.
– Ага…
– А просторы полей, лесов и топей необходимы народу с такой широкой душой.
– Да-да-да. Широкая душа, – Ярило закатил глаза. – Ты боишься воды, высоты и замкнутых пространств. Пора бы уже это признать.
– Не смей так разговаривать с отцом!
– Все повторится снова, – младший Сварожич махнул рукой. – Не пройдет и десятка тысяч лет, как они отрекутся от тебя. В пользу вон того…
Ярило указал в сторону белобородого старца с сияющим нимбом над головой. Пока все прочие божества суетились и бегали, подбирая местечко себе под стать, он бесцельно бродил по миру и явно скучал.
– Пути мои неисповедимы, – как бы извиняясь, развел руками старик.
Славянские боги кивнули ему в знак приветствия. Ярило, скривившись, выдавил противное «здрасьте».
– Не отрекутся, – сказал Сварог.
– Отрекутся, – настаивал младший. – Сначала от нас, а потом и от него. Отмахнутся, как от мошкары.
– Не отмахнутся, сын. Только не теперь.
– Это почему же?
– Мы с другими старшими посовещались и решили. Чтобы нас не забывали, на этот раз, – Сварог добродушно улыбнулся, – на этот раз ад будет на земле.
Чуть залезая за лесную опушку, Сварог провел черту.
– Там, дальше, будет Навь. А вот здесь будут жить славяне.