Максим Злобин – Белая Рать (страница 23)
Эх, старые добрые покушения на жизнь Пересвета. Как говорится, имел, да не ценил. А погоня? За последние два дня он накрепко привык к погоне. И теперь без нее так тоскливо и пасмурно стало на душе, что впору идти колотить палкой осиное гнездо.
Наступил полдень. Сегодня было еще теплее, чем вчера. А завтра, скорее всего, будет теплее, чем сегодня. Хорошая выдалась весна, целеустремленная. Безо всяких там нечаянностей. Прет напролом и навязывает миру свои цветочки-бабочки вне зависимости от того, чего этот мир хочет.
Сторож стоял, уперев руки в боки. В отличие от Пересвета, который сгреб свое достоинство в ладошку, Бажен Нежданович не смущался наготы. Ведь как известно, стыдно тому, у кого видно. А у сторожа ничего такого не видать. Его срамота надежно укрылась под нежной рыхлостью висячего пуза.
– Распогодилось, – почесываясь, отметил Бажен Нежданович.
– Ага, – подтвердил Пересвет. – Что будем делать дальше?
– Я бы перекусил.
– Может, сперва найдем одежду?
Одетый в рубин, ремень и сумку через плечо, Пересвет чувствовал себя неловко. Особенно здесь. На дворе чужого дома чужой деревни.
– Попросим одежду у местных, – Бажен указал на ближайшую избу. – Там же и пообедаем.
– Нет!
– Почему?
– Ты голый!
– Я знаю.
– И что, тебя ничего не смущает?
– Нет. Вот если бы я просил одежду, будучи одетым…
– А еще в этой деревне нас считают упырями!
– Глупость. Мы белые ратники.
– Так-то да, но деревенские уверены в обратном.
– Пересвет, люди твоего склада ума должны колоть дрова или дубить кожу. Оставь общение с людьми и составление планов мне. Я могу легко доказать, что я не упырь. Любым общеизвестным способом. Могу подолгу находиться на солнце. Могу войти в дом без приглашения. Могу выйти из мелового круга.
– Войти в дом? На солнце? Из круга? – Пересвет хохотнул. – Упырь ты или нет, будут проверять при помощи киянки и деревянного колышка.
Бажен Нежданович помотал головой и сочувственно посмотрел на Пересвета. Так же породистая борзая смотрит на дворнягу, которая пытается догнать свой хвост.
– Пересвет, – выдохнул он, – это известное заблуждение. Никакой колышек тебе не поможет. Упырю нужно отрубить голову.
– Вот
– Именно так и скажу.
– Послушай, Пересвет. Мы – Белая Рать. Мы вправе требовать от людей помощи. Так же, как они требуют ее от нас.
– Ы-ы-ы, – послышалось невдалеке.
– Прячься! – шепотом прокричал Пересвет.
– Зачем?
– Ы-ы-ы, – еще ближе.
– Прячься, я сказал!
Сторож не послушался. Тогда Пересвет обхватил его обеими руками, прижался к нему крепко-крепко и прогибом бросил через себя. Обнаженная тушка Бажена Неждановича пропала в кустах.
– Ы-ы-ы-ы, – раздалось уже совсем близко.
Лишь чудом женщина не заметила Пересвета, ползущего в орешник вслед за сторожем. Покряхтывая, она прошла мимо, поднялась на низенькое крыльцо и вошла в избу. Изнутри послышались голоса.
– Делай, что говорю! – вполголоса проорал Пересвет.
– Не буду.
– Нас чуть не обнаружили!
– И что?
Одноухий ударил сторожа в пузо. Тот согнулся пополам. На лбу сторожа проступили думательные складочки.
– Аннушка, – раздалось из окна, – принеси-ка маслице.
– Бегу, бабушка!
И грянул грохот. И крик, и визг, и лязг железный, и мокрый всплеск, и деревянный скрип. И чего только еще не послышалось из избы. А когда все стихло, чей-то голос злобно произнес:
– Еб твою мать. Ах ты ж дура косорукая!
– Мамочка, я случайно!
– У тебя все случайно!
– Я не хотела!
– Это я тебя не хотела!
Дверь распахнулась и из нее стрелой выбежала зареванная девушка. Предположительно, косорукая дура. Вслед за ней с полным ушатом чего-то розового вышла разъяренная женщина. Выглядела она так, будто бы ее только что переехали груженой тачкой по лицу – на такие вещи невольно обращаешь внимание.
– Весь праздник насмарку! – крикнула она и вылила ушат прямо на орешник. На ратников обрушился град из некогда чистой белой одежды, картошечки, капусточки и свеколочки.
– Ай, – вырвалось у Пересвета.
– Хм? – спросила женщина с помятым лицом.
– Мяу? – предположил ратник.
– Ебучие коты! – крикнула она.
Женщина решительно погоняла остатки борща по дну ушата и еще раз окатила кусты. Вскоре она ушла.
– Хотел просить помощи у местных? – спросил Пересвет. – Вот тебе, пожалуйста. И одежда, и еда.
Кушать ратники, конечно, не стали. А вот к примеркам приступили сразу же.
Одноухий быстро нашел себе подходящую рубаху и подходящие штаны. Хотя слово «подходящий» в данном случае немного извращено. Мужики в Нижних Низинах – под стать названию деревни, – были весьма приземисты. Розовая рубаха Пересвета кокетливо приоткрывала пупок, а розовые штанишки еле-еле доходили до щиколоток. Тем не менее, Пересвет
А вот с Баженом Неждановичем пришлось повозиться. Все портки, которые удавалось натянуть на его массивный зад, рвались при первом же движении, а рубахи оказывались слишком приталенными для человека с выпуклой талией.
Зато сторожу пришлось впору платьице старшей сестры Аннушки, которая как раз была на сносях.
– Нужно выбираться отсюда, – сказал Пересвет.
– Куда пойдем? – спросил Бажен.
– Ты к границе княжества, как и хотел. А я, – и тут одноухий понял, что совершенно не знает, что же ему делать дальше. – А я не знаю куда. Наверное, буду искать пленных ордынцев. Покажу им лампу, попрошу о помощи. Мое проклятие так никуда и не делось.
– Ты знаешь, у меня появились некоторые соображения насчет лампы, – сказал Бажен. – Есть одно село на берегу озера, там живет мой старинный друг. Он трудится волхвом и на «ты» со всякими волшебными безделушками. Можем попросить его взглянуть.
– У тебя есть