Максим Журавлёв – Из Майами с любовью без права на славу (страница 7)
Она кивнула.
– Завтра утром я позвоню. А сейчас… – она взяла его за руку, – сейчас давай просто поужинаем. Я устала от разговоров про смерть и заговоры.
Они заказали ужин, пили вино и говорили о пустяках. Но в глазах у обоих была тревога. И ещё что-то, что Дэн боялся назвать даже про себя.
Ночью она осталась у него в отеле. И когда Дэн обнимал её спящую, он понимал, что перешёл черту, за которой возврата нет. Он полюбил её. И эта любовь могла стоить жизни им обоим.
За окном шумел дождь, где-то вдалеке гудела сирена, а Дэн смотрел на спящую Елену и думал о том, что сказал бы сейчас Марк Аврелий: «Радость человеку – делать то, что человеку свойственно». А что свойственно ему? Убивать? Следить? Предавать? Или любить?
Он не знал ответа. И это было страшнее любой опасности.
Глава 6. Нью-Йорк
Нью-Йорк, квартира Елены в Бруклине, раннее утро
Они ворвались в квартиру, заперев дверь на все замки. Елена дрожала – то ли от холода, то ли от шока. Дэн обнял её, прижал к себе.
– Тихо, тихо. Всё позади.
– Кто эти люди? – её голос срывался. – Зачем они напали?
– Это люди Шеффера. Они знают, что мы копаем.
– Ты убил человека, Дэн. Ты сломал ему шею. Как? Как ты это сделал?
Он молчал, продолжая обнимать. Потом отстранился и посмотрел на неё.
– Я должен тебе кое-что рассказать. Всё.
– Расскажи.
– Я не турагент[1]. Я сотрудник российской внешней разведки. Нелегал.
Она отшатнулась, как от пощёчины.
– Что?
– Я работаю под прикрытием пятнадцать лет. Моё задание – выявить источник финансирования провокаций в Причерноморье. Шеффер – наш главный подозреваемый.
– Ты… использовал меня? – в её глазах блеснули слёзы. – Наша встреча в Париже… это была операция?
– Нет! – он схватил её за руки. – Париж был случайностью. Я не знал, кто ты. И когда узнал – было уже поздно. Я влюбился.
– Врёшь.
– Не вру. Смотри мне в глаза.
Она смотрела долго, словно пытаясь прочитать правду в его зрачках. Потом выдохнула:
– Боже, во что ты меня втянул?
– В дерьмо. Прости. Но если мы не остановим Шеффера, погибнут миллионы. Ты мне нужна. Не как источник информации – как… единственный человек, которому я могу доверять.
Она закрыла лицо руками. Плечи вздрагивали. Дэн не знал, что делать – утешать? Молчать? Ждать?
Наконец она подняла голову.
– Если ты меня обманываешь, я тебя убью. Сама.
– Договорились.
Она подошла к нему вплотную и ударила кулаком в грудь. Раз, другой, третий. Дэн стоял, не шевелясь. Потом она уткнулась лицом ему в плечо и разрыдалась.
– Дурак… Какой же ты дурак… Я люблю тебя, идиота…
Он обнял её, чувствуя, как её тело сотрясается от рыданий. А потом она подняла лицо и поцеловала его – исступлённо, отчаянно, смешивая слёзы и поцелуи.
– Я хочу тебя, – прошептала она между поцелуями. – Прямо сейчас. Здесь.
– Елена…
– Заткнись. Просто будь со мной.
Они упали на диван, срывая друг с друга мокрую от дождя одежду. В этот раз не было нежности Флоренции – была дикая, животная страсть, смешанная со страхом и недоверием. Она кусала его плечо, чтобы не кричать, он вжимал её в подушки, словно пытаясь доказать, что он настоящий.
Она царапала его спину, он шептал её имя, и в какой-то момент мир перестал существовать – остались только они вдвоём, дыхание, стоны, биение сердец.
А потом, когда всё кончилось, они лежали, тяжело дыша, переплетённые телами, и за окном начинался рассвет над Бруклинским мостом.
– Если мы выживем, – сказала она тихо, – я убью тебя за то, что ты со мной сделал.
– Если выживем, – ответил он, – я позволю.
Она повернулась на бок, положила голову ему на грудь.
– Расскажи мне всё. С самого начала.
И он рассказал. О детстве в Ростове, об отце-разведчике, о его гибели, об училище, о первых заданиях, о долгих годах под чужими именами. Она слушала молча, иногда поглаживая его по груди.
– Ты никогда не жалел? – спросила она.
– Жалел. Часто. Но выбора не было.
– А сейчас есть?
– Сейчас – есть. Сейчас я выбираю тебя.
– Даже если нам придётся бежать?
– Даже если придётся умереть.
Она приподнялась на локте и посмотрела на него.
– Знаешь, есть одна песня… «Я – навеки твой, ты – ничья». Я всегда думала, что это про несчастную любовь. А теперь понимаю – это про нас. Ты мой навеки, а я… я теперь тоже ничья. Ничья, кроме тебя.
– Ты – моя, – сказал он. – И я никому тебя не отдам.
Они снова целовались, медленно, нежно, словно заново открывая друг друга. Утро вступало в свои права, и где-то в городе просыпались люди, которые не знали, что этой ночью двое остановили войну.
Или только начали её останавливать.
Утро, 9:00
Елена первая встала под душ. Дэн лежал на диване, слушая шум воды, и пытался осмыслить всё, что произошло. Он нарушил главное правило нелегала – раскрыл себя. Но у него не было выбора. Или она, или задание. Он выбрал её.
Когда она вышла из душа, завёрнутая в полотенце, мокрая и пахнущая шампунем, он понял, что выбор был правильным.
– Я позвонила своему человеку в банке, – сказала она деловито, как будто прошлая ночь была просто ночью. – Он сможет посмотреть счета фонда сегодня вечером. Но нам нужна информация, куда именно смотреть.
– У меня есть, – Дэн достал флешку. – Здесь данные из Баден-Бадена. Там есть номера счетов, через которые Фогель переводил деньги.
– Отлично. Тогда вечером я встречаюсь с ним. А ты…
– А я пойду с тобой.