Максим Замшев – Вольнодумцы (страница 48)

– Спокойно! Есть, разумеется.

– Давайте пробьём? – Туманов изнывал от нетерпения.

– Не забыл, что дело у нас забрали?

– Да ладно. Шутки в сторону. Где номер?

Елисеев поискал глазами, где записать. Затем подошёл к отрывному календарю (у него всегда был дома календарь, хотя гости, особенно дамы, изумлялись такой причуде), оторвал листок и написал на нём номер.

Шульман в это время уже кому-то звонил.

– Привет! Слушай, сейчас продиктую тебе номер. Пробей, на кого он оформлен. Ок? Жду.

Елисеев продолжил:

– Но самый непонятный – другой Телеграм-мессенджер. До переписки добраться удалось, но номер адресата скрыт так умело, что даже специалист ничего не смог поделать. Этому человеку или группе людей Вика регулярно докладывала, именно докладывала о планах некой революционной группы молодёжи, о её участниках, где собираются, о чём беседуют, как организованы. Эта ячейка занималась тем, что вербовала единомышленников. Для чего? Из переписки это не ясно. Вика просто перечисляла имена. Там шаг за шагом расписано, как происходит отбор кандидатов, кто за это отвечает, потом введение их в узкий круг. Как там звали однокурсницу Вику, с которой ты беседовал вчера и которая, как ты говоришь, по-особому среагировала на твой приход в РГГУ?

– Майя Кривицкая.

– Поздравляю. Ты не обманулся. Она из тех, кто создал эту группу. О ней Вика много пишет, называет «душой» кружка. Судя по донесениям, среди вожаков ещё Софья Короткова, известная журналистка из «Молодёжки». Есть там и другие имена. Всё это напоминает детский сад. Игры в благородных разбойников. Да. Ну и, наконец, из ноута становится окончательно ясно, что Вероника Трезубцева – это действительно Вика Крючкова.

– Кому же она это всё отправляла? Выходит, она втайне шпионила за молодыми дураками, мыслящими себя революционерами? Кому это понадобилось? Выходит, Вика – не только революционерка, но и чей-то агент? – Шульман явно не ожидал такого поворота. Все мышцы его лица пришли в движение, словно кто-то дёргал за невидимые пружины.

– Надо думать кому. Явно не дедушке. – Туманов потянулся к бутылке.

– Я не буду, – буркнул Шульман. – Не такой уж это детский сад, если кому-то потребовалось внедрить к ним информатора.

– Я тоже не буду. – Елисеев взял рюмку, покрутил, поставил обратно.

– Как-то это всё не вяжется. Похоже, Вика та ещё штучка была. Писала оппозиционные тексты под псевдонимом, а сама кому-то стучала на революционную группу. Да и в отношениях с противоположным полом ни в чём себе не отказывала. Не девушка строгих правил. Это факт. – Давид выглядел расстроенным.

– Почему обязательно стучала? – вступился за покойную Туманов. – Может, просто сообщала кому-то. Делилась.

У Шульмана запикал мобильник. Пришла эсэмэска. Он прочитал. Поднял брови.

– Ну что же. Райский клоун – это некто Виктор Небратских.

– Кто? – Елисеев чуть не подпрыгнул. Пошевелил мышкой, высветилась страница одного из присланных Усковым файлов. Начал читать вслух:

«Сегодня в наш круг был введён Виктор Небратских. Я думаю, это непростой парень. Работает в ЧОПе. Имеет навыки военного. Служил в армии. Короткова, по всей вероятности, предполагает его активное участие в будущих акциях. Возможно, он возьмёт на себя роль инструктора».

Шульман слушал, а сам тыкал в экран телефона.

– Видите? Будущие акции. Всё меньше похоже на детский сад, товарищ полковник. Так. Вот он, собственной персоной, Виктор Небратских. На своей страничке в ФБ. Единственный чоповец среди всех Викторов Небратских. Думаю, это он. Ну как? Похож он на того парня, что на видео у квартиры Рахметовых?

– Вика спала с человеком и на него же доносила? – Туманов качал головой.

– И он её убил. – Шульман выдохнул, как спортсмен, только что закончивший упражнение.

Артём убеждал себя отмолчаться, но не получилось:

– Я сам разберусь.

– Да ладно, земеля. Мы же тебе добра хотим! – Грубая рука легла на плечо Артёма.

С юности он помнил наставления одного своего однокурсника: никогда не позволяй трогать себя без спроса, сразу давай отпор. Шалимов резко взял парня за кисть и отвёл её в сторону, потом отпустил.

– Ах, ты так! Мы с тобой по-хорошему, а ты руки распускаешь.

Парни настроились на конфликт. Их двое, он один. Все преимущества на их стороне. Плюс каждый из них как минимум вдвое моложе его. Да и он не мастак драться. Надо как-то разрулить. А то ещё покалечат!

Обиженные жертвы Ани и Светы враждебно нависали над их столом.

Тут Света плавно поднялась со своего места, совершила руками какие-то неуловимые движения, и смутьяны одновременно согнулись пополам. Шалимов ещё не успел сообразить, что произошло, а Света уже что-то тихо говорила, нагнувшись над одним из своих недельной давности знакомых. После её краткого монолога тот, согласно кивая, убрался к своему столу. Его компаньон, постанывая, последовал за ним. Официанты сбились в кучу и смотрели на всё это обеспокоенно. Когда всё завершилось без скандала, разошлись.

– Давай рассчитаемся. – Света дышала чуть чаще, чем обычно.

Артём не заставил себя ждать.

Счёт им принесли быстро. Чаевые Шалимов не оставил.

Они вышли на Невский.

– Что это было?

Артём всё ещё был ошарашен тем, как Света справилась с двумя бугаями.

– У меня папа вообще-то тренер по айкидо. Показал пару приёмов. Эх, бедный! После инсульта не встаёт, не говорит. А раньше был такой активный…

– Круто ты их!

– В наше время девушкам лучше уметь себя защитить. Газовый баллончик не всегда достать успеешь. В Питере особенно.

– Почему? Это же культурная столица. Я думал, тут спокойная обстановка.

Света расхохоталась.

– Культурная столица? – Смех не унимался в ней. – Ты вот всё по Невскому гуляешь. А съезди куда-нибудь в район метро «Проспект Ветеранов». Там ещё до дома попробуй дойди. Надо скинхедам доказать, что ты не чурка и что ты великую Россию любишь. Я там родилась. Музыкой занималась, с портфельчиком в музыкалку ездила, хорошо, отец меня кое-чему обучил. А то бы изнасиловали да портфельчик растоптали. И на иглу подсадили. И трахалась бы я в подъездах с такими же наркошами. А потом передоз, и привет. Вечный покой! Вот тебе и культурная столица. Все эти дома старинные, на Невском, на Фонтанке, Мойке, они для меня с детства словно в другом мире находились. Я и не бывала никогда ни в одном из них.

– Неужели ни разу? Друзья не приглашали, подруги, мужчины?

– Не довелось.

– В музыкальном училище не учились те, кто живёт в центре?

– Учились, да в гости не звали. Ты всё время о моей музыкальной учёбе печёшься. Это в прошлом. Не береди. Это не вернётся никогда.

– Холодно. – Артём поёжился. – Куда-нибудь ещё зайдём? Или можно ко мне, ну, в ту квартиру, что я снял.

– На Фонтанке? Я помню. Чижик-пыжик, где ты был, на Фонтанке водку пил.

– Пойдём?

– Господи! Я уж думала, окоченею и превращусь в ледовую скульптуру, пока ты меня пригласишь.

Они прошли вдоль крыла Аничкова дворца, внутри которого на месте прежних интерьеров располагались детские студии и кружки, миновали маленький театрик с яркими афишами на стене.

– Вина у тебя нет?

– Нет.

– Давай купим. Мне надо согреться.

Они прошли немного вперёд, и там, в армянском ресторане, им согласились продать бутылку сухого красного вина, правда, предупредили, что её обязательно полагается открыть.

Артём, как мог, вкрутил пробку обратно в бутылку и так и нёс в руке, следя, чтоб она не вылетела и драгоценный французский «Медок» не пролился на сырую заснеженную землю.

Открывая тяжёлую металлическую дверь в квартиру, он произнёс дежурно-мужское:

– Я не готовился гостей встречать. Даже вещи толком не разобрал. Так что на уютное гнёздышко эта квартира сейчас нисколько не походит. Уж не сердись.

– Это поправимо.

Шалимов вытащил из холодильника остатки своего провианта, мысленно похвалив себя, что вчера ночью купил всего с избытком, но Света замахала руками:

– Я так поздно никогда не ем. Ты не в курсе разве, что девушки, заботящиеся о фигуре, вечером ни-ни? Только вино, шампанское или виски со льдом.

– И что, каждый день получается?