Максим Замшев – Вольнодумцы (страница 25)
Писать или звонить Артёму она сегодня точно не будет. Она не удержалась от улыбки, представляя, как сейчас её любимый ищет повод преодолеть обиду и помириться с ней, как часто смотрит в телефон.
Майя никогда не размышляла о силе привязанности Шалимова к ней, но женское чутьё ей шептало, что её власть над ним бесспорна и он никогда не рискнёт порвать с ней по собственной воле. Даже если очень захочет – не выдержит. Что он без неё? Стареющий мужчина. Зря она вчера, конечно, так безжалостно высказалась о его сестре. Видимо, действительно он из-за Веры переживает. У него кроме неё никого нет. Все умерли. Стоп! А вдруг вчера он искал повод, чтобы не приглашать её к себе? Хм! Это не так уж неправдоподобно. Так устал, что опасался за потенцию? Возможно. Он помешан на том, что он хороший мужчина, и боится сбоев как огня. Видимо, случались раньше у него провалы по этой части. С ней, кстати, у него всё всегда получалось хорошо. Её всё устраивало на данный момент. С ним было о чём поговорить, он делал её жизнь более насыщенной, при этом не ограничивал её свободу, не нависал над ней, не требовал ежеминутной преданности, не мешал ей жить. Он не раз говорил, что они встречаются только потому, что обоим это приятно и не мучительно. Вчера кое-что всё же изменилось. Ладно, как-нибудь наладится. Если он уже совсем долго станет дуться, она его приманит.
Её однокурсники вокруг галдели, как вернувшиеся весной на север птицы. Из тех, кто учится с ней, никто не годится для их дела. Мажоры, фигляры, дураки, зациклены только на том, как бы им поскорее разбогатеть и добиться успеха, не доходит до них, что в этой стране им никто этого не позволит. Если только детишки богатых родителей имеют шанс. Одна лишь Вика отличалась от всех них. Но её больше нет… Горечь от этого не растворится никогда. Нельзя поддаваться ей. Смерть – непоправима. А жизнь можно исправить…
Позвать Володьку на их следующую встречу в читальне? А почему нет? Или рано?
Студенты возвращались в аудиторию. Майя нехотя поплелась с ними, думая, как глупо она тратит время. Всё равно она сдаст сессию лучше всех. В отличие от многих она поступила сама, не по блату и не за деньги, и запас прочности в знаниях у неё ого-го какой.
Елисеев попросил секретаршу никого не пускать. Он только что закончил докладывать шефу о результатах работы бригады. Правда, обычно подобное происходило в кабинете генерала. Теперь Крючков пришёл к нему. Странно, но выглядел он вполне бодро: выбрит, глаза горят, даже как будто подобрался, похудел. Запах дорогого одеколона генерала постепенно заменил все другие запахи комнаты.
Перед мужчинами стояли стаканы в подстаканниках. Чай уже был выпит, только сморщенная и несчастная долька лимона лежала на дне стакана Елисеева.
– Давай наметим, куда дальше двигаться, – Генерал постучал ложкой легонько о край стакана. Этот жест ничего не означал. – По-моему, мы уже сделали много лишних телодвижений. Из всех домыслов и догадок надо вычленить только то, что конкретно. И перестать метаться от одного факта к другому.
Елисеев слушал начальника с удивлением. Никогда генерал так себя не вёл, не вникал в такие мелкие детали расследования, обычно только настаивал на результате, желательно быстром. Сейчас всё наоборот. Он дотошен, он боится спешки, он готов начинать сначала столько, сколько необходимо, но и не намерен ждать у моря погоды, не приемлет малейшего бездействия или простоя.
– Где у нас нет конкретики, но она остро необходима? Где без неё мы не в состоянии продвинуться дальше? На том и нужно сосредоточиться. Ты записываешь?
Елисеев не был готов к такому. Привык, что его слушают, его мысли фиксируют, а не наоборот, но взял всё же ручку и листок бумаги.
– Самое главное, мы не можем разобраться, как Вика попала в квартиру. Так?
– Так.
– Это ключевой вопрос. Камеры у подъезда нам ничего не дали. Есть только смутная догадка, что её мертвое тело могли перенести в квартиру через окно. В тот день во дворе работала машина местного «Жилищника», это видели соседи, и подъёмное устройство было как раз на уровне этажа, где живут Рахметовы. Так?
– Ну да. – Елисеев давно отвык от роли ученика, которому что-то разжёвывают.
– Однако Шульман считает, что через окно могли в квартиру и наркоту передать. Хоть это и крайне экзотический способ. – Крючков усмехнулся и бросил взгляд в угол кабинета. Там никого не было, но могло привидеться, что он кому-то подмигнул.
– Есть ещё и третий вариант. Через окно в хату Рахметовых ничего не передавали. – Елисеев на секунду прикусил ручку. Последний раз он так делал в школе, в минуты особенно тяжких раздумий.
Крючков никак не отреагировал на его слова.
– Кто занимается «Жилищником»?
– Туманову обещали найти рабочих и устроить с ними разговор. Но сейчас он в РГГУ, опрашивает однокурсников Вики.
– Ну вот и хорошо. Давай-ка мы его разгрузим и сами туда съездим.
Елисеев кивнул. Это было не обязательно.
На этот раз они поехали на служебном авто генерала.
Вероятно, Крючков рассчитывал, что эффект неожиданности принесёт свои плоды. Ведь ждали в «Жилищнике» совсем другого полицейского.
Они буквально ворвались в помещение, где чинно и спокойно коротали день рыцари жилищно-коммунального хозяйства района Раменки. Охранник кричал им что-то вслед, пока Елисеев не урезонил его: «Заткнись! Мы из полиции».
В кабинет начальника вошли без стука. Сунули ему под нос удостоверения. У того округлились глаза от их званий. Елисеев ненавидел эту публику, в основном аферисты и бездельники. Церемониться с такими нет смысла.
– У вас был наш коллега, – начал Крючков со спокойной издёвкой в голосе. – Вы обещали ему вызвать тех, кто работал во дворе дома, который нас очень интересует. – Генерал, похоже, отводил Елисееву роль статиста. Тот не возражал. Он найдёт момент, когда подключиться
Да… – Начальник «Жилищника» никак не приходил в себя. Похоже, посчитал, что его пришли арестовывать.
– Где они? – Крючков усиливал напор.
– Сейчас я их найду. Вы посидите тут недолго. Я всё понял…
Мужчина выбежал за дверь и завопил:
– Галя! Галя! Срочно сюда!
Дальше голос его потонул в стремительных переговорах с невидимой Галей.
Через несколько минут явились двое мужиков в спецовках. Вид они имели испуганный. От одного сильно пахло луком. Второй явно мучился похмельем. Они не стали садиться. Видимо, не собирались задерживаться.
Крючков ринулся к тому, кто мечтал о кружке пива:
– Рассказывай, кто вас просил загружать это в квартиру на втором этаже?
Малый испуганно отступил:
– Чё такое? Я недогоняю, – и обернулся на того, что постарше. – Мы газовщики. Газовую трубу вдоль стены тянули. Такое указание. Скажи им, Семёныч. Чё он на меня-то…
Семёныч приосанился:
– Да. Мы работали планово. Теперь газ пускают вдоль стен. По трубам. Везде уже почти сделали, а с этим домом всё тянули. Тут ТСЖ какое-то всё не разрешало. Типа общее имущество, не дадим дом уродовать. Наконец уболтали их.
– Кто был из вас за рулём? – Крючков продолжал давить.
– За каким рулём? – Семёныч удивился.
– Отвечай! – Генерал согласился бы только с тем ответом, которого ожидал.
– Да это вам Трандычиха наплела, – сообразил более молодой. – Она всех доводит до белого каления, якобы во дворе машины гудят ремонтные. Её весь околоток знает. Зачем нам машина? Мы в люльках. За рулём… Ничего себе!
Крючков, бросив на Елисеева быстрый недобрый взгляд, чуть было не оттолкнул рабочих, стремясь к двери. Они вдруг перестали существовать для него. Елисеев понёсся за ним. В другом конце коридора Крючков приметил начальника «Жилищника» и окликнул его:
– У кого-то есть ключи от квартиры Рахметовых?
– Откуда они у нас? – Коммунальщик развёл руками.
– Тогда пошли с нами. Живее, живее…
– Куда?
– К Рахметовым.
Генерал походил на человека, находящегося под сильным воздействием допинга.
До дома доехали на машине. Шофёр начальника ГСУ не вымолвил ни слова, хотя явно наблюдал шефа в таком состоянии впервые.
– Вас как звать-то? – обратился Крючков к коммунальщику.
– Василий Иванович.
«Такие имя и отчество весьма подходят ему». Елисеев не сомневался, что генерал пытается задобрить испуганного Василия Ивановича, чтобы тот не заподозрил незаконность их проникновения в квартиру. Ясно, что понятых Крючков звать не намеревается.
Ключ от домофона у начальника «Жилищника» отыскался всё-таки. Хотя он так нервничал, что сперва никак не находил его.
Дверь не слишком прочная у Рахметовых. Замок тоже не ахти какой крепкий. Фактически маленькая защёлка. Личинка разболтана. Такой открыть – не надо быть домушником. Просто немного навыков и ловкости. Елисеев вспомнил, что такой замок был у них когда-то на Киевской. Иногда он забывал ключ и, если возвращался поздно, чтобы не будить отца и мать, открывал его обычной монеткой. Удивительно, но и тут у него это получилось. Когда вошли в квартиру, полицейские посмотрели друг на друга и поняли, что думают об одном и том же. Замок открылся слишком легко. Вернувшись к двери и чуть не врезавшись в массивный живот тяжело дышащего Василия Ивановича, они изучили притолоку. Не оставалось сомнений, что этот замок уже кто-то вскрывал, поэтому он такой хлипкий. Рахметовы не заметили этого, вернувшись? Если ничего плохого не подозреваешь, можно и не обратить внимания. Но Рахметовы не из породы беспечных чудаков – это точно.