Максим Забелин – Ключевой (страница 21)

Я вернулся обратно, в первую комнатку, в которой работал телевизор, и сел на свободное кресло. Я пытался смотреть каналы, но взгляд мой все время падал на вздернутые плечи алого пиджака, которые словно спрашивали меня: «Ну, и что ты тут делаешь?!» Мои ладони вспотели, я никак не мог найти удобную позу. В итоге я сел, оперся локтями на колени, и крепко сцепил пальцы. Чем дальше продолжалась пытка ожиданием, тем сильнее мне хотелось сбежать.

Наконец дверь ванной открылась, и появилась она. Наташа была в белом банном полотенце, обернутом вокруг груди и от этого настолько коротком, что я невольно вскочил, в нерешительности остановившись. Невероятно красивая, с капельками воды на плечах, мокрыми волосами, она подошла, забрала свои вещи с кресла и направилась в комнату.

– Привет, – выдохнул я запоздало.

– Привет, – бросила она через плечо и скрылась в спальне.

Я увидел, как на просматривающийся в проход край кровати упало полотенце. Услышал, как отъехала дверь шкафа. Я должен был срочно объясниться, рассказать ей о том, что со мной произошло, и закончить все это… Но этот тягучий ароматный воздух, этот мягкий свет окутывали меня, сковывали движения, делали беспомощным перед тысячелетней властью, которой женщины из поколения в поколение держали мужчин в узде. Какое там теремное рабство?! Просто смешно. Вот кто поистине правит миром. Они.

Я так и стоял у кресла, когда она вернулась. Теперь на ней был махровый гостиничный халат, а полотенцем она вытирала волосы.

– Наташ, – начал я пересохшим голосом и кашлянул, – прости, я не смог тебя встретить. Точнее, сначала мне нужно извиниться, что я не отвечал… Но сегодня я звонил несколько раз, и телефон был недоступен…

Она прошла мимо меня, села в кресло, закинув ногу на ногу, и допила остатки вина в бокале.

Я суетливо бросился к столику, чтобы открыть бутылку и наполнить его вновь.

– Я не хочу больше, – остановила она меня, – ну, что там у тебя случилось?

Никакой обиды в ее голосе не было.

– У меня… кое-что произошло. – Я присел в кресло рядом с ней. – Изменилось с нашей последней встречи…

Она заинтересованно смотрела на меня. Нет, духу признаться во всем мне не хватило.

– Я все забыл.

– Совсем?! – Она недоверчиво улыбнулась.

– Я не помню ничего…

Наталья отложила полотенце на стол. И смотрела на меня в упор. Под этим взглядом я почувствовал себя примерно как мороженое в сорокаградусную жару.

– Ладно, вспоминай, – она хлопнула меня по плечу и поднялась, – а я спать. У меня еще переход по времени.

Аккуратно обойдя меня, она задержалась в двери в спальню:

– Но позволю тебе напомнить, завтра мы выезжаем в восемь утра, машину я заказала сама, – сделала она упор на последнем слове и закрыла дверь.

Так и прошел наш первый разговор. В задумчивости я открыл вино и сделал несколько больших глотков прямо из бутылки. Вино было сладковатым, с ягодным оттенком. Но действовало, как любой другой алкоголь, – через пять минут мое положение не казалось мне настольно безнадежным. Волнение отступило, я расслабленно откинулся в кресле и, глядя в телевизор, допил бутылку до конца.

Потом осторожно встал, прислушался, не доносятся ли из спальни какие-то звуки, подошел к двери в коридор, достал из своей сумки кошелек, обулся и вышел из номера.

Я гулял по городу часа три, поглазел на атомоход «Ленин», дошел до морвокзала. Когда я вернулся в гостиницу, солнце по-прежнему висело над горизонтом, по ощущениям было утро, хотя часы упорно показывали час ночи.

Проветрившись и полностью протрезвев, я поднялся в номер, принял душ и, осторожно пробравшись в спальню, лег на свободную половину кровати поверх одеяла. Наталья спала рядом, ко мне спиной. Я подождал минуты три, прислушиваясь к ее ровному дыханию. В голове у меня проносились воспоминания о нашей юности, беседах, прогулках. Вспомнил я и нашу встречу на официальном приеме. Все эти годы я так мечтал дотянуться до нее, дотронуться, а теперь она лежала от меня всего в нескольких сантиметрах, рядом со мной в постели. То есть, конечно, не со мной. С тем, другим. Со мной такое и не могло произойти…

В этот момент я повернулся и приобнял ее, и почувствовал тепло, к которому всегда так влекло. Удивительный запах, такой манящий и такой запретный. Она, сонная, придвинулась ко мне, и одеяло съехало вниз, обнажая плечо и часть спины. У меня перехватило дыхание, я протянул руку и стыдливо провел рукой по ее гладкой коже. Нет, это было невыносимо. Я буквально заставил себя подтянуть одеяло наверх и укрыть ее. Тут же я отвернулся к окну и вперил взгляд в тонкую щель между жалюзи и подоконником, откуда пробивался неясный свет яркого ночного солнца.

Обычно засыпая быстро, я лежал и смотрел туда еще полчаса, потом вертелся со спины на живот и обратно. Все мои прогулки по холодному городу в стремлении набрать физическую усталость не привели ни к чему. Наконец, совершенно обессиленный постоянной внутренней борьбой, я забылся неспокойным нервным сном.

Наш автомобиль бросало по ухабам. Дорога была одним только названием. Это было направление. Скудная растительность покрывала безлесые пригорки, повсюду торчали валуны, словно их разбросал по округе какой-то неведомый исполин. Мы изо всех сил пытались удержаться на заднем сиденье, чтобы не пробить головой крышу видавшего виды внедорожника.

Наталья заказала его еще накануне, и ровно в восемь утра он ждал нас на парковке отеля. Сказать, с каким трудом я встал, – ничего не сказать. После того как она, уже одетая в джинсы и теплую кофту, меня растолкала, я несколько мгновений не мог понять, что происходит и где я нахожусь. Я беспомощно хлопал глазами, пытаясь сфокусировать взгляд на этом видении на фоне яркого света, падающего из освобожденных от жалюзи окон.

Придя в себя, я вскочил, быстро натянул самое теплое, что у меня было, – вчерашние джинсы и поло с ветровкой. В таком полностью одетом виде я умылся, почистил зубы и через две минуты стоял у выхода из номера.

Глядя на все мои собирания с умилением, Наташа не удержалась и прыснула:

– Ну, Ключевой, каждый раз смотрю на тебя и удивляюсь, как ты умудряешься делать все так быстро?! Пять минут – и отстрелялся!.. Выспался хоть? – добавила она участливо.

Я осоловело кивнул. По поводу нашего вчерашнего разговора она не произнесла ни слова. Мы спустились вниз, захватив с собой ее тяжелый чемодан с аппаратурой, съели по паре каких-то сосисок и бутербродов с кофе в ресторанчике внизу и вскоре уже катили в сторону Заполярного. По дороге я рассказал ей о нашей встрече с Мишиным в аэропорту и о его идее изменить свою жизнь с помощью бега. Она тут же подписалась на его канал и поставила его в рекомендованные своим зрителям. Я вспоминал какие-то истории из нашего университетского прошлого, она хохотала. Стараясь быть максимально осторожным, я сознательно обходил события последних нескольких лет, особенно последние полгода.

В ответ она рассказала о своей поездке в Канаду, откуда она, как выяснилось, только прилетела и отчего у нее и был джет-лаг. Там она выходила на Большое Невольничье озеро на рыбалку с местным племенем индейцев кри и теперь собирается сделать об этом очередной фильм.

Я завороженно слушал все это, мысленно желая узнать как можно больше подробностей, но в разговор постоянно влезал наш водитель, полукровка по имени Володя с широким скуластым лицом и узкими хитрыми глазами. Наталью он узнал и активно участвовал в разговоре, дополняя его своими полувымышленными историями о предках – то ли саамах, то ли ненцах, которые под прикрытием оленей расселились по всему северу и были, согласно его теории, в самом прямом родстве с коренным населением Америки. Подытожил он это все искренним предложением «незабываемой» рыбалки с динамитом на местных озерах. На что Наталья Александровна, как советник премьер-министра, пообещала подумать над развитием туризма в регионе в обмен на обещание Володи завязать с динамитом.

Тут доморощенный браконьер понял, что болтнул лишку, и сосредоточенно замолчал, уставившись в трещину на лобовом стекле.

За Заполярным дорога закончилась, и теперь мы скакали, как сайгаки. А я задавался вопросом, выдержит ли ходовка старенького «уазика» такое приключение? Портнову, однако, это совсем не смущало, она с любопытством глазела по сторонам, иногда только, во время преодоления особо крупных кочек, прихватывая мою руку.

С Мещеряковым она созвонилась еще до моего пробуждения и обо всем договорилась. Тот ждал нас со своими подельниками на бывшем объекте всесоюзного значения. Что он там делал, одному богу известно!

Вскоре из-за пригорка показалась полуразрушенная башня буровой установки. Это было высокое здание в форме параллелепипеда высотой в пару пятиэтажек. Листы железа, которые укрывали его от северных ветров, теперь посыпались и местами, особенно ближе к крыше, совсем отлетели. Серые заброшенные постройки хозблоков раскинулись на довольно обширной территории неподалеку от вышки. И чем ближе мы подъезжали, тем более безрадостной становилась картина. От былого величия остались только очертания. Северная природа и охотники за металлом сделали свое дело – запустение и разруха встречали нас в этот полуденный час.

Однако совсем рядом со зданием вышки, точнее, за ней, оказалось то, что мы не увидели сразу – это яркие оранжевые домики-бытовки, крошечные по сравнению с впечатляющими размерами буровой. Рядом стояло несколько автомобилей – пикапов, увешанных световым оборудованием. На одном из них было даже какое-то подобие спутниковой антенны. Наш джип отечественной сборки смущенно притормозил рядом со своими пузатыми новенькими собратьями.