Максим Забелин – Ключевой (страница 2)

Я хохотнул и пролил немного чая на стол.

– Что случилось? – Жена оторвалась от планшета.

– Да так…

Вероника смотрела на меня в ожидании.

– Вспомнил, как мы ездили к твоей маме в гости, – добавил я, понимая, что моей повелительнице логики нужен ответ.

– Да уж, – «согласилась» она, – было весело!

– Ну, перестань. – Я взял жену за руку. – Ты же знаешь, как я люблю твою маму.

– Вот только не надо паясничать! – вроде бы дружелюбно, но со звонким холодком в голосе фыркнула дочь своей матери. – А то я сейчас шутить начну! – сделала она ударение на слове Я.

– Извините, Вероника Сергеевна, – улыбнулся я, – больше не буду.

– Ну ладно, я поехала, – она сделала последний глоток кофе и, аккуратно стряхнув с кончиков пальцев крошки бутерброда, поднялась из-за стола.

– Помою, оставь, – махнул рукой я, видя, что она собирает на тарелку чашку и приборы. – А ты что, Макса сегодня не забираешь? Мне его отвезти?

– Кого? – удивилась она. – Куда отвезти?

– Понятно, – усмехнулся я. – Начала шутить все-таки.

– Слушай, – Вероника наклонилась ко мне и поцеловала в щеку, – я побежала. А с Максом своим ты сам разберись. – И она пошла в коридор, оправляя юбку по дороге.

– С «моим» Максом?! – крикнул я вслед. – Ну ладно, со «своим» Максом я разберусь сам. Ты хоть скажи, ко скольким его везти?!

– Не слышу, – крикнула она мне в ответ из коридора. – Все, давай, до вечера!

Хлопнула дверь, и я остался в тишине. Отхлебнув чай, я наклонился через стол и взял в руки пульт от телевизора. Уже через пару секунд панель демонстрировала мне утренние пробки в городе. О них жизнеутверждающе вещала совсем еще юная девушка, для которой этот репортаж был одним из первых в жизни. Она постоянно сбивалась от волнения и забавно косила в сторону оператора в поисках поддержки. Интересным было еще и то, что справа от нее, чуть поодаль, на парапете сидел пушистый серый котяра и снисходительно наблюдал за этими потугами своими глубокими зелеными глазами. Оператор пытался сделать «наезд», чтобы убрать животное из кадра, но хитрая зверюга встала и уверенно переместилась прямо за плечо журналистки. Пусть кот не входил в кадр весь, но нижняя часть была видна отчетливо, даже белое пятнышко на лапке.

Я улыбнулся, отхлебнул чай и вспомнил о том, как я, уже состоявшийся журналист, прекрасно, как мне казалось, владевший слогом, давал интервью приехавшим в редакцию телевизионщикам. Речь шла о 100-летии «Миллионника» – газеты, в которой я работал, и они приехали делать об этом сюжет. Я тогда попал в число «ведущих журналистов» издания, хотя проработал там всего лишь пару месяцев. Так же тогда волновался и я, все никак не мог подобрать слов, и трижды за свою минутную речь произнес сакраментальную фразу «кто владеет информацией – владеет миром», отчего корреспондент с трудом спрятал улыбку.

Ну и что, пишу я значительно лучше, чем говорю. Не зря ведь я ведущий колумнист столичного печатного монстра. Вхожу в президентский пул журналистов. К своему вполне сносному английскому еще выучил китайский. Недавно какой-то портал включил меня в 100 самых влиятельных людей страны!

Представляю, как у Инессы Эдуардовны полезли глаза на лоб, когда я подговорил тестя показать ей эту ссылку. Это вам не дядю Ваню и его трех сестер клеймить позором!..

С капитаном 1-го ранга у меня были дружеские отношения, он снисходительно относился к нашей размолвке с его благоверной, по-военному считая, что все бабы… ну, как бы это сказать… в общем, что только счастье и радость от них по жизни, особенно на корабле.

На этих мыслях я мысленно проводил уже исчезнувшую с экрана девушку вместе с пробками и котом. Вскоре закончив завтрак, я поднялся из-за стола и пошел будить Максима. Жена вчера мне ничего не говорила о том, что он пропустит детский сад, но то, что она не повезла его с собой утром, как бывало обычно, могло означать, что он либо приболел, либо были еще какие-то планы, о которых я не знал.

– Максим, подъем! – Я распахнул дверь в детскую.

Впрочем, «детской» то, что я увидел, назвать было нельзя. В углу комнаты стоял турник – брусья и шведская стенка, рядом – большой гимнастический мяч. Вдоль стены расположилась скамейка, рядом с которой на резиновых ковриках лежали гантели. Значительную часть пространства занимала беговая дорожка, «лицом» развернутая к окну. Это был домашний спортивный зал. Я настолько опешил от увиденного, что в течение нескольких секунд просто разглядывал этот набор инструментов! Я просто не мог взять в толк, как Вероника успела со вчерашнего вечера вынести из комнаты кровать Максима, письменный стол с полками, три ящика игрушек и железную дорогу, по которой вчера мы с ним катали электропоезд?! Самое удивительное, куда она все это дела?

Я оглянулся в нерешительности – напротив была приоткрытая дверь нашей спальни, в которой было все так же, никаких изменений. Виднелась все еще не заправленная постель, яркий свет бил в окно. Я вновь повернулся и вошел в «детскую», потрогал турник, коснулся беговой дорожки. Они были настоящими. В комнате, где я вечером укладывал ребенка, теперь было ничего не узнать! Совершенно сбитый с толку, я прошел на кухню, по дороге задумчиво откатив дверцу шкафа-купе, стоящего в коридоре.

Взяв в руки телефон, я отыскал номер Вероники и, присаживаясь за стол, набрал его.

– Але? Привет!

– Да, привет! – послышался в трубке ее голос. – Я еду еще.

– Ника, скажи, а где Максим?

– Что?.. Сейчас, погоди, поверну, вот так… Что ты спрашиваешь?

– Я говорю, где наш сын?

На том конце возникла пауза. Слышно было только, как встречные машины пролетают мимо автомобиля моей жены, который, видимо, стоял в пробке.

– Я сейчас был в его комнате. И там спортзал… Я понимаю, сюрприз и все такое. Но как ты успела это за ночь?.. Он у папы уже или в саду? – вновь вернулся я к главной теме. Но ответом мне было молчание. Я подождал немного и, пытаясь вложить всю обеспокоенность в свой голос, спросил: – Ник, что происходит?

– Хватит! – вдруг крикнула она, и я понял, что моя жена плачет. – Это не смешно!

– Хватит что? – ошарашенно произнес я. – Ты мне просто ответь, чтобы я не волновался…

Впрочем, последние слова я уже говорил в пустоту – связь прервалась, либо она положила трубку. Я моментально перезвонил еще раз.

– Да! – она ответила сразу.

– Связь прервалась, – объяснился я. – Звонил тебе узнать, где Максим? Ты можешь мне просто сказать, где ребенок, чтобы я не волновался?!

– Иван, перестань, пожалуйста, – срывающимся тоном негромко сказала Вероника. – Ты делаешь мне больно.

И она вновь положила трубку.

Я откинулся на стуле и глубоко вздохнул. Внутри, прямо под солнечным сплетением, у меня зародилось чувство, которое знающие люди называют просто – паника! И теперь она нарастала лавинообразно. Нужно было срочно звонить отцу! Дрожащими пальцами я набирал на клавиатуре его номер, который знал наизусть. Времени ползать по спискам контактов не было совершенно.

– Да, сынок, доброе утро! – Голос папы был бодрым.

– Пап, скажи, Макс у тебя?

– Кто? – Мой отец, кажется, искренне удивился. – Какой Макс?

– Папа! – раздраженно крикнул я. – Максим у тебя сейчас? Это серьезно!

– Какой Максим, объясни хоть? – участливо произнес мой пенсионер, услышав в моем голосе неподдельную тревогу.

– Вы что, договорились с Вероникой разыграть меня?! – вдруг осенило меня. – Точно! И этот спортзал за ночь… Слушай, это было круто, – я выдохнул – Прямо почти поверил. У меня прямо все трясется внутри! Ты не забывай, что мне не 20 лет все-таки, может и инфаркт хватить, – закончил я вообще игривым тоном.

– А в чем розыгрыш? – вдруг спросил меня папа. И, несмотря на то что сказано было очень по-теплому, по-отцовски, но в этой фразе было столько льда!

– Папа, я сейчас приеду, – ответил я коротко и нажал на значок отбоя вызова. Я сидел на кухне, уставившись в одну точку на обоях. Тряхнув головой, чтобы сбросить наваждение, я резко встал. Сердце бешено колотилось, на ладонях проступила испарина. Нет, все в порядке, успокаивал я себя. Он в саду, а мои близкие люди почему-то решили меня напугать!

Я прошел в спальню, взял из шкафа первые попавшиеся джинсы и рубашку с вешалки. Натянув брюки, застегивая по дороге пуговицы, я еще раз подошел к открытой двери детской комнаты. Чуда не произошло. Ужасный кошмар никуда не делся. Безликие тренажеры встретили меня угрюмым молчанием.

Отыскав носки на кухне под стулом, куда я повесил их вчера перед сном, я натянул их и вскоре был в прихожей. Здесь я посмотрел в зеркало и встретился со своим испуганным взглядом. Какое-то странное чувство охватило меня. Мне вдруг показалось – на секунду, не больше, – что Макса нет и не было вовсе. Задавив в зародыше эту чудовищную мысль, я выключил свет в коридоре, подхватил свою водительскую сумку с ключами и вышел на лестничную клетку.

Не знаю почему, но я поехал не к отцу, а в детский сад. Может, хотел убедиться, что мой сын там, играет в группе в машинки со своими друзьями – Ильей и Арсением, или, наоборот, отодвинуть страшный факт ожидавшей меня катастрофы? Действовал я интуитивно. Вел машину агрессивно, уставившись в одну точку. Пролетел на красный, с визгом резины повернул во двор и через несколько минут остановился возле ворот сада, куда приезжал почти каждый день.