Максим Взор – Фаворитка, займи свое место! (страница 6)

— Кто такая Екатерина?

Акулина удивлённо посмотрела на неё.

— Великая княгиня.

— Я знаю. Но почему я должна быть рядом с ней?

— Потому что вы её любите.

Слово повисло в воздухе.

Вероника почувствовала, как сердце ударило сильнее.

— Что?

— Не так, как говорят злые языки, — поспешно добавила Акулина. — Вы всегда говорили, что она единственный человек при дворе, с которым можно разговаривать.

— А злые языки что говорят?

— Что вы готовы ради неё на всё.

Вероника снова посмотрела на записку.

Внизу, почти незаметно, стояла ещё одна отметка:

0 ≠ отсутствие.

Математик внутри неё ожила.

Ноль не означал пустоту. Ноль был числом, точкой отсчёта, границей между отрицательным и положительным. Там, где его быть не может, следовало искать не пустое место, а скрытую величину.

Она подняла голову.

— Акулина, приготовьте мне маску.

— Вы поедете?

— Разумеется.

— Князь запретил.

— Тогда особенно разумеется.

Глава 5. Две Екатерины

Дворец встретил Веронику запахом воска, духов и свежей краски.

Её провели через несколько залов, где слуги и придворные расступались с почтительным любопытством. Вероника шла медленно, запоминая лица, двери и расстояния между ними. В XVIII веке дворец казался лабиринтом, построенным не архитекторами, а сплетнями.

Великой княгине она прежде не встречалась — по крайней мере, Вероника не могла найти такого воспоминания. Но тело Дашковой узнало дорогу.

За последней дверью находилась небольшая гостиная. У окна стояла женщина в светло-голубом платье. Она была выше Вероники, стройна, с правильными чертами лица и светло-русыми волосами, собранными без излишней пышности.

Екатерина Алексеевна держала книгу.

— Оставьте нас, — сказала она камеристке.

Девушка поклонилась и вышла.

Екатерина не спешила оборачиваться.

— Я слышала, что вы забыли своё имя.

— Имя я помню. Забыла только, почему все вокруг считают это трагедией.

Екатерина повернулась.

В её взгляде не было ни тревоги, ни сочувствия. Только внимание. Холодное, глубокое и очень живое.

— Вы говорите иначе.

— После падения с лошади люди иногда начинают говорить иначе.

— Вы прежде не употребляли выражение «после падения с лошади» как универсальное оправдание.

— Приходится приспосабливаться.

Уголок губ Екатерины дрогнул.

— Подойдите.

Вероника не сдвинулась.

— Зачем?

— Хочу рассмотреть вас.

— Мне редко нравится, когда меня рассматривают без объяснений.

— Вы прежде позволяли мне больше.

— Значит, сегодня мне следует быть осторожнее.

Екатерина закрыла книгу и подошла сама. От неё пахло розовой водой и бумагой. Остановившись перед Вероникой, она подняла руку, но не коснулась её.

— Вы действительно не помните, что написали это письмо?

Она достала из рукава сложенный лист.

Вероника взяла его.

Почерк был похож на тот, что она видела в комнате Дашковой. Содержание, однако, заставило её нахмуриться.

Ваше императорское высочество, если вы хотите, чтобы перемена состоялась, доверьтесь только тому, кто займёт место у вашего плеча. Уберите из дворца тех, кто считает себя незаменимым. Первой должна уйти Елизавета.

— Я этого не писала, — сказала Вероника.

— Почерк ваш.

— Подпись?

— Ваша.

— Бумага?

— Из вашей комнаты.

— Тогда письмо поддельное.

Екатерина прищурилась.

— Так быстро?

— Подделка всегда оставляет след.

— Какой?

Вероника разложила письмо на столе.