Максим Волжский – Третья империя. Пляж 7943 (страница 14)

Занятий на пляже было предостаточно.

Серёга безжалостно выдернул пару гигантских когтей из убитого мной крокодила. И если теперь приладить когти к длинной палке, то получится пара смертоносных копий.

Марат собирал тонкие и ровные ветки, чтобы сделать стрелы. Но я забраковал его работу. Ветки оказались кривыми — зато горели хорошо. Всё польза.

Весь день мы провозились по хозяйству, выбирая место для нашей хижины. На границе с лесом нашли пять поваленных деревьев и оттащили их на песок. Но как строить дом, никто из нас не имел ни малейшего понятия. Может, и не нужно его строить?

Ближе к вечеру разожгли костры. И кстати, я так и не поспал. Как-то замотался. Заработался. Наверное, я исправляюсь.

На огне мы разогрели оставшиеся куски мяса. Настроение было приподнятое. Аппетит разыгрался нешуточный.

Но все ждали появления сменщика Нали Ву. Никто не забыл, о чём она предупредила.

Когда солнце пошло на закат, вода в реке забурлила. Со дна прожектором брызнул яркий свет и через минуту на берег вышел молодой парень. Он не выплыл в шаре, а именно вышел на своих двоих.

Я дал бы ему не больше тридцати. Вот только глаза у него были прозорливые. И лукавые.

Его тело прикрывала футболка и шорты, только чёрного цвета. Почему-то вещи были сухие. Сам он был загорелый, как калифорнийский сёрфер. Хотя никогда в жизни я не видел живого калифорнийского сёрфера.

Парень смело направился к нам.

Мы встали на ноги.

Серёга привычно щурился.

Марат неподетски играл желваками.

Я спрятал руки в карманы, схватился за нож и не улыбался. Чёрт его знает, кто это такой?

Парень приблизился к нам и вежливо поздоровался:

— Меня зовут Джу Хада. Можете звать меня просто Джу.

Он осмотрел нас с ног до головы. Потом отвернулся в сторону и его лицо стало вдумчивым.

Мне показалось, что он получал информацию. Не знаю каким образом. Может быть, у него в ухе был передатчик.

— Вы правильно меня поняли, — улыбнулся Джу. — Поступила новая вводная. Всего через минуту на пляже появится ваш старинный друг... Давайте немного подождём...

Глава 6

Белоснежный теплоход назывался «Итиль». Ходил он вниз по Волге и обратно.

Жара стояла плавящая. После полудня большая часть путешественников спасалась в уютных каютах. Редкие и самые отважные отдыхающие принимали солнечные ванны на верхней палубе. Среди полутора десятков смельчаков был замечен и Мирон Глыбов.

Своё мускулистое тело Мирон разложил на пластиковом шезлонге под тенью зонта. Он дремал под зонтом за номером семь.

Лёгкий ветерок сопутствовал ленивому блаженству.

Негромко играла музыка.

Где-то смеялись дети.

Мирон поправил солнцезащитные очки и снова задремал.

Сегодня шёл второй день его путешествия.

Вчерашний вечер он провёл скромно. На ужин позволил себе два бокала пива и выкурил три сигареты.

С ним хотела завести знакомство женщина средних лет и даже решилась присесть рядом за столик. Она мило улыбалась, задавала простые вопросы: кто он и откуда. Мирон неспешно отвечал и всё посматривал на часы. Почему-то хотелось тишины и спутницу помоложе.

Женщина предлагала выпить и продолжить знакомство. Но Мирон ссылался на усталость. А скорее, ему просто не понравилась дама в шляпке, с ярко накрашенными губами. Показалось, что он уже встречался с ней в Самаре. Почему-то представлялась маршрутка, и слышались слова: «Мужчина, передайте по городу».

Мирон был воспитанным человеком. Он слушал женщину. Иногда отвечал. Терпел… Но после выступления аниматоров и искусительницы со змеёй он откланялся и сбежал.

Вернувшись в каюту, какое-то время посвятил чтению.

Путешествие с книгой в руке, когда ты лежишь на узенькой кроватке в маленькой каюте, а из-за головы падает свет на страницы, представлялось ему романтичным. Но книга была жутко скучной. Тогда он включил телефон, приступив к уничтожению падающих в стакан угловатых фигур, среди которых иногда появлялись долгожданные палки и квадраты.

Вчера Мирон уснул в одиночестве. Спалось ему рвано. Всю ночь снилось, как он режется в тетрис. Это была любимая игра. Парнем он был простым, работал на шиномонтажке и в свободные минуты, не напрягаясь, лихо управлялся с кривыми фигурами... Вообще, работа его была однообразной. Он менял колёса, клеил резину. Впрочем, и развлечения Мирона не отличались изыском.

Но наконец-то он выбрался на свободу. Волга манила его своими просторами. Наступающий вечер пассажир класса «Эконом» желал провести под девизом «живём один раз». Ещё лёжа на шезлонге, он настроился опустошить все бутылки из всех видимых и невидимых трюмов четырёхпалубного красавца и плясать до утра.

Мирон любил танцевать — особенно когда выпьет.

Жара к вечеру сошла. Теплоход встретил наступление темноты зажжением бортовых огней и затяжным гудком судового тифона.

Расталкивая бортом речную волну, «Итиль» прибавил хода. Затем прозвучал второй гудок, означающий начало залихватского праздника.

Хмельной народ ответил стадионным рёвом сотен ртов, свистом и бурными аплодисментами. Мирон тоже яростно бил в ладоши, а музыка в баре под названием «Слепой Пью» заиграла ещё громче, вовлекая в веселье всё новых и новых людей.

Пришло время безудержного танца, потому что русские люди любят забавы, а волжские просторы разрешают вопить во всю глотку, зная, что на берегу тебя не услышит никто. Широка река-матушка, и не объять её взглядом — и не найти границ!

Пиво лилось рекой. Звенели рюмки, бились бокалы.

На танцполе расцветала душа, требуя бессонной ночи. Люди жаждали карнавала и танцев. И как говорится, большому кораблю — большое плаванье!

Позабыв о шиномонтажке и девушке Наде, сбежавшей от него месяц назад, Мирон пустился во все тяжкие. Он любил покуражиться…

Мирон кого-то обнимал, часто выпивал.

Под огненные «Руки вверх» встретился с дамой с яркими губами, но уже без шляпы. Женщина снова была во хмелю и, не расплескав ни капли из фужера с шампанским, поцеловала его в губы.

«Да и ладно! Да и хрен с ней! Один раз живём!» — подумал Мирон Глыбов, размахивая руками, словно мельничными лопастями.

Но не знал Мирон одной пустяковой истины: если существуют лопасти, то где-то рядом обязательно затаился Дон Кихот, у которого свои представления о танцах.

Мирон так увлёкся, что столкнулся с незнакомой девушкой. Он ударил её плечом в плечо и наступил на ногу.

— Смотри, куда прёшь, олень! — послышал мужской голос.

Девушка оказалась не одна. За неё вступился довольно крепкий непонятного возраста парень со сломанными ушами.

Мирону надо было извиниться, но в нём иногда закипала какая-то нечеловеческая неуступчивость. Он был добросовестным работягой, но если требовалось постоять за себя, то в нём просыпался отважный воин. Потому Мирон, не стесняясь, послал заступника куда подальше.

Парни лишь переглянулись, выбирая безлюдное место. Обиженную девушку уже никто не слушал.

Они спустились на нижнюю палубу и остались одни.

Драка началась без предупреждений.

Удары сыпались изобильно, будто им хорошо заплатили за схватку в свете ночных огней.

Но борцовская школа оказалась сильнее рабочей отваги.

Неизвестный парень зашёл за спину и, словно мешок с камнями, стряхнул лишнее с теплохода.

Последнее, что видел Мирон, как его тело приближалось к чёрной реке. Затем наступило удушье.

Воздуха не хватало. Он судорожно глотал речную тину. Лёгкие заполнились водой. А затем пустота...

В маленькой круглой комнате Мирон лежал на кушетке размером с двуспальную кровать. Невидимые путы сковывали его руки и ноги.

— Бред какой-то! Что происходит? — задал вопрос Мирон.

Но ответа не последовало.

Тогда Мирон задышал спокойно. Хотел сосредоточиться.