Максим Волжский – Планета свиней. Часть 3 (страница 4)
Шмаль надел солнцезащитные очки и отправился прочь от берега.
Пройдя всего полсотни шагов, заметил весёлую толпу гибридов из своего посёлка, которая двигалась ему навстречу. Шумной компанией к морю шли морские свинки: две мамаши и четверо ребятишек. Детки были годовалые, крохотные, всего по колено чёрному. С соседями Шмаль жил в согласии. Он хорошо знал мужей этих мамаш, только что ушедших в море.
– Доброе утро, – приветствовала первая свинка.
– Здравствуйте, Шмаль. А мы купаться идём, – сказала вторая мамаша.
Малышня окружила чёрного. Все ходили возле него на цыпочках и радовались.
– Ишь чего удумали! – весело скалил морду Шмаль.
Дети цеплялись за его шорты. Их пальчики соскальзывали. Малыши падали и снова подпрыгивали, стараясь дотянуться до ремешка на поясе, чтобы потом забраться на плечи уважаемого кота.
Один из мальцов кусал Шмаля за лапу в щиколотке. Молочные зубы у малыша уже выпали, а новые настоящие резцы ещё не пробились. Потому чёрному было совсем не больно, а скорее щекотно.
– Как вы только успеваете следить за пузатой братвой? – улыбался Шмаль.
– Тяжело с ними. Но дети сытые, это главное, – отвечала первая мамаша. – Пусть балуются. Мы их очень любим. Всё прощаем.
Чёрный гладил малышам взъерошенные макушки. Дети любили дядю Шмаля. Ещё год назад их отцы промышляли исключительно криминалом, а сегодня они настоящие моряки. Платил чёрный своим рыбакам не скупясь. «Верещагин» приносил хороший доход, которым кот щедро делился с работниками. Деньги он мог позаимствовать и у мафии. Шмаль слыл котом нежадным.
– Как твои детки поживают? – спросила вторая свинка.
– Подрастают. Игривые они, – ответил чёрный.
Семь месяцев назад Оксана Марихуана родила двух распрекрасных котят: девчонку, которой дали имя Мила, и мальчика, названного Вуком. Дети были здоровыми, в меру шкодливыми и невероятно хитрющими. Киса занималась с котятами всё свободное время: читала сказки, учила писать-считать, а Шмаль рассказывал им небылицы, гуляя по берегу моря. Но авторитетное прошлое он умело скрывал, считая, что не время знать детям всю правду о родителях.
– Мне пора, – попрощался со свинками чёрный. – Всё дела-дела, знаете ли. Решаю вопросы: встречи, тёрки, разборки, а ещё котята…
Мамаши закивали, отцепляя озорных свинок от авторитетного соседа.
Малыши что-то кричали, тоже прощаясь с чёрным, затем побежали к берегу, чтобы искупаться.
– Чуть не забыла, – окликнула вслед первая свинка. – К тебе какой-то кот приехал. Ждёт тебя. Мы его возле твоего старого дома встретили. Странный он.
Шмаль пожал плечами, мало ли кто его может искать.
Чёрный прибавил ходу. Но всё-таки интересно, кто из котов к нему пожаловал?
Знакомых у Шмаля на новом месте совсем немного: Масол, капитан Омка, другие свинки. Ещё он общался на рынке с нутриями и бобрами. Директора рынка знал, пса по имени Карасёфф. Были и другие знакомцы – и не одного кота.
Подходя к покосившемуся дому, откуда Шмаль мечтал переехать в новый дом, он заметил странное существо.
В высокой траве у забора сидел действительно кот.
Шмаль подошёл к нему совсем близко и услышал знакомый голос.
– Здравствуйте, босс, – сказал кот.
Чёрный снял очки, протёр глаза, потом посмотрел на солнце, весь сморщился и чихнул.
Расправив усы, Шмаль сделал серьёзную морду и, наконец, ответил:
– Какими судьбами, бродяга?
В траве у забора сидел лысый администратор из «Молока». Рамзес, который был худ, а скорее тощ, но пока ещё без синяка.
Глава 3
Жуткое предчувствие и странные сфинксы
Желания его были бесхитростны и понятны.
Ему не требовались дворцы и богатство земных царей. Его не интересовали звания и награды. Но всё-таки хотелось существовать среди прочих гибридов достойно, чтобы не перебиваться в безденежье от зарплаты до зарплаты. И, безусловно, Масол мечтал о свободе – полной, безоговорочной, никем не контролируемой свободе.
Всем волчьим нутром он желал предаваться сладостному безделью, чтобы ни человек, ни бывший зверь, ни потусторонняя сущность не смели тревожить его. Нельзя сказать, чтобы Масол был лентяем или паразитирующим гражданином, но справедливости ради надо признать, что работоспособностью он никогда не отличался; впрочем, как и другие гибриды. Разве что бобры были склонны к бесконечному строительству.
В новой квартире, где помимо двух комнат была ещё кухня и совмещённый санузел, он затеял грандиозный ремонт. Для модного апгрейда стен, пола и потолка он нанял бригаду работящих бобров, говорящих на свистящем наречии, прибывших в Крым из какой-то западной страны.
В поисках заработка бобровые семьи перемещались на тысячи километров по всему свету. Иногда они сплавлялись по рекам, чаще передвигались привычным способом: на автомобиле или поезде.
С помощью шустрых лап и гигантского желания трудиться три бобра, во главе с бригадиром Густавом, ремонтировали хату почти месяц. Ялтинская квартира ещё не сдана под ключ, но уже сейчас сияла нордическими красками скандинавского минимализма с глубокими смыслами, заложенными в каждый предмет.
Сам Масол снимал неподалёку комнату в коммуналке. С соседями не общался. Жил скромно и незаметно. Копил деньги на яхту. Экономил. Потому что для кругосветного плавания требовалось купить сложное оборудование, которое тоже требовало немалых вложений.
Иногда Масол приезжал к Шмалю в гости.
Дружба между котом и волком выглядела противоестественно и подозрительно.
Первое время, завидев в посёлке серого гибрида, морские свинки поднимали невероятный шум, собираясь группами, чтобы изгнать чужака. Но чёрный кот сумел втолковать капитану Омке, что Масол – настоящий друг, что волки бывают разные. Конечно, в своём большинстве они гибриды злобные и мстительные, но Масол – это совершенно другой типаж.
Волк приехал к Шмалю точно к завтраку. Передвигался он на двухместном мопеде, скорость которого невелика, зато на данное транспортное средство не нужно учиться в автошколе, а значит, не требуются водительские права.
Оставив мопед во дворе, Масол вошёл в дом своего подельника.
Рядом со Шмалем на пошарканной кухне, за скрипучим столом сидели два удивительных кота. Одного гостя звали Рамзес, второго – Эхнатом. Оба гибрида были сморщенные, страшные, но отчего-то невероятно довольные. Рамзес был абсолютно лысый. У Эхнатома росли реденькие рысьи пучки шерсти на кончиках ушей, чем кот породы сфинкса безмерно гордился.
– Познакомься, это наши земляки, – важно сказал Шмаль, приглашая волка к столу. – Это мой кореш Рамзес, имеющий общий бизнес с толстым Абрамяу, а это…
Чёрный немного смутился, запамятовав имя второго сфинкса, которое всегда забывал.
– Эхнатом, – мякнул Рамзес, представив своего родственника.
Масол деловито кивнул и присел на табуретку за стол.
Перед ним тут же вырос полный стакан местной чачи.
– Виноградная? – поинтересовался волк.
– Обижаешь… вишнёвая! – со знанием дела ответил чёрный кот.
Водка в тамошних краях была эксклюзивной редкостью, очень дорогим напитком для важных персон. Водку можно купить исключительно в ресторанах или у контрабандистов. В основном антропоморфные крымчане употребляли разнообразные вина и, конечно же, крепкую домашнюю чачу.
– Вы с этого… как его… – принюхивался к напитку Масол.
– С Якутска мы. В «Молоко» работали, – вежливо подсказал Рамзес, переведя взгляд на второго лысого кота. – А Эхнатом – мой двоюродный брат. Он ещё молодой парнишка. Но, как известно, симбиоз неопытности и решительности открывает беспримерные возможности… Не правда ли, босс?
Шмаль сделал маленький глоточек и ответил:
– Ты, земеля, не мути здеся. Говори, зачем пожаловал?
Рамзес сидел в шлёпках и шортах оранжевого цвета. Синяка у него не было, но имелась знаменитая татуировка на груди: профили трёх бородатых вождей из прошлого продолжали пристально вглядываться в даль, выискивая несбыточную цель уже не только для людей, но и для гибридов.
– Бедствуем мы и страдаем душевными недугами, – поджав уши, признался Рамзес. – В Якутске работы не сыскать, вот и решили к тебе, к лихому боссу податься. Мы ведь помним тебя. И любим только тебя. Тут дело такое…
Рамзес стал жевать свои тоненькие губы, будто ему неловко в чём-то признаться.
– Бля, богатырь, – поддержал Шмаль, – ты не тушуйся, говори, как есть.
Лысый кот тяжело вздохнул.
– Что-то с нашими мозгами случилось. Отключились они. Частично. Помним, что из Якутска мы. Про «Молоко» помним. Ещё тебя никак забыть не можем. А вот как ехали в Страну Крым и что с нами в пути случилось, вот хоть тресни – будто и не было долгой дороги… А ещё я детство своё стал забыть. Даже маму… Вот и братец мой не даст соврать. С памятью у нас полная беда.
Эхнатом тоже был в шлёпанцах и шортах, только синего цвета. На его груди красовалась татуировка в виде египетской пирамиды со всевидящим глазом над острой вершиной. Ниже наколота группа крови и надпись латинскими буквами.
– Всё верно говорит Рамзес, – пискляво подтвердил Эхнатом. – Ехали мы в поезде. В правое окно посмотрим – там зелёная тайга, в левое оконце взглянем – там лес густой. Вот, бывало, ползёт поезд где-то, а мы размышляем только о лихом Шмале. Будто нам заняться больше нечем. Только о чёрном коте все мысли, словно нас заставляют о нём думать. И вот что я скажу вам, товарищи: горюет Якутск без Шмаля… Ох как горюет!