Максим Волжский – Планета свиней. Часть 3 (страница 10)
Жужа важно кивал, продолжая дымить сигарой.
– Вы не заметили… может быть, он особенно вёл себя вчера? Возможно, навещал его кто-то?
– Кабан к нему приходил иногда, – вставил слово Иван, рассуждая вдумчиво и размеренно. – Имени его мы тоже не знаем: кабан и кабан, мало ли кабанов в Ялте, вон их сколько по городу шатается… Видел я ещё кота чёрного. Пару раз видел. Этот гибрид весьма приметный, скажу я вам. Как такого забыть? Такого зверя не забудешь… Цвет шкуры у него чёрный, глаза наглые, и он постоянно курит…
Жужа вздрогнул ушами, выпустив густое облако точно в направлении барсука Ивана.
– А это уже интересно. Что за кот? Как его имя? Когда видели в последний раз?
Барсук почесал морду.
– Значится, месяц назад его видел… а то и раньше. Имя сообщить опять не могу, поскольку кот не представился. Но могу сказать одно: он не местный. Поскольку говор у него особенный, такой протяжный, неспешный. Я бы предположил, что говор у него сибирский, потому что знавал я одного сибиряка, так тот тоже мямлил медленно, лениво, словно язык отморозил.
– Да что вы говорите? Чёрный кот – сибиряк, значится? – щурился Жужа.
– Вот именно! А ещё русак бывал у нашего соседа. Высокий такой – деловой! Но, по-моему, он слегка тронутый, то есть совсем ненормальный. У него на животе наколка нарисована – зайчихи в платке и много слов разных. Но поскольку я всего лишь старший электрик и тюремных энциклопедиев не читал, то сами понимаете, тайный смысл послания в виде заковыристых слов мне неведом… в силу известных причин…
– Жаль, что вы не сиделец. Могу подсобить, – живо отреагировал Жужа.
Барсуки замотали мордами. Сидеть им совсем не хотелось.
Жужа выдержал паузу, что-то обдумывая, потому что слышал уже об одном русаке с данной приметой. Тот заяц был действительно скрытным, а ещё религиозно патриотичным и носил татуировки коммунистической направленности. И вообще странно, что русак контактировал с волком.
– Вот я и говорю: бывали у него только кот и заяц. А больше никого мы не видели, – закончил Иван.
Жужа пронзительно смотрел на барсука, продолжая размышлять о волке и русаке. Потом спросил вкрадчиво:
– Скажите честно, вы голосовали за меня?
– Да-да…безусловно… – в голос твердила барсучья семья, хотя на выборы никогда не ходили. – Мы за вас… мы только за вас голосуем… Мы не против вас…
– Ой, как хорошо, что за меня! – вставая со стула, улыбался Жужа. – Если что-то ещё вспомните и если ещё увидите этого волка или русака, или чёрного кота – то сообщите нам немедленно. Мало ли что… А ты, Сидра, оставь ребятам свои координаты… А от меня лично, мои дорогие, я хочу вручить вам небольшой презент.
Жужа сунул лапу во внутренний карман пиджака и достал яркий червонец, на который можно купить два литра персиковой чачи и коробку конфет – или три с половиной килограмма качественной петушиной колбаски.
– Это за службу. Спасибо вам, граждане! – протянул он червонец, показав большой палец. – Голосуйте за меня, и мы вместе сделаем Страну Крым ещё прекраснее!
Барсук Иван затрепетал от радости. Схватил купюру и стал пятиться на выход.
– Мы тогда пойдём? – бормотал барсук. – Мы ещё позвоним, если заметим кое-что…
Один из псов с купированными ушами проводил гостей до дверей.
Жужа поманил пальцем находчивого Педру.
Подпрыгивая и хлопая ушами, охранник «Цепкой клешни» послушно приблизился к шефу.
– Вызывай такси и дуй к Джему. Скажи ему, чтобы пулей ко мне собирался. Понял меня? – строго приказал Жужа.
Педра послушно кивнул, но в его глазах читалась некая неуверенность, будто пёс по имени Джем мог ослушаться шефа и даже распустить лапы. Педра хотел, чтобы шеф позвонил своему очумелому другу и предупредил о визите. Но Джем телефоны не жаловал, потому оставался единственный способ привезти его в «клешню», как отправит за ним посыльного.
– Ты не бойся Джема. Ты его вежливо попроси приехать. Запомнил? Вежливо и не боясь, – нахмурился Жужа.
В этот раз Педра весело завилял хвостом, понимая, что гибридный пёс породы золотистого ретривера, наверное, не пошлёт его куда подальше или того хуже – не нашлёт проклятие.
Глава 6
Ялтинский чародей Джем и новый мэр
Усадив позади себя Рамзеса, чёрный кот погонял вдоль берега, потом посетил поселковый магазин. Но чачу не покупал, потому что второй день праздновать приезд земляков строго-настрого запретила Оксана Марихуана.
От магазина шли пешком.
Рамзес терпеливо катил мопед. Ему было тяжко.
Шмаль размахивал лапами, восхищённо рассказывая о Стране Крым: о местных антропоморфах, о знойной погоде, об отличиях южного характера и удивительной растительности полуострова. Были и минусы. Больше всего его не устраивало, что даже зимой снега в Стране Крым нет и не предвидится в ближайшую сотню лет.
Рамзес изображал из себя простачка, постоянно поддакивал, задавал очевидные вопросы и неприлично вздыхал оттого, что мопед был тяжёлый, дорога каменистая, местами разбитая мелкими, а порой и крупными ямами и ухабами.
Услышав об отсутствии снега в местных реалиях, Рамзес не знал, радоваться ему или огорчаться, потому что в следствии безмехового покрытия всех частей тела расстраиваться причин не было, но изнуряющая жара наводила жуткую истому. Лысому существу весьма сложно подобрать полезный климат. Морозная зима или жаркое лето угнетали по-разному, но всегда пагубно для обнажённого эволюцией организма.
– Босс, я что-то устал, – остановился на полпути Рамзес. – Не могу больше. Сил у меня нет…
– Земеля, нам бы с тобой впадать в уныние! – продолжал балагурить Шмаль. – Ёлы-палы, я в первый год тоже чуть когти не откинул. Здеся всё время лето и лето – и спасу нету. Так ничего, привык… А трудности – они, в общем-то, закаляют, ну то есть делают тебя сильнее. Усёк, приятель, о чём я?
Рамзес щёлкнул подножкой, зафиксировав мопед в стоячем положении, присел на сиденье, свесив дрожащие от усталости лапы.
– Мопед очень тяжёлый. Отдохну чуток, – сказал лысый кот.
– Ты отдохни, отдохни, – смотрел в сторону моря Шмаль, будто мог видеть «Верещагина», который в это время яростно ловил рыбу.
– Скажи, босс, ты поможешь нам? – наконец-то решился спросить Рамзес.
В его голосе слышались тревожные нотки. Он не мог промолчать, но и спрашивать было страшно. Но если не заострить вопрос и не поставить его, как говорится, ребром, а лишь подыгрывать кошачьему веселью авторитетного босса, то можно запросто опростоволоситься. Так сказать, остаться с сухим носом, с пустыми карманами у пустынных пирамид где-то в Стране Каир – чего Рамзесу и его двоюродному брату вовсе не хотелось.
Они проделали путь в тысячи километров, добирались в Крым через полмира.
В дороге они замерзали, голодали, испытывали неудобства, унижения и побои. Да-да, Рамзеса несколько раз били свиньи из различных армий. Его лупили верхними и нижними лапами по худенькому туловищу и улыбчивой морде лишь потому, что он родился котом.
Мифы о кошачьих достоинствах и недостатках распространялись просто фантастические. Лысых котов травили, словно серых волков на охоте; их ненавидели особенной неприязнью. И если бы не один замечательный человек в Стране Барнаул, который пригрел гибридных братьев, то пришлось бы вернуться в Якутск, если, конечно, Рамзес и Эхнатом сумели выжить.
Люди всегда любили кошачий народ. Любили и рыжих, и полосатых, и пушистых, и лысых, и с воспалёнными глазницами. И в этот раз человек спас потомков древнего рода: накормил, обогрел и вызвал ветеринара. В слове «ветеринар» не было ничего обидного, потому что на планете свиней ветеринаром называли звериного врача-терапевта, который оказывал медицинские услуги различным антропоморфам.
Доктор из людей внимательно осмотрел путешественников. Он был опытным и терпеливым врачом. Градусник пихал он только в подмышку, ложку засовывал в пасть исключительно чистую, прописывал не горькие лекарства, сам ставил горчичники и был так любезен, что продержал сфинксов в своей клинике до полного выздоровления. Он проследил, чтобы самочувствие лысых переселенцев соответствовало их настрою и долгому пути по Евразийским просторам.
– Ты не дрейфь, братишка. Бизнес тебе организую. Не брошу тебя, – поддерживал земляка Шмаль. – Есть у меня одна идейка… Ты, кстати, машину водить умеешь?
Рамзес покрутил ручку газа, отжал рычаг ручного тормоза.
– Это я умею, – повеселел лысый кот. – Только документа у меня нет. Герман забрал права, а вернуть не вернул. У меня лишь паспорт остался.
– Герман – он такой… А права я тебе куплю. Это не проблема. Договорюся с кем надо, – расправил усы чёрный. – Сейчас домой придём, поедим плотно и порешаем твои делишки.
Рамзес спрыгнул с сиденья, щёлкнул подножкой и снова натужно покатил мопед по разбитой дороге.
Шмаль умел вдохновлять.
Шмаль любил смотреть, как другие работают.
***
Чёрный помог протиснуть мопед в калитку. Шмаль напряжённо пыхтел, скалил морду, закатывал глаза, будто тоже несколько километров катил железного пони по избитой дороге.
Во дворе котята играли в футбол.
Мила пряталась за стволом вишни, то есть за штангой. Вук лупил лапой по спущенному мячу. Эхнатом защищал импровизированные ворота, но почему-то спиной к нападающему.
За столом сидела Оксана Марихуана, одетая в сандалии и коротенький цветастый сарафанчик.