Максим Волжский – Чемпион двух миров (страница 1)
Максим Волжский
Чемпион двух миров
Глава 1
Бегу за парнем в чёрных трусах. Он довольно шустрый. Но всё-таки я быстрее!
Прыжок… зависаю, резко бью головой, чтобы вынести чёртов мяч… Я сосредоточен, хорошо вижу поле. В прыжке толкаю локтем соперника.
На мне красные гетры, жёлтые трусы и жёлтая футболка с красной надписью «Смена». Кеды у меня поношенные, драные. Потому что перед игрой какая-то сволочь стащила мои бутсы. Вот теперь бегаю по траве, отчаянно падаю, спотыкаюсь и стараюсь принести пользу команде. Прям усираюсь, как никогда! Иначе тренер меня заменит.
За первые пятнадцать минут я сделал четыре отбора, три жёстких подката, нанёс два удара в створ и однажды поспорил с судьёй. Но на «жёлтую» не наиграл. Отделался устным предупреждением.
Прям худею с себя, какой я сегодня заряженный! Прямо из кожи вон лезу, потому что обещал тренеру непременно забить парочку; положить в «девять», закинуть за шиворот или сетку порвать – всё сгодится в этой игре. В общем, если обещал, то в лепёшку расшибусь. Такой у меня характер!
Зовут меня Денис Завалуев. Имя легко проверить. На спине над цифрой десять так и написано – Завалуев Д.
Пройдёт полгода, и мне исполнится восемнадцать. Надеюсь, что через пару месяцев пригласят в команду мастеров. Хочу стать настоящим футболистом с зарплатой в сто пятьдесят рублей. Шансы у меня есть. Поскольку я сильный и выгляжу настоящим мужиком.
Мой рост метр девяносто два, размер ноги 45-й… У меня бутсы подрезали, так ни у кого в команде не нашлось такого размера. Приходится бегать в кедах, подсунутых мне доброй бабушкой в раздевалке. Здесь повезло…
Наши в атаке. Я бегу в штрафную. Защитники соперников – ещё те гренадёры. Пихают в спину, смотрят на мои кеды и хихикают. Всё норовят на ногу наступить. Но Дениску Завалуева взглядом не напугать, а ноги я сам кому хочешь оттопчу!
Навес во вратарскую. Я прихватил соперника за футболку, иду на мяч!
Я так разогнался, что мог всю защиту покрошить, но грёбанные кеды понесли меня куда-то в сторону. Какие-то резвые кеды; волшебные, что ли?
Мяч пролетел выше, защитники остались позади, ну а я точно обезумевший бык проверил башкой крепость левой штанги. Штанга оказалась железной, а удар был такой силы, что я потерял сознание.
Валяюсь на спине и думаю: «Теперь главное, не сдохнуть».
Но встреча со штангой – дело непредсказуемое. А ещё меня сильно тошнило. Странно это…
Я открываю глаза. Блин, что за дела?! Вместо нашего доктора вижу какого-то деда с седой бородой.
– Я тебе не дед! Понял меня? – ворчал старый.
Я притих, затаился. Даже встать не попробовал. Хрен его знает, может, я себе шею сломал. Потому нужно лежать и чего-то ждать. А дед, который не хотел быть дедом, всё рассматривал мою рожу и пихал корявые пальцы мне в рот. Я почему-то подумал, что старик сейчас скажет: «Я твой рот проверять!» – но он оказался менее многословен.
– Футболист? – спросил дед.
Во даёт старый хрыч! Нет, блин, я танцор под десятым номером! Развалился такой за воротами и притворяюсь. Нас же вечно балеринами называют.
– Ты футболист, спрашиваю? – снова цеплялся ко мне старый.
А он упрямый. Или совсем из ума выжил.
– Хоккеист! – зачем-то соврал я; хотя… ну какой на фиг обман, разве не видно – вот шишка на лбу, вот футболка, вот гетры, вот кеды…
Я чуть приподнялся и увидел свои ноги.
Твою ж мать! На мне нет обуви! Кеды пропали! Второй раз за день обокрали!
Затем я осмотрел себя. На мне вообще не было одежды. Моя форма пропала. Я лежал голый на непонятной кушетке; исчезло поле, футболисты и судьи. Я был в какой-то комнате… Или не комнате… Вокруг столько слепящего света, что только деда и вижу.
– Я в последний раз спрашиваю, ты футболист? – приставал ко мне старый.
Он расправил ладонью бороду, и я заметил зубы… Блин! Это были не человеческие зубы – это какие-то звериные клыки! Полная пасть!
– Ну да, я футболист! – испуганно завопил я.
А старый заулыбался. Клыки исчезли, и запахло свечами, будто в храме.
Я покосился по сторонам. Действительно, свечей было много. Дохренища!
– Чего сразу не признался? – спросил старый, и взгляд его подобрел, будто внучка встретил.
– Да я это… У меня это… – еле говорил я, потому что сказывались последствия столкновения со штангой. – Подскажите, где я нахожусь? Это больница? Я что, позвоночник сломал?
Старый снова полез мне в лицо кривыми пальцами. Стал трогать веко – то открывать его, то закрывать.
– А ну-ка тихо, моргунчик! – прикрикнул он, и опять мелькнули клыки.
Я понял. Как только дед начинал нервничать, сразу менялось наполнение его пасти. Ужас какой-то!
Он приложил ладонь ко лбу. Потом разгладил волосы. А причёска у меня удлиненная. На дворе лето 1987-го – мужики патлатые не ходят, но мне наплевать, я всё-таки футболист.
– Можно спросить? – заводил я глазами.
– Валяй, – разрешил дед.
– Как вас зовут? – поинтересовался я.
Дед почему-то впился в меня взглядом.
– Все зовут меня Окослав. Имя как имя…
«Ага, понятно. Окослав, почти окулист. Теперь ясно, чего старый всё в глаза лезет», – подумал я, а вслух спросил:
– Где я, Окослав?
– Гы-ы, знамо где – в Управлении, – лыбился старый.
– В управлении чего? – уточнил я.
– Будь по-твоему, юноша, – расправил бороду дед. – Придётся тебе показать… маленько…
Старик лишь щёлкнул пальцами, и свечи исчезли, а свет стал менее ярок.
Я повернул голову налево, потом направо.
Рядом, всего в паре метров и справа, и слева стояли кушетки. Да не одна. На кушетках лежали голые люди. Слева, второй через пузатого мужика, я увидел девушку. Она была без покрывала, а её грудь холмами устремилась ввысь; глазища девчонки испуганно таращились на меня. Я хотел приподняться, чтобы поздороваться, но меня насторожило неожиданное открытие.
У кушетки пузатого, как и у кушетки юной девы, сидели седобородые старцы, точные копии моего Окослава. Справа такая же картина. На кушетках голые люди, у изголовья Окославы…
И тут меня осенило.
– Я что, помер?
– Гы-ы… Как есть помер! В глубинном смысле, – весело подтвердил старый. – Бежал ты, дурак дураком, пока твоя голова не встретилась с железной трубой. Труба чуток помялась, а твой лоб треснул… и всё! Это ж надо так разогнаться, чтобы башкой трубу помять?! И зачем тебя только выбрали?
– Кто меня выбрал? Зачем меня выбрали? – спросил я.
Дед закатил глаза, скрестил пальцы.
И снова стало ярко. Снова горели свечи, и куда-то подевались пузатый и голая деваха. Мы остались со старым вдвоём.
– Ты ведь из рода Завалуевых? – щурился дед.
Ничего себе! Из рода Завалуевых? А я догадывался, что моё генеалогическое древо имеет цепкие корни и жирный ствол, а одна из значимых веточек – это я! Ну а как иначе?
Мама моя работает поваром в столовой; жратвы у нас всегда завались. У отца третья ходка; сидит он где-то в мордовских лагерях, древо питает. Бабка моя – так она просто талантище! У неё в деревне сад, две коровы, семейство коз и даже конь есть, имя которому Буцефал. А вот деда своего я не помню – и помнить не могу, поскольку погиб он в 43-м под Ленинградом.
– Ну да, я из рода Завалуевых. Род у нас древний и очень разносторонний, – согласился я.
Дед покачал головой.
– Зря шутишь, дружок, – вполне серьёзно сказал Окослав. – Род твой магический. Маги у вас по мужской линии шибко сильные. А уж ратники какие! Вот давеча твой папаша вышел один на один с литовской армией и войну выиграл.
Я почему-то не поверил. Мой отец последний раз письмо матери прислал три месяца назад. Просил отправить ему посылкой железную тарелку, железную кружку, зубную щётку и двадцать пять рублей мелкими купюрами. И ни о какой войне он не упоминал, и никакой литовской армии бой не давал. Хотя… кто его знает, может, набил папаня морду кому-то из Вильнюса. Мало ли кто с ним в лагере чалится?