Максим Волошин – Здравствуй, ГРУ. Как война делает разведчиков (страница 19)
Велик был соблазн избрать объектом для нападения участок, где слабее оборонительные сооружения и даже не заминированы подходы. Но Рассохин учитывал и другое. На том участке наверняка фашисты проявляют особую бдительность. А что, если выбрать для поиска такой объект, который фашисты считают недосягаемым, который лежит за минными полями и другими противопехотными препятствиями? Риск? Безусловно! Но риск оправданный, ведущий к успеху.
Ход поиска был продуман до мелочей. Командирам поддерживающих подразделений заранее указали цели. Эти цели удалось заблаговременно пристрелять, не раскрывая своих замыслов. На соседних участках были предприняты ложные действия, которые наводили противника на мысль, что именно тут возможно появление разведывательных групп. И расчет Рассохина полностью оправдался. Разведчики взяли двух «языков», не понеся никаких потерь.
Я рассказываю обо всем этом не для того, чтобы привести еще один эпизод, подчеркивающий отвагу разведчиков. В данном случае речь идет о другом. С каждым месяцем пополнялся арсенал тактических средств, используемых разведчиками для выполнения боевых заданий.
Если год назад мы зачастую действовали слишком прямолинейно, однообразно, то теперь один поиск редко был похож на другой. И такой творческий подход к делу неизменно приносил успех. Подчиненные капитана Рассохина, например, в течение месяца трижды выполняли сложнейшие задания. Все они были осуществлены без жертв с нашей стороны. И думается, не случайно грудь Рассохина уже к тому времени, о котором я пишу, украшали ордена Отечественной войны I и II степени, Красной Звезды и медаль «За отвагу».
Боевой опыт приобретали не только офицеры-разведчики. Немало мастеров появилось среди сержантов, солдат. И это было очень важно. Ведь далеко не всегда группы, уходившие на задание, возглавляли люди с офицерскими звездочками на погонах. Зачастую во главе групп стояли младшие командиры. И от их инициативы, умелого руководства подчиненными зависело многое.
Однажды группа, возглавляемая гвардии старшим сержантом Ф.А. Болдыревым, попала в сложную обстановку. Разведчики почти вплотную подобрались к вражеской обороне. И в этот момент они были обнаружены. Что оставалось делать? Отходить? Болдырев принял иное решение: немедленно атаковать. Он первым ворвался в траншею. В коротком бою девять гитлеровцев были уничтожены, десятый — пленен. Среди разведчиков не оказалось даже раненых.
Что обеспечило успех? Отвага, помноженная на опыт. Болдырев понимал, что обнаруженная противником группа вряд ли сумеет отойти благополучно, не потеряв людей. Ведь гитлеровцы, находившиеся в траншее, были укрыты от нашего огня. Разведчики же — как на ладони. В стремительном рывке вперед видел выход гвардии старший сержант. Фашисты не ожидали этого. Следовательно, именно в боевой дерзости был ключ к победе. И разведчики одержали ее.
Хорошо помнится и гвардии сержант П.М. Винниченко. У него со временем выработался свой стиль. Он стал известен в армии как мастер бесшумных вылазок. И что интересно, разведчик предпочитал действовать один, в крайнем случае — с кем-то вдвоем. Сам научился разряжать мины, резать колючую проволоку. Что же касается ловкости и умения наблюдать, то тут у него был какой-то врожденный, что ли, талант.
В конце октября 1943 года, когда части и соединения армии готовились к новым наступательным боям, потребовался контрольный пленный. Захват его поручили гвардии сержанту Винниченко. Две ночи ползал он у вражеских траншей, изучая обстановку, намечая план действий. Наконец, он доложил о своей готовности к выполнению задания.
— Кого возьмете с собой? — спросили Винниченко.
— Дозвольте одному, — ответил он. — Управлюсь…
В полной темноте перебрался разведчик за проволочные заграждения и подполз к самому брустверу вражеского окопа. Вскоре оттуда донеслись звуки губной гармошки. Гвардии сержант уже знал, что это музицирует дежурный пулеметчик. И в предыдущие ночи он вел себя точно так же: выпустит очередь и развлекается.
Тоскливые звуки плыли в ночи. И вдруг на гармониста словно скала обрушилась. Одна рука мертвой хваткой сдавила горло. Другая так тряхнула гитлеровца, что в голове его все помутилось. После такой встряски пленный будто одеревенел. А Винниченко, сняв со станка тело пулемета, повесил его на шею вражеского солдата. Затем, поднеся к самому носу немца огромный кулак, дал понять, что поднимать шум бесполезно, и легко подтолкнул пулеметчика по направлению к нашим окопам. Тот послушно, словно загипнотизированный, тронулся в путь. Через час пленного допрашивали в штабе.
Что можно сказать о такой вылазке? Чистая, умелая работа!
Так по крупицам накапливался опыт, мужали в боях разведчики. Но и враг не дремал. Все более мощными становились его оборонительные полосы. Все бдительней несли службу на переднем крае и в тылу гитлеровцы. Вот почему нам приходилось непрерывно совершенствовать и обновлять способы ведения разведки.
Столкнулись мы и еще с одним обстоятельством, которое нужно было учитывать при работе с личным составом. Дело в том, что советские воины все чаще и чаще сталкивались с фактами зверского истребления гитлеровцами мирного населения и военнопленных, разрушения наших городов и сел. Вполне понятно, что разведчики, всегда идущие впереди, многое видели собственными глазами. Разумеется, и до этого они хорошо знали из газет о звериной сущности фашизма. Но одно дело — прочитать, услышать, а другое — увидеть такое, от чего кровь стынет в жилах.
Среди немецких частей, действовавших против нашей армии, оказался 332‑й полк 197‑й пехотной дивизии. Мы знали, что солдаты и офицеры именно этого полка были в деревне Петрищево осенью 1941 года в момент казни московской комсомолки Зои Космодемьянской. И должен сказать, что как только заходила речь о разведывательных действиях на участке, который занимал упомянутый полк, от желающих принять участие в очередном поиске не было отбоя. Горячее желание отомстить фашистским извергам руководило нашими людьми.
Что ж, ненависть к врагу — большая сила на войне. Она поднимает человека на подвиг, заставляет драться не на жизнь, а на смерть. Но разведчики действуют в особых условиях. И в целом ряде случаев им приходится сдерживать чувства, кипящие в душе. Разведчик ни на секунду не имеет права забывать, например, что его задача — пленить гитлеровского солдата, а не просто уничтожить его в бою. Иными словами, чувство ненависти не должно ослеплять, толкать на необдуманные поступки, ставящие под угрозу срыва выполнение основного задания. В этом направлении и велась воспитательная работа с личным составом.
И вдруг мы почувствовали, что наши слова не всегда достигают цели. В чем причина? За ответом на этот вопрос не нужно было ходить далеко. Каждый день приносил новые вести о зверствах гитлеровцев.
Никогда не забуду, какое глубокое впечатление произвело на разведчиков сообщение Чрезвычайной Государственной Комиссии «О разрушении гор. Смоленска и злодеяниях, совершенных немецко-фашистскими захватчиками над советскими гражданами». Этот потрясающий документ был опубликован в смоленской газете «Рабочий путь»[2], которая начала выходить почти сразу же после освобождения города. Несколько номеров этой газеты попало и к нам, так как до Смоленска было рукой подать. Их передавали из землянки в землянку. И каждый, прочитав это сообщение, загорался лютой ненавистью к фашистам. Впрочем, в этом не было ничего удивительного.
Из 8 тысяч домов было разрушено и сожжено более 7 тысяч. Гитлеровцы вывели из строя городской водопровод, мосты, электростанцию, трамвайное хозяйство. До начала Великой Отечественной войны в Смоленске насчитывалось 96 заводов и фабрик. Все они превратились в руины. Значительная часть промышленного оборудования была вывезена в Германию. Полностью был разрушен смоленский железнодорожный узел. Такая же участь постигла большинство больниц и лечебных учреждений, институтов, техникумов, школ. Фашисты разграбили ценнейшие коллекции музеев, осквернили и сожгли памятники старины.
Но самое страшное было даже не в этом. Нельзя без содрогания вспоминать строки, в которых говорилось об истреблении советских граждан. Вот только один из многочисленных фактов, приводившихся в сообщении Чрезвычайной Государственной Комиссии.
Осенью 1941 года оккупанты пригнали из Вязьмы в Смоленск партию военнопленных. Многие из них от побоев и истощения не в состоянии были держаться на ногах. При попытке населения дать кому-либо из пленных кусок хлеба немецкие солдаты отгоняли советских людей, били их палками, прикладами, расстреливали. На Большой Советской улице, Рославльском и Киевском шоссе фашистские мерзавцы открыли беспорядочную стрельбу по колонне военнопленных. Те пытались бежать, но гитлеровцы лишь усиливали огонь. Так прямо на улицах города было расстреляно около 5000 советских граждан. Трупы несколько дней не позволяли убирать.
Такое же количество людей погибло в апреле 1942 года близ разрушенного здания радиостанции. В июле того же года в километре от деревни Магаленщина были расстреляны 3500 советских граждан. Чрезвычайная Государственная Комиссия установила, что только в Смоленске и его ближайших окрестностях фашистские изверги расстреляли и замучили более 135 000 наших людей.