Максим Вольфрамович – Вращающийся Дом (страница 6)
Отдам его милой своей, чтоб когда-то
сказала мне, мол, подлец!
Уедет жена, и забудет дорога
Звук купэ, где она ны́ла громко
А я поскучаю о ней, но недолго
Поеду к друзьям, «трудоголикам*.
Отпраздную этот денек до отказа,
Напившись чая с кефиром.
Билет золотой , билет без возврата,
Купи им , побудь транжирой!
Купил и исполнил всю подлость , ребята,
А Она мне нежные шлет сигналы,
я вдруг заскучал, и поехал с деньгами
На Владивостокский вокзал.
Блюз.
(Блюз уставшего чемпиона)
Марафонец бодро несся поглощая горизонт,
Асфальт под ним – уже не трек, а персональный фронт.
Земля его взяла, как старый, вязкий клей,
Он так устал бежать до тени тополей…
Гимнаст висел, и в мышцах жил расплавленный металл,
Он жизнь свою в глазах толпы восторженно читал.
Но руки вывернулись, разорвав суставы,
Устал он кувыркаться – не будет больше славы…
Штангист присел, взревел и встал и вены рвали кожу,
Он вес толкал, свою судьбу, с ухмылкою на роже,
Но мышцы предали его, и дрогнула рука,
устал он спорить с Гравитацией, наверняка…
Усталость – тихий враг, она не бьёт под дых,
Она съедает изнутри не мёртвых, но живых.
Садится молча, давит плечи , шепчет: «Отдохни»,
И тушит в человеке последние огни.
Шахматист к ферзю тянулся делать главный ход,
Но мысль устала мастерить победный эшафот.
Рука застыла в воздухе, не тронув дерева,
Устал, и проиграл игру, где ставка – голова…
Волейболист внезапно лег, как мумия в музее,
И даже крик родных трибун его уже не греет.
Мяч, пущенный врагом в лицо, чугунное ядро,
Ударил в череп, но не дрогнуло остывшее нутро.
Он так устал от блоков, пасов и атак,
Что стал бревном и всё ему вокруг теперь пустяк…
Усталость – это яд, что проникает в кровь,
Она не ждёт команды, не несет любовь,
Сжимает сердце в ледяной, безжалостный кулак,
И превращает яркий мир в заброшенный овраг.
Усталость – это тень, что от тебя не отстаёт,
Она не требует долгов, но всё твоё возьмёт.
Потушит солнце в голове, оставив только стынь,
И выжжет душу до корней, как вереск жгут с полынью.
Последний спринтер двести взял, не чувствуя земли,
Но рухнул вдруг, в шиповках ноги финиш не нашли.
Он так устал гореть, что превратился в дым,
Оставшись навсегда безумно молодым.
Усталость – это ржа, она не ломит кости,
Она с улыбкой точит сталь, непрошенною гостьей.
Накинет на глаза туман, на душу – саван белый,
И сделает из воина лишь контур белым мелом.
Пловец на дне считал узор из ярких синих плиток,
И воздух в лёгких стал тяжел, как из свинца напиток.
Он рвался, но гребок его зачах, хоть был неплох,
Он так устал, что выбрал дно, не сделав тихий вздох.
Дельфин лежит на дне к "причалив" плавно к илу,
Он так устал бороться с тем, что отнимало силу.
И в этом, Капитан весь блюз, простой, как дважды два: