Максим Вольфрамович – Обырмот или Диссертация (страница 6)

Но так как она давно умерла, то татуировка: это череп «дохлой» Мэрилин Монро, хотя у меня еще есть татуировка «живой» Мэрилин, танцующей с поднятой вверх ручкой.

В общем, Мэрилин – это часть моей жизни, часть моего мира.

Интересно, смог бы я её вытащить тогда, в 1962 году, из ее психических страданий?

Должен был бы вытащить!

А вдруг какой-нибудь человек вроде меня, не подумав, исполнил желание Мэрилин, и она стала звездой. Но, из-за её проблем с психикой, ей пришлось расплатиться за это, и расплатилась она своей жизнью таким же жарким августом шестьдесят второго года.

Я думаю, надо бы хорошо думать и смотреть на людей тщательнее, прежде чем выполнять их желания.

Но я не знаю, как это делать, разве что всё время контролировать.

Но я не уверен, что это правильно: даже контролируя всё время, можно упустить что-то важное. Наверное, мне нужен помощник психолог.

Ладно, пусть пока будет, как будет.

А сегодня 1 июня, день рождения моей любимой Мэрилин, поэтому такие мысли.

С днём рождения Мерлин.

Глава 9.

На Угре.

Сегодня был удивительно богатый событиями день. Мы решили поехать на Угру и собрались очень быстро. Я, по привычке, взял упаковку, в которой палатка, коврик стульчик и что-то там ещё, я уже не помню что там, примотал скарб на "Фукусиму" и стал ждать Мутного. В это время приехал Серб, мы пока ждали, решили уничтожить осиное гнездо.

Это гнездо нашёл Седой случайно, его укусила оса, и он проследил, где они живут. Огромное бумажное гнездо размером с волейбольный мяч мы решили изничтожить, я бы конечно их перенёс и поселил где-нибудь в саду, потому что мне они не мешают, но они поселились прямо в нашей клубной беседке, и это было неприемлемо. Короче, взял бутылку ацетона, в крышке проделал дырку, чтобы можно было пускать струйку. Температура под 40, в это время осы стремительные, как пули, гонять их очень опасно. Шершень может подтвердить ( читай повесть как Шершень стал Шершнем после атаки шершня)

Но я, опытный, я быстро подошёл, облил их гнездо ацетоном и сбежал. Посмотрю потом, что от них осталось, но надеюсь, к утру, они все сдохнут.

Потом приехал Мутный, мы собрались за «пять секунд» и стартанули.

Машин мало и мы ехали очень быстро. Попали под ливень, причём ливень такой интересный: мощный, теплый и светлый – настоящий летний ливень. Этот ливень нас быстро намочил но, я например, даже не думал одеть дождевик, во-первых, потому что лень, а во-вторых, потому что я его не взял. Через пять километров ливень закончился, и мы поехали по сухому асфальту, на ветру быстро просыхая.

Дорога к базе на речке Угра проходит через Сосновый бор, там песчаная дорога, и Мутный один разок свалился, подвернувшись на песке.

А потом он потерял яйца, смешно звучит, но он именно потерял свои яйца. Конечно не прирождённые два яйца, а купленные куриные, весь десяток в картонной упаковке лежал на мотоцикле под сеткой, и эти яйца выпали. Удивительно, но разбились не все, все те, которые остались целые, я подобрал и привёз на бивуак.

Мутный был несказанно рад встрече со своими яйцами.

Потом было веселье: я быстро накидался водки с томатным соком, но всё равно догнать ребят я уже не мог, потому что они больше суток сидели на Угре и выпивали.

Включили какую-то панк-трэш музыку, многие уже хотели генератор разрубить на куски, или машину поджечь, которая являлась усилителем и динамиком, автора этой музыки проклинали, но за то все смотрели на девок, которые танцуют, тряся сиськами: пока девки трясут сиськами и танцуют мужики будут смотреть и слушать разную ерунду, пусть даже эта музыка всех бесит!

Вот, мы сидим, пьём, слушаем и смотрим. У одного из кондровских ребят яйцо прилипло к смоле, выступившей от жара костра на плохо строганной скамейке. Яйцо выкатило из трусов и тихонько так прилипло к смоле. Его позвала жена или послала зачем-то, я уже не помню, он резко подорвался и побежал к машине, а яйцо-то прилипшее!! И вот мы видим, как мошонка растягивается, потом оттягивается, как резинка, и потом, когда предел липучести преодолела мошонка, вся эта конструкция выстреливает! Раздаётся громкое "чмок", это мошонка встретилась с хозяином. И дальше они вместе пошли к машине.

Притащил он водки и минералки.

Мы это быстро всё выпили, но, оказалось, водка некачественная, потому что у Мутного покраснела рожа, а рожа у него краснеет только от некачественного алкоголя, поэтому мы быстро ему налили качественного, он выпил стакан и лицо побледнело, это хороший признак: побледневшее лицо. Но сам Мутный навернулся на траве и лежал в овраге белый. Мы посмотрели, что он не синий, и оставили его лежать, отдыхать.

Я в это время решил помыть руки от съеденной рыбки. Пошёл к речке, и почему-то решил наклониться к воде с самого берега. Естественно, я кувырнулся, пролетев метра три, я встретился с водой. Руки я, конечно, помыл, а значит, я правильно сделал, что наклонился, джинсы и куртку я потом всё равно постираю.

Потом мы танцевали с Малиной. У неё писька воняет селёдкой, или борщом, как сказал её муж. Мне предлагали понюхать, и рассудить их спор, потому что Малина говорила, что её писька ничем не воняет. Но я почему-то не стал нюхать. Зато мы выпили потом за борщ и за селёдку. А Наташа принесла картошки, размером с её сиськи, вернее даже картошка больше чем сиськи. И мы решили, лучшее дело ночью – это пожарить картошки. Про картошку мы потом забыли, да и хрен с ней, потому что картошку нельзя выпить, а есть нам сегодня не хочется.

Цибуля нажрался, наблевал, высунувшись из палатки, а потом решил рассказать всем, что он увидел сейчас, накурившись какой-то дряни, и стал нам играть на контрабасе, который неизвестно откуда взялся и неизвестно куда исчез потом.

Мы пошли с Мутным купаться. А течение то сильное, и я боюсь заплывать далеко, потому что темнота, а дальше пляжей нет и весь берег порос крапивой, а у меня нет никакого желания вылезать на берег сквозь крапиву. Поэтому я искупался близко к берегу, не отходя далеко от нашего мостика.

Потом припёрся Грелок, имитируя то, что он пьяный. А я давно знаю то, что он только ходит с кружкой, а сам не пьёт, ну и хорошо, если он не пьёт, то нам больше достанется.

Потом пришла Касяня, притащила какой-то травы, мы её стали курить, но это оказался табак. Причём нюхательный табак. А мы его скурили в трубках для анаши и смеялись, думая, что это приход. На самом деле это была ржака.

Представьте мы ржём, и играет дебильный панк-рок на весь лес. Сосны качаются, как будто танцуют.

Утром Ливандовский сходил на Угру и посрал, как «он обычно делает, приехав на Угру».

Рыбаки ниже по течению тут и там, ещё дальше, орут, по мере проплывания колбасины Ливандовского: "Засрали всю речку, уроды!"

А потом он вышел из речки голый, его жена принесла полотенце, но он естественно вытер им только лицо, и, оставаясь голым, обмотал только голову, чтоб не напекло, а печёт сегодня знатно, также сильно как в 2010 году. Но тогда мы были моложе и жару переносили легче, да и пиво тогда было дешевле намного, а, как будто бы, даже холоднее.

Сейчас ночь, девки трясут свои мелкими сиськами. Колени и локти у них оцарапанные, вот утром будут объяснять, почему это у них коленки оцарапанные. А мы придумаем, естественно, что это был секс по согласию. Но это будет завтра.

А сегодня мы, испытывая жажду, и борясь с ней, напиваемся.

И самое интересное, в понедельник мы все будем на работе и все будем огурцами.

Доживём до понедельника.

А ночью я трахал Малину.

Она почему-то называла меня «профессор». Я говорил, что я не профессор, а просто «секретный физик», но мне было лестно. Она меня всего обслюнявила, и дала понюхать своей селёдки.

Ну, для меня она благоухала, за что я был щедро вознаграждён. Под растущей луной пошли купаться в тишине, потому что весь лагерь уже давно спал. И даже те, кто обычно храпит, спали мертвецким, тихим, детским сном.

И только раздавался шелест быстротекущей воды.

Угра утекала из-под пальцев, и из-под моих, крепко державших Малину, рук. И я узнал самое сокровенное желание этой девушки. Я его выполню!

Ей нужно дожить до понедельника.

На этом и порешали.

Глава 10.

Желание жениться.

Вычитал из дневника Николая II:

«Желание жениться продолжалось до завтрака, а потом прошло».

Иду я вдоль дороги, смотрю, лежит ковш от трактора. Трактор этот видно в пятистах метрах отсюда работает. Скучно, иду к трактору и говорю: «у меня есть точно такой же ковш для твоего трактора, нужен тебе?» Он, естественно, говорит, что не нужен.

– Ну, как хочешь,– и пошёл. А он смеётся, наверное, понял, о чём речь, говорит: « вот тот ковш лежит – это мой! И смеётся, А я ему говорю, что я бы ему продал точно такой же недорого и тоже смеюсь.

Вот что значит одно культурное наследие, культурный слой, и сразу понятно, что он русский, а не приезжий с какой-нибудь Турции.

Я потом подумал, может быть этого тракториста, пригласить на чаёк в мой гараж . Нам для музея нужно кое-что сделать, тяжёлой техники, а у нас такой нет. Думаю, попросить его оказать небольшую услугу: поровнять немножечко грунт.

Я вернулся. Подхожу к водиле, познакомились, пообщались, я его пригласил на чай. Он пообещал приехать. Ну, думаю, отлично Виктор Жуков будет довольный, куча будет выровнена.