Максим Виноградов – Симптомы Бессмертия (страница 21)
– «Устройство»? Впрочем, ладно. Мои догадки совершенно ни к чему. Достаточно сказать, что это последнее изобретение Теслы. Настолько страшное, что он утаил его от всех. Но, что характерно, не уничтожил.
– И теперь, стало быть, история снова перевернется с ног на голову?
– Не смешно, молодой человек, – с досадой осклабился Брунель, – В свое время имплементатор едва не угробил человечество. Кто знает, каких бед может натворить устройство, говорить о котором опасался сам изобретатель?
– Пон-я-а-а-а-а-тно… То есть, мир в опасности. И путь к спасению ведом только древнему старику, доживающему век на свалке общества в компании таких же отверженных?
Он ничего не ответил, только обиженно засопел. Я поднялся – продолжать затянувшуюся беседу казалось целиком и полностью бессмысленно.
– Подожди, Майк! – оклик настиг у самой двери, – Прошу, хорошенько все обдумай! Если что-то узнаешь… сообщи!
Я не стал отвечать. Смерил деда взглядом через плечо – сейчас Брунель казался неимоверно старым, усталым и пришибленным.
Хлопнул дверью и пошел прочь, не обращая внимания на напряженные завистливые взгляды окружающих. На сердце скреблись кошки. Внутри осталось чувство, будто покидаю лечебницу для душевнобольных. И вступаю в мир, где тоже живут спятившие, только без клейма на щеке.
Глава № 15
Что, если Брунель рассказал правду? Как это меняет картину мира? И должен ли я лично предпринять хоть что-то в связи с изменившимся мировосприятием?
Чем больше вдумывался, тем больше понимал, что старик не поведал никаких фактических данных. Вернее, выдал-то он целую гору тезисов. Но проверить их для меня не представляется возможным. А потому – все это остается голой теорией.
Теория, как известно, может быть верной, но вполне может и ошибаться. Без подтвержденных результатов любые измышления – не более, чем красивая складная выдумка. Возможно, тезисы, изложенные Брунелем, хорошо ложатся на факты. Может быть, его размышления имеют под собой какую-то научную базу. Но означает ли это, что дед прав? Прав во всем – от начала и до конца?
Покинув прибежище доноров, я плавно пересек улицу. Под ногами хлюпала грязь, серое небо грозилось разверзнуться дождем. Голова работала только в одном направлении, мысли зациклились, раз за разом перебирая идеи, озвученные седым инженером.
Итак, если вдуматься, что же он сказал?
Имплементатор Теслы – отнюдь не безгрешное изобретение. Тут, стоит признать, Брунель ничего принципиально нового не открыл. Во всяком случае для мыслящего человека. Недоработки очевидны. Да и вообще, любая технология, коль она хоть сколько-то значима для человечества, одни проблемы решает, другие добавляет. Вопрос в общем балансе. И в том, готовы ли люди терпеть мелкие неприятности для получения большого комфорта.
Этическая проблема – ее человечество давно решило. С удивительной гибкостью и новомодной толерантностью. Ведь если задаться целью, оправдать можно что угодно. А тут – миссия вполне благородная. Обмен никчемной жизни человеческого мусора на вечное процветание избранных гениев. Ну что ж, люди привыкали и не к такому. Рабство, кастовая система, извращенные религии с человеческими жертвоприношениями. Чего только не знает история цивилизации. Теперешнее поколение в этом плане ничем не лучше.
Законодательно – тут и проблемы-то нет. Все уже давно решено, написано, одобрено и утверждено. Все страны используют процедуру имплементации вполне официально. Ну ладно, не все. Австралийский Союз, как обычно, поступает вопреки прочему миру. Впрочем, это противоборство не столь уж существенно в масштабах планеты.
Эмоциональное выгорание лонгеров? Тут никаких доказательств нет. Напротив, те, кого довелось встретить, отличались повышенной энергичностью. Скорее натуралы кажутся слабаками и глупцами на фоне долгоживущих, но уж никак не наоборот.
Замедление прогресса? Еще более сомнительная идея. Невозможно оценить этот эффект в рамках одного поколения. Тем более, в науке я далеко не эксперт.
Что же остается?
Накопительный эффект. Это серьезно. Подобная «недоработка» сводит на нет все преимущества имплементации. Более того, при широкой огласке и соответствующей подаче такая новость, пожалуй, способна перевернуть мнение общественности. Если, конечно, информация подтвердится. Вот бы ее как-то уточнить…
Только как? Это совершенно не та вещь, про которую можно просто взять и спросить у первого встречного лонгера.
«Извините, а вы случайно не монстр, которому для жизни требуется убивать людей, причем с каждым разом все чаще и чаще?»
Так недолго и в психушку загреметь. Или на нары. Или на кладбище.
Обдумывая невеселые перспективы, преодолел квартал. Обогнул обветшалый угол двухэтажки, намереваясь выйти к остановке трамвая. Тут-то они меня и встретили.
Группа подростков, человек двадцать. Все, как на подбор, тощие, в поношенной рваной одежде. Младшему не дал бы и четырнадцати. Старшему… не поймешь. Впрочем, явно не больше двадцати одного. Ибо отличительной чертой местной шпаны являлось яркое
На секунду замешкавшись, не успел отступить. Они уже замыкали круг. Оглянулся – бежать поздно. Можно только прижаться к стене, чтобы за спину не зашли.
Забавное сборище. Больше чем уверен – драться из них толком не умеет никто. Да и особой силой подростки не отличались. Доведись сойтись один на один – шансы целиком на моей стороне. Даже против трех-четырех. Но эти берут количеством. Обычная тактика, характерная для темной подворотни: навалиться скопом, повалить… потом понятно.
– Папаша, закурить не найдется? – ехидная фраза ознаменовала начало общения.
Понятно, вот и «заводила» шайки. Назвать «главарем» худосочного юношу язык не поворачивался. Тем не менее, одет чуть лучше, стоит впереди, говорит от имени присутствующих. А голову, кстати, держит, явно выставляя
– Гуляешь в чужом районе, – злобно добавил шкет, – Грубишь уважаемому человеку…
Это он про Брунеля что ли? Неужели наш разговор уже стал всеобщим достоянием? Или этих сорвиголов сам старик и натравил?
Вот ведь ирония. С чего это я вдруг взял, что доноры – такие уж распрекрасные ангелочки, обреченные на преждевременную погибель? Действительность, как обычно, разом рушит слишком идеалистичные представления. Причем самым действенным способом: путем практической демонстрации.
Те же люди. Те же мрази. Наверняка примерно то же соотношение вполне адекватных особей и всякой отморози. Все как у обычных людей. Только с
Правая ладонь нащупала рукоять пулевика. Очень не хотелось доставать оружие. А тем более – применять. Оставим на самый крайний случай. Пока что, может, удастся решить вопрос малой кровью…
– Ганс, ты спятил?! Да разойдитесь же!
А вот этот голосок мне хорошо знаком. Сквозь толпу подростков пропихалась запыхавшаяся девушка.
– Закрой рот, Элли! – угрожающе прорычал «вожак».
Это он зря. В смысле – зря отвернулся. Раз уж вздумал угрожать, то не спускай глаз с жертвы. Чревато.
– Ты что лезешь?! Хоть чуть-чуть соображаешь? Майка пригласил сам дедушка! – гнев Элли смотрелся слегка комично.
– Старик мне не указ! – парень, кажется, распалял сам себя, – А ты что, уже с этим переспала? Шлюх… п-ф-ф-ф-ф…
Окончание фразы Ганс выплюнул разом, вместе с воздухом. И тут же упал на колени, согнувшись в три погибели. Так бывает, когда получаешь неожиданный удар по печени.
Чем еще хорош такой тычок – при должном исполнении он почти незаметен. Особенно, если зрители не слишком искушенные и не знают, куда смотреть. Так и сейчас: шайка замерла, не понимая, что произошло с предводителем. Лишь Элли вылупилась на меня, распахнув от удивления рот: она-то хорошо все разглядела.
Коротко вскрикнув, ближайший детина выхватил нечто темное из кармана – я даже не разглядел что: то ли нож, то ли кастет – и прыгнул вперед. Бить его не пришлось, я просто выставил ногу. Он налетел всем весом, и тут же осел в грязь, жалобно пытаясь вдохнуть.
Какое-то движение слева. Быстро сместившись, взмахнул рукой. Перехватил неумелый удар и дернул на себя. Балаганный боец промчался мимо, пыхтя с завидным энтузиазмом. Он и упал почти сам – я только чуточку подкорректировал движение, чтобы полет бедолаги завершился под ногами у товарищей. Ну а то, что головой приложился – тут уж сам виноват. Падения тоже нужно тренировать.
Ситуация кардинально переменилась. Теперь я один, у стены, отделенный от основных сил противника импровизированной баррикадой из упавших. Шпана застыла в нерешительности. Чтобы усилить смятение, достал пулевик. Оружие уставилось на нападавших, издав характерный щелчок взведенного курка.
– Стоять! – истошный крик прорезал воздух, будто визг взбесившейся циркулярки, – Все назад!
Брунель появился из-за спин подростков, смело протолкавшись на передовую. Грудь старика вздымалась, как после быстрого бега, седые волосы растрепались, в глазах стояли слезы.
– Да что же вы творите, мальчишки? – заламывая руки прохрипел дед, – Разве этому я вас учил? Разве для этого мы стараемся?
Никто не мог выдержать взгляд старика; подростки опускали голову и отворачивались. «Банда» попятилась, многие просто пошли прочь, явно вспомнив о каких-то срочных делах. Брунель едва заметно качнул запястьем – я шагнул назад, повинуясь его жесту.