Максим Виноградов – Противоборство Тьме (страница 8)

– Босс, а Анжела – сильный маг? – спросил я у того, кто был наименее занят едой.

Клык громко хмыкнул, а Ханс посмотрел на меня с иронией.

– А ты решил, что в спецотряд берут простых неофитов? – вопросом на вопрос ответил он.

– Не знаю, не думал… – промямлил я.

– А что ты вообще знаешь о магах?

– Ну, есть магическая академия в Берлине, там обучают одаренных, – неуверенно начал вспоминать.

– Одаренных, да, – прервал Краузе, – А ты в курсе, что среди этих, так называемых «одаренных», девяносто процентов никогда не смогут подняться выше ступени подмастерья?

– Нет, не в курсе…

– Среди магов таланты также редки, как и везде, – пояснил Химик, – Считанные единицы из вступивших в академию смогут стать полноценными магами.

– Да и вообще, я бы, на твоем месте, особо на магов не рассчитывал, – подтвердил Стрелок, – Слишком их мало…

– Но магистр Хелиос? – возразил я.

– Да, досточтимый Хелиос – сильный маг, – кивнул Босс, – Возможно даже – великий. Но архимагом ему не стать, как мне кажется, никогда.

Некоторое время я жевал, переваривая услышанное и пищу.

– Есть еще магистр Эльдар, лучший лекарь Республики, – добавил Босс, – И, собственно, глава академии, магистр Сенна. Последняя, правда уже находится на грани старческого маразма, так что большие надежды на нее я не стал бы возлагать.

– Ну а Анжи?

– Анжи… Если бы она прошла официальную аттестацию, то, думаю, стала бы четвертым магистром, – просто сказал Ханс, покусывая лист салата.

У меня даже челюсть отвисла. Оказывается, я, вот так запросто, обедал с магистром магии.

– А почему она не пройдет аттестацию? – искренне удивился я.

– Не проходит, значит не хочет! – неожиданно громко рыкнул Клык, резко вставая, – Не лезь не в свое дело, Малек!

Он небрежно вытер руки полотенцем и быстро удалился, прожигая меня яростным взглядом.

– Не обижайся, Глеб, – вздохнул Стрелок, отводя взгляд, – У нашего Вольфа характер такой, взрывной. А тебя он плохо знает и не питает дружеских чувств. К тому же, это действительно не твое дело. Пока что…

Я подумал немного и все-таки решил поинтересоваться.

– Клык и Анжела… Они, ну…

– Ага, Вольф влюблен в прекрасную Принцессу, – грустно кивнул Стрелок.

– А она?

– Она об этом знает, – подтвердил Химик, – Но взаимностью отвечать не спешит.

– А он?

– А он знает, что она знает, – мягко сказал Босс, – Они оба взрослые люди, Глеб, пусть сами разбираются в своих отношениях. Не стоит нам в них лезть, понятно?

Я согласно кивнул. Зато для себя все прояснил.

– Вообще, оборотни – довольно резкие и вспыльчивые ребята, – задумчиво проговорил Стрелок, – Хотя, с возрастом, это немного сглаживается. Как ты думаешь, сколько лет Вольфу?

– Тридцать – сорок, – удивленно прикинул я.

– А сто тридцать не хочешь? – усмехнулся Ян, – У оборотней время вообще по-другому течет, для них и тысяча лет, говорят, не предел.

Челюсть у меня отвисла во второй раз за время обеда. Вот так, запросто, я делил стол с тем, кому за сотню лет.

– Да, сейчас Клык поуспокоился, не то что во времена бурной молодости, – сказал Босс, задумчиво ковыряя вилкой в тарелке, – Просто ты его бесишь! Он боится, что Анжи может… скажем так, в тебя влюбиться.

– Боюсь, любовь – это теперь не про меня, – печально возразил я, – Тут вот думал… Получается, любая женщина, которая будет со мной… Она не потому будет, что любит, а просто из-за моей этой дурацкой способности.

– Ну и что? – удивился Ян, – Какая разница?

– Как что?! Я ведь человек! Мне бы хотелось, чтобы меня любили как человека, а не как какой-то биологический оргазматрон!

– Вообще не вижу проблемы, – пробормотал Химик, – Кого-то любят за богатство, кого-то за известность, кого-то за большие сиськи. Ну а тебя будут любить за твой дар, и что с того?

– Ну, ты просто утрируешь! Любят ведь не за одну черту какую-то, а человека целиком! А то, что ты описал, это просто брак по расчету.

– Не совсем так, Глеб, – вступил в разговор Ханс, – Представь, что ты любишь кого-то. Как ты говоришь, всего, целиком. Но личность, в любом случае, это сумма отдельных внешних особенностей и черт характера. Именно эту сумму ты и любишь, так ведь?

– Ну… наверное, – мне ничего не оставалось, как соглашаться.

– А теперь убери из этой суммы какую-нибудь одну составляющую, – продолжил Босс, – Разлюбишь ли ты человека после этого?

– Нет! Иначе какая же это любовь?

– А если убрать две черты? Три? Десять? После скольких изменений ты не сможешь любить, потому что это будет уже совсем другой индивид?

Я задумался, не зная, что ответить.

– Вот и получается, что любим мы не какого-то мифического абстрактного человека, а вполне конкретный набор качеств и реакций, – подытожил Ханс, – Так что, Глеб, не комплексуй! Просто у тебя одна из черт выражена более сильно, чем у обычных людей. Ничего страшного! Найдешь и ты свое счастье в жизни. А мы поможем, чем сможем.

Пока шел этот разговор, все его участники закончили обед и теперь сидели, откинувшись на удобные спинки стульев. Официанты умело и быстро убрали со стола.

– Ладно, все это хорошо, но, как говориться, после вкусного обеда, по закону Архимеда, полагается поспать! – Григорий поднялся и, махнув всем рукой, отправился к себе в комнату.

Оставшись втроем, мы переместились к окну поезда, усевшись за более скромный стол. За окном проносились обычные северные пейзажи – смешанные леса, болота. Серость на небе так никуда и не делась, хотя сквозь облака изредка пробивалось солнце. Иногда вдалеке мелькала гладь Балтийского моря.

Я налил себе чай, Стрелок предпочел кофе. А Ханс, взяв красивый резной бокал, щедро плеснул виски, добавив туда немного льда.

– Если бы я начал пить в обед, то к вечеру меня можно было бы везти в реанимацию, – с улыбкой заметил я.

– Ну так, у меня за спиной долгие годы тренировок, – отшутился Босс, – А начать пить и курить никогда не поздно!

Он вопросительно глянул на меня, я отрицательно мотнул головой, кивнув на чашку чая. Ханс разочарованно вздохнул и уселся рядом.

– К тому же, у нас есть Химик! – продолжил он свою мысль, – А Химик может такое зелье нахимичить, что и мертвеца на ноги поставит!

– Что, правда? – улыбнулся я.

– А то! Читал, наверное, в газетах, лет пять назад, про разгром замка некоего графа Леманна? Или ты еще тогда слишком молод был?

– Что-то слышал, – соврал я, чтобы не выглядеть совсем уж неучем.

– Слышал, как же, – ухмыльнулся Ханс, – Так вот, занимался этот граф ничем иным, как алхимией. И нет бы, как все нормальные алхимики, пытался бы превратить железо в золото или философский камень найти. Нет! Наш граф все больше с мертвецами работал. От его зелий трупы начинали руками шевелить, ногами, глаза открывать. Жуткое зрелище, если честно.

Я внимательно слушал, Стрелок тоже не перебивал, хотя, наверное, уже слышал эту историю раньше не единожды. Босс глотнул виски и продолжил.

– Когда один из мертвецов говорить попытался, тут мы и накрыли этого графа. Это уже ни в какие ворота, сам понимаешь. Не представляешь, какая жуть там в замке творилась! До сих пор, как вспомню, волосы дыбом встают!

Он опять приложился к стакану.

– Тот граф, это и есть Григорий? – тихо спросил я.

– Ага, – кивнул Босс, – Перевоспитали, так сказать. Теперь трудится на благо общества.

Некоторое время мы ехали молча, я бездумно смотрел в окно. Оказывается, еще и с настоящим графом отобедал.

– Схожу-ка я в уборную, а вы пока можете меня обсудить! – весело сказал Стрелок, вставая, – А то что-то у нас разговор завял!